Дитя Шивай (ЛП)

— Шивария, стой!
Я бью другого демона, приближающегося справа, и наношу меткий удар ногой в колено демона, ныряющего на меня слева.
— Хватит, Зейвиан. Она слишком сильна. Давай, сейчас же!
Багровый мир вокруг меня распадается, поглощенный тьмой, и последний звук в моих ушах — это крик моей собственной яростной злобы, когда пустота забирает меня.
  
Глава 38
   
ДВОРЕЦ А'КОРИ
Наши дни
Хватая ртом воздух, с трясущимися руками, я вытягиваю себя из густой трясины небытия. Сердце колотится, пока я карабкаюсь на поверхность, уверенная, что если оступлюсь, она затянет меня в свои глубины, и я утону, чтобы никогда больше не всплыть.
В безопасности. Ты в безопасности.
Наконец-то мой демон пришел забрать свою долю из моих снов. Моя рука скользит по горлу, успокаивая ноющие мышцы. Глаза распахиваются; глубокая паника нарастает внутри меня, когда я вспоминаю, где нахожусь.
Я сжимаю пустые простыни рядом с собой, вздыхая с облегчением, когда обнаруживаю, что генерала нет на его обычном месте в постели. Небо окрашено в темно-серый цвет — лишь слабый намек на то, что солнце должно взойти, и до рассвета еще несколько часов.
Мои чувства всё еще притуплены затуманенными видениями кошмаров, и мне требуется слишком много времени, чтобы заметить ропот приглушенных голосов за дверями военного кабинета. Если бы не время суток, я бы не придала этому значения. В конце концов, в эту комнату часто заходят те, кому он доверяет.
Я невольно задаюсь вопросом, не были ли замечены Ватруки, и с трудом могу представить что-то еще, что заставило бы мужчину покинуть меня в предрассветные часы. Сбросив простыни, я затягиваю на талии тонкий халат; любопытство тянет меня к мерцающему свету, льющемуся из-под дверей. Я поднимаю руку к ручке, мое тело замирает, когда с другой стороны раздается голос Нурай:
— То, о чем ты просишь, невозможно, Зейвиан. Нет в живых фейна, у которого еще осталась бы сила, чтобы освободить ее.
— Кто-то есть, — сердито рычит он. — Иначе она не была бы такой, какая есть.
— Ватруки? — предполагает Риш.
— Мьюри была единственной, у кого осталась такая сила после Раскола, — говорит Зейвиан.
Задумчивая тишина повисает в комнате, прежде чем Нурай предлагает немыслимый вариант:
— Отвези ее обратно в Ла'тари. Конечно, если она оттуда, именно там ты найдешь ответы, которые ищешь.
— Это хороший план, Зей, — говорит Риш. — И это убережет ее от досягаемости Вос.
— Вос не сможет легко добраться до нее за этими стенами, — спорит генерал.
— Ты недооцениваешь ее, если думаешь, что это так, — говорит Нурай ровно, подтверждая все мои страхи относительно женщины, что охотится за мной.
Тишина опускается на них; генерал обдумывает всё, что они сказали.
— Я буду сопровождать вас, — предлагает Ари. — Морок, чтобы скрыть, кто вы есть, и вы сможете беспрепятственно передвигаться по южному континенту.
В голосе генерала слышится слишком много колебаний, когда он отвечает:
— Хорошо. Мы отвезем ее в Ла'тари. Риш, ты пойдешь с нами.
— Я тоже присоединюсь к вам, — говорит Нурай, и мне очень жаль, что она это сказала.
— Я предупрежу Торена, — говорит Зейвиан. — Ари, скажи Кадену, что он присоединится к нашему отряду, и пришли Риа в мои покои. Пусть подготовят корабль к переправе и хорошо снабдят припасами для высадки. Мы отправляемся завтра, с самым ранним приливом.
Есть момент, когда я трушу. Момент, когда я говорю себе, что, может быть, можно прожить жизнь посреди этой лжи. Я могу уехать с мужчиной, оказаться далеко от любого вреда, который могла бы причинить его королю. Насладиться тем временем, которое нам удастся разделить.
Но это не будет по-настоящему. Ничто из этого. Пока он действительно не узнает, кто я.
Риш первым выходит из военного кабинета в спальню генерала. Я не пытаюсь притворяться, что не подслушивала их. Пауза, которую делает мужчина, встретившись со мной взглядом, говорит лишь об облегчении, которое он испытывает от этого знания. С коротким кивком он уходит выполнять приказы генерала. Вскоре за ним следует Ари; на ее лице тоже играет улыбка облегчения, когда она спешит выполнить свое поручение.
— Возьми глайера, если должен, но оставь остальных, — говорит Нурай, и я ощетиниваюсь от требовательности в ее тоне. — Маленький отряд будет гораздо легче скрыть.
— Если бы это было не так, — отвечает генерал; его голос низок с предупреждением, — я бы взял с собой и Торена, флот кораблей, идущий на юг, и легион на борту. Поверь мне, когда я говорю, что это тот минимум, который я позволю для нашего сопровождения, и это далеко от того, что меня бы успокоило. Когда дело касается ее, я не нахожу границ, и я отдал бы всё, чтобы обеспечить ей безопасность в этом деле.
— Осторожнее, Зейвиан, — говорит она просто. — Судьбы могут решить испытать это заявление.
Она улыбается мне, выходя из комнаты, и я не уверена, почему это кажется насмешкой. Я говорю себе, что мне просто не нравится эта женщина, и гоню все мысли о ней прочь.
Генерал последним присоединяется ко мне в главной комнате, окутанный мраком. По выражению его лица ясно, что он ничуть не удивлен, обнаружив меня бодрствующей. Я же, напротив, не привыкла видеть его с темными кругами под глазами. Как и остальные, он дарит мне улыбку, но выглядит лишь измотанным, когда притягивает меня к груди, положив подбородок мне на макушку.
— Ты спал? — спрашиваю я, зная, что простой бессонной ночи недостаточно, чтобы так измотать его.
— Немного, — говорит он, оставляя поцелуй на моей голове, прежде чем сесть на край кровати и притянуть меня между ног.
— Итак, миажна, ты поедешь в Ла'тари? — спрашивает он без притворства.
— У меня есть выбор? — спрашиваю я.
Это справедливый вопрос. В конце концов, он составил планы, не посоветовавшись со мной, и все приготовления уже идут полным ходом.
— Я никогда не лишу тебя выбора, мидейра, — его брови сдвигаются, словно он с трудом верит, что ему приходится мне это объяснять, и, возможно, мне не стоит его заставлять. — Если ты хочешь остаться, тогда мы останемся и найдем другой путь.
Другой путь к чему? Чтобы освободить ее. Чтобы освободить меня.
Я напоминаю себе, что он обещал помочь мне расторгнуть сделки с феа, но я не спрашиваю его, что имела в виду Нурай, боясь того, каким может быть его ответ.
Сегодняшний день — для нас, эта ночь — для моего признания, а завтра — новое начало, независимо от того, за какие нити моей жизни решат потянуть судьбы.
— Ты только что просил меня остаться в А'кори, — дразню я, слегка уводя разговор в сторону.
Он пронзает меня тяжелым взглядом и говорит:
— Позволь мне прояснить мои намерения. Мне было бы приятно видеть тебя рядом с собой всегда. А'кори, Бракс, континенты, неведомые фейнам. Пусть твой дом будет здесь, — он хватает меня за запястье, прикладывая мою ладонь к своему колотящемуся сердцу, и мне хочется поперхнуться каждой ложью, в которую я позволила поверить этому мужчине. — Твое сердце — мой дом. Каждая частичка того, кто ты есть, украшает залы моей жизни ярким великолепием, которым я и не мечтал обладать, — он обхватывает мою челюсть. — Ты намного больше, чем всё, на что я когда-либо надеялся.
Я прячу свою печаль в поцелуе, наслаждаясь его вкусом, пока мое горло горит, а в груди ноет.
  
— Если ты все еще будешь чувствовать то же самое завтра, — говорю я, — спроси меня снова.
Тень хмурости мелькает на его лице, но он медленно кивает в знак согласия.
— У меня есть для тебя подарок, — говорит он, доставая из кармана маленькую коробочку, вырезанную из узловатого дерева. — Я хотел подарить тебе это с той ночи, как ты упала в реку. Было время, пока ты спала, когда я был уверен, что ты больше никогда не очнешься, — на его лбу пролегают морщины, когда он вспоминает об этом. — Найти тебя только для того, чтобы потерять…