Дитя Шивай (ЛП)
Даже я слышу горечь в своем голосе от признания, что Лианна продолжает лепить меня в своих интересах. Возможно, оставляя меня обделенной там, где я и не ожидала.
Вакеш прячет лицо в ладонях и качает головой.
— Я не совсем уж ничего не знаю, — заверяю я его. — Я понимаю сам… процесс, — я краснею, не в силах сдержаться.
— Процесс? — он бледнеет.
— То, чего ждут, — говорю я, надеясь, что это подходящее уточнение, и вскидываю руки в воздух.
— Звезды небесные, — ругается он, глядя вверх, словно вознося безмолвную молитву небесам.
— Почему мы вообще об этом говорим? — я глубоко вздыхаю, поводя плечами и заставляя мышцы шеи расслабиться.
— Не уверен, что ты хочешь, чтобы этот урок преподал тебе я, — говорит он, не глядя мне в глаза.
— Ты сказал, что Лианна уже должна была научить меня…
Он разражается смехом, прежде чем я успеваю закончить, и вскоре его глаза начинают слезиться от искреннего веселья. Смех поднимается и в моей груди, присоединяясь к нему, хотя я понятия не имею, что он нашел такого смешного.
— Лианна должна была, хотя, полагаю, у нее был бы совершенно иной подход, — он задумчиво пожимает плечами, — Хотя, кто знает, может, она действовала бы точно так же.
Его глаза сверкают неведомыми мыслями, пока он полностью осматривает меня.
— Ладно, — говорит он с решительным видом.
— Ладно? — переспрашиваю я, низко опустив брови.
— Я не должен был этого говорить, но это нужно сказать, — он расстегивает плащ, который на мне, и сталкивает его с моих плеч, — Трудно не принимать некоторые уроки близко к сердцу, но этот ты не можешь позволить себе воспринимать лично. Понимаешь?
— Да, — легко отвечаю я.
За те годы, что я его знаю, он преподал мне много суровых уроков, и я никогда не принимала их близко к сердцу. Стойкость, при всех моих недостатках, — это навык, которым я обладаю в избытке. Он сжимает мой подбородок большим и указательным пальцами, притягивая мой взгляд к своему.
— Ты не понимаешь, — ровно говорит он. — Но ты должна, так что просто не забудь это.
Он встает, отпуская плащ, и жестом велит мне встать вместе с ним. Я не колеблюсь, и как только оказываюсь на ногах, он обхватывает рукой мою талию, притягивая к себе. Дыхание перехватывает, щеки вспыхивают, и я замираю под его взглядом. Я смотрю на него снизу вверх сквозь густые ресницы; его челюсть дергается, прежде чем он разворачивает нас с той удивительной грацией, которой всегда обладал, так что задняя часть его ног касается койки.
— Скажи «стоп», и урок закончится; никакого осуждения и никаких объяснений не потребуется. Здесь нет никаких ожиданий, — его голос настолько серьезен, что я повторяю его слова в голове, пытаясь, но не в силах постичь их смысл.
— Хорошо, — мой голос срывается на придыхание, и внезапно я осознаю лишь то, насколько он близко.
Мои соски твердеют, когда стягивающий их шелк трется о его тунику, и я вспоминаю жаркий летний день, когда мы в последний раз были так близки. День, который я сотню раз желала пережить заново, чтобы исправить ошибку, разделившую наши пути и отправившую его так далеко от меня.
Его глаза не отрываются от моих, пока руки скользят к моим бедрам. Он собирает ткань моего платья, пока она не поднимается достаточно высоко, чтобы обнажить мое лоно перед легким ветерком, проникающим под дверь каюты.
Кожу покалывает мурашками, и дыхание с дрожью вырывается шепотом, когда меня начинает трясти. Все тело напрягается, руки сжимаются в кулаки по бокам. Его глаза ловят малейшую реакцию на его прикосновения, изучая, как он на меня действует.
— Расслабься, — говорит он. — Ничего не выйдет, если ты не расслабишься.
Глава 6
ЮЖНАЯ КРЕПОСТЬ, ЛА'ТАРИ
Четыре года назад
Блаженный ветерок вьется среди высоких берез, окружающих нас, шелестя их листвой и омывая мое тело нежной лаской, остужая капельки пота, выступившие на шее. Тень, отбрасываемая древней рощей, дарит желанную передышку от суровой и затяжной летней жары.
Прошла неделя с тех пор, как мастер теней впервые привел меня в эту скрытую рощу. Неделя с тех пор, как крепость практически замерла в удушающем зное. Бронт отменил наши утренние тренировки, и даже закаленная Лианна отправила меня в библиотеку крепости учиться, вместо того чтобы напрягаться самой в попытках меня обучить. Пока другие пребывали в блаженстве в прохладных стенах крепости, я быстро потеряла покой. Темная туча нависла надо мной, когда мои сны начали просачиваться в явь.
Только Вакеш заметил перемену во мне и вытащил меня из постели рано утром без объяснений. Это было свидетельством нашей дружбы и доверия, которое мы разделяем: я пошла за ним без вопросов, через лес и вниз по опасной каменистой осыпи, покрывающей склон долины.
Когда мы вышли из густой листвы леса к берегу извилистой реки, в которой мы сейчас тренируемся, мои глаза загорелись, и наши планы разошлись. Хотя мастер теней думал, что мое мрачное настроение можно развеять более праздными занятиями, я быстро втянула его обратно в уроки, которые отвлекают от мучающих меня кошмаров.
Течение здесь все еще быстрое, несмотря на время года. Словно работая в тандеме с ветром, вода обтекает мои икры, нежно поглаживая усталые мышцы, пока прохладный бриз ласкает открытую кожу. Это рай.
Вакеш, по моей просьбе, с радостью взялся учить меня двигаться бесшумно в воде. После двух дней жалких неудач я стала лишь более решительной в стремлении овладеть этим мастерством. Это моя единственная цель, и, несмотря на все старания, дела идут не очень.
Мастер теней стоит в двух шагах передо мной; легкая ткань его белой туники трепещет на животе, пока листья над головой подражают шуму моря. Его глаза закрыты черной полоской ткани, которую он повязал поверх них. Я говорила ему, что это не обязательно; я ему доверяю. Он самый честный человек из всех, кого я встречала, но он продолжает настаивать, привязывая ее каждое утро без исключения.
Медленно я отрываю ногу от каменистого дна реки и делаю шаг вперед левой ногой. Вакеш указывает на ногу, и я возвращаюсь на исходную позицию. Начинаю снова, стараясь двигаться вместе с течением там, где оно огибает большой валун. Я ставлю подушечку стопы на шаткий камень под ней и задерживаю дыхание. Когда он не шевелится, я переношу на него весь вес, мысленно заклиная камень оставаться на месте. Один сдвиг сланца выдаст мою позицию.
Следующий шаг приближает меня к нему на расстояние вытянутой руки; у меня ушли дни на то, чтобы подобраться так близко, и я боюсь выдохнуть воздух из легких, пока не коснусь его и не заберу титул мастера на сегодня. Уверена, Вакеш уже жалеет об игре, которую сам же и придумал. Каждый раз, когда я выигрываю, я заставляю его поймать дичь и приготовить мне свежий ужин. Он никогда не жалуется.
Я удерживаю равновесие на подвижных камнях под ногами, делая выпад вперед так быстро, как только могу. У меня сосет под ложечкой в тот момент, когда я вкладываюсь в удар, замечая ухмылку на его лице. У меня не было ни шанса. Он не только блокирует мой удар, но и хватает меня за руку, и меня кренит вбок.
— Хишт. — Ругательство вылетает одновременно с тем, как качается сланцевый камень у меня под ногой, отправляя меня кувырком в воду.
Он срывает черную ткань с глаз и безуспешно пытается подавить смех, протягивая мне руку.
— Прости, я не хотел… — говорит он, но остальное тонет в его нарастающем хохоте.
Смешок срывается и у меня, и я беру его за руку. Он вытягивает меня из воды, сланцевые камни сдвигаются под ногами, когда я поднимаюсь и врезаюсь в его грудь. Его руки перемещаются мне на талию, удерживая вертикально, пока я восстанавливаю равновесие.
Я краснею, когда его взгляд прослеживает капли, стекающие с моего лица, по шее и по затвердевшим соскам. Розовая кожа в центре груди стала отчетливо видна сквозь тонкую ткань туники, намокшей от прохладной воды. Когда его глаза снова находят мои, я приподнимаю бровь, и уголок моего рта ползет вверх. Румянец, заливающий его щеки, восхитителен, хотя я жалею об отсутствии его рук на моей талии, когда он резко их убирает.