Дитя Шивай (ЛП)

— Ради любви к завесе, Вари, — бормочет он себе под нос, переводя взгляд на что угодно, кроме меня.
Я смеюсь.
— Никогда не думала, что мастер теней разделяет ту же слабость, что и любой другой мужчина на лике Терра.
Я чувствую себя так, словно что-то выиграла, когда он лишь тяжело выдыхает, всё еще не желая встречаться со мной взглядом. Не каждый день удается застать мастера теней врасплох.
  
Проверив положение солнца, я начинаю паниковать. Сегодня первый день, когда я должна возобновить тренировки с Бронтом после наступления жары, и я опаздываю.
— Кеш, — я выкручиваю косу, отжимая из нее воду, — дай мне свою рубашку.
Наконец он смотрит на меня, но хмурит брови, изучая мою протянутую руку, озадаченный просьбой. Я знаю, что он меня слышал, но начинаю волноваться, когда он не спешит немедленно отдать мне свою тунику.
— Пожалуйста, Кеш. Я опоздаю на утреннюю тренировку с Бронтом, и я не могу вернуться в крепость в таком виде. И вообще, это ты виноват, что я промокла до нитки.
Я не люблю умолять, но заметила, что Вакеш к этому особенно податлив.
— Звезды небесные, Вари. Ладно, бери рубашку, — он сдается со вздохом и стягивает через голову свою почти сухую тунику.
Трудно не заметить перекатывающиеся, потом и кровью заработанные мышцы, украшающие его живот, или очертания тех отвлекающих ямочек на бедрах, исчезающих за поясом штанов.
Я резко разворачиваюсь, прежде чем он поймает мой взгляд на себе и подразнит меня так же, как я только что подразнила его. Стянув промокшую тунику, я бросаю ее на берег сохнуть, затем протягиваю руку через плечо и жду, пока не почувствую, как он вкладывает свою рубашку мне в ладонь. Натягивая ее через голову, я вдыхаю полные легкие успокаивающего запаха Кеша. Он пахнет домом, словно ветер, несущий обещание скорого дождя.
— Увидимся на тренировке! — кричу я, с ухмылкой устремляясь через лес и представляя, как мастер теней пойдет по крепости в моей насквозь промокшей тунике, когда будет возвращаться.
Я жалею о каждом шаге, отдаляющем меня от него, пока мчусь через лес к крепости. Что-то изменилось, хотя я не могу точно определить, что именно и когда это случилось. Между нами повисло напряжение, не то чтобы неприятное, но оно лишило нас той легкости, что была между нами годами.
Я больше не чувствую себя совершенно спокойно в присутствии мастера теней, а он начал вести себя со мной так, будто я лань на одной из наших охот. Которую может спугнуть треск ветки. Я этого не понимаю.
Вещи, которые я терпела годами, начали раздражать. Месяц назад я отправила одну из красавиц Лианны в лазарет, спровоцировав ее на спарринг. Никто не задал вопросов, когда я отбросила свою обычную сдержанность и уложила ее на пол ринга одним точным ударом.
Я подслушала, как она шептала девушке из своего класса мрачные обещания о том, что она сделает с мастером теней, когда проскользнет в его комнату этой ночью. Разговор необоснованно разозлил меня, хотя я не уверена почему. За эти годы я наслушалась подобных комментариев, даже смеялась год назад, когда группа леди делала ставки, кто первой затащит его в постель.
Я гоню посторонние мысли прочь, выбегая из сухостоя и трусцой направляясь к рингу в поисках Бронта. Разберусь со всем этим в другой раз. Я уже опаздываю, но знаю, что он даст мне время переодеться в боевую кожу перед тренировкой. Вот только сегодня меня ждет не Бронт. А Лианна.
Я стараюсь не вздрогнуть, спрашивая, видела ли она генерала. Опоздание на уроки с этой женщиной никогда не было допустимым вариантом, и я не сомневаюсь, что она заставит меня пожалеть о моем выборе сполна еще до конца дня. Мороз проходит по коже, когда она не упоминает ни о моем опоздании, ни о моем наряде, хотя я прекрасно понимаю, что она заметила и то, и другое.
— Бронт занят другим. Я заменю его и помогу с твоими уроками войны, пока он не вернется.
Фок.
Бронт ни разу не пропускал наши запланированные тренировки, и Лианна — последний человек во всей Терре, которого я выбрала бы ему на замену. Не то чтобы мне когда-либо давали выбор.
Я придаю лицу бесстрастное выражение, выпрямляя спину, и говорю:
— Хорошо. Я только пойду переоденусь в свою кожу.
— Нет нужды. Оставайся в том, в чем есть.
Она разворачивается и направляется к спарринг-рингу, а я хмурю лоб, настороженно следуя за ней. Есть уроки войны, не требующие стали или доспехов, но Лианна — не тактик, по крайней мере, я этого никогда не видела. Спарринг-ринг пугающе пуст для этого времени дня, несмотря на жару, и это никак не помогает унять внезапную тревогу, когда моя наставница вытаскивает длинный кожаный ремень из стойки с оружием.
— Я проверю, как ты владеешь нерабочей рукой, — говорит она, заводя мою правую руку мне за спину и привязывая ее к позвоночнику.
— Я атакую. Ты защищаешься.
Едва она заканчивает фразу, как ее сжатый кулак наносит удар мне в челюсть, заставляя меня пошатнуться в сторону.
Я встряхиваю головой, прогоняя туман, и мой взгляд впивается в ее глаза. Теперь я вижу это: гнев в ее глазах, и от этого в животе становится пусто.
— Я услышала кое-что интересное сегодня, — говорит она прямо перед тем, как замахнуться снова.
На этот раз я уклоняюсь.
— Ты ведь помнишь Аванжелин? — спрашивает она, проводя пальцем по своей щеке. Словно мне когда-нибудь нужно будет напоминать о девушке, которой я случайно оставила шрам своим клинком много лет назад. — Она была в лесу сегодня утром и утверждает, что наткнулась на прелюбопытнейшую вещь.
Я чувствую, как складка между бровей становится глубже, пока я пытаюсь понять, к чему всё это. Она делает выпад влево, но я вижу обманный маневр и блокирую кулак, летящий справа, прежде чем перекатиться вне ее досягаемости и снова принять оборонительную стойку на ногах.
— Скажи мне, Шивария. Что ты делала в лесу сегодня утром с мастером теней?
— Тренировалась, — я чувствую, как еще сильнее хмурюсь, отвечая.
— Без одежды? — она дергает подбородком в сторону слишком большой туники, надетой на мне, и когда мой взгляд опускается на нее, она наносит еще один удар.
На этот раз ее костяшки врезаются, будто они из камня, рассекая нежную кожу под моим левым глазом. Я втягиваю воздух с проклятием, отчасти от боли, но также и от ярости на себя за то, что позволила отвести взгляд от угрозы передо мной.
— Я часто гадала, почему ты всегда была его любимой ученицей. Полагаю, теперь вся крепость знает, как именно ты получала свои баллы. Надеюсь лишь, у тебя хватило ума сохранить себя в целости.
Ее глаза блуждают по моим щекам, впитывая румянец, проступающий на коже под тяжестью ее обвинений.
Прежде чем она успеет истолковать мою ярость как смущение, я шиплю:
— У нас никогда… Всё не так.
Она лающе смеется — отвратительный и горький звук. Ветер усиливается, поднимая сухую грязь у нас под ногами, и, словно вдохновленная погодой, Лианна пинает облако пыли мне в лицо. Я отшатываюсь, пытаясь выморгать песчинки, царапающие под веками, и пропускаю еще один сокрушительный удар в челюсть. Удар точен, он отправляет меня на землю со вспышкой яркого света, который поглощает мир.
Не успеваю я обрести равновесие, как кулак врезается мне в бок, и я вскрикиваю в тот же миг, как хруст сломанного ребра раздается в ушах.
— Я слышала, у тебя даже есть маленькое прозвище для мастера теней. Кеш, да?
Я хватаюсь за бок свободной рукой, защищая сломанное ребро, и с мукой втягиваю воздух в легкие. Лианна возвышается надо мной с самодовольной улыбкой.
— Вставай, — требует она.
  
Я делаю еще один поверхностный вдох, осторожно поднимаясь на ноги. Я чувствую себя дурой, когда Лианна снова заходит на меня. Она не побеждала меня в спаррингах уже несколько месяцев благодаря моим тренировкам с Вакешем. Неудивительно, что она связала мне руку и велела остаться в тонкой ткани туники. Она никогда не планировала это как урок, не в том смысле, как я это восприняла. Это избиение.