Дитя Шивай (ЛП)

Он улыбается в ответ, встает со стула и указывает на кровать.
— Ложись и практикуйся.
Я выполняю его указание, поправляя простыню на теле и устраиваясь поудобнее, полностью ожидая, что он оставит меня заниматься этим самой. Кожу покалывает, когда Вакеш усаживается рядом и начинает наблюдать за мной. Я напоминаю себе, что сама попросила мужчину о наставлении, и приказываю нервам успокоиться, пока лежу под его взглядом.
  
Как и раньше, я просовываю руку под одеяло и между ног. Но прежде чем я добираюсь до цели, его рука змеей скользит по простыням, следуя по пути моей руки, и смыкается, как тиски, на моем запястье. Он вытаскивает мою руку из-под простыни и кладет ее мне на грудь.
— Начни здесь.
— Ты этого не делал, — возражаю я.
— Мне и не нужно было. В первый раз всегда…
— Проще?
— С правильным человеком — да. А теперь сосредоточься на ощущениях.
Я закрываю глаза и держу руку на груди, разминая мягкую плоть. Может, он ошибается насчет этой части. Я знаю, у мужчин странная одержимость ими, но им не приходится управляться с ними так, как женщинам. Трогает ли он свои, когда делает это сам?
Нет. Абсолютно нет. Я об этом не думаю.
Но уже поздно, и образ уже возник в моей голове. Прямо как тот мальчик, которого я нашла держащим себя в кулаке. Прежде чем я успеваю стряхнуть этот образ, невесомое прикосновение ловких пальцев Вакеша скользит по розовой коже вокруг моего соска.
— Вот так, — шепчет он, и мой желудок сжимается, когда он слегка пощипывает затвердевшую плоть, а моя спина выгибается над кроватью.
Мое дыхание учащается, а его пальцы переходят на мой бок, очерчивая изгиб фигуры, пока не достигают бедра. Я довольно вздыхаю.
Почему его руки чувствуются намного лучше, чем мои?
Я слышу, как он улыбается; он убирает руку, перехватывает мое запястье и ведет мою собственную ладонь по тем же чувствительным линиям моего тела, которые очерчивал мгновение назад.
— Практикуйся, — мягко говорит он. — Увидимся утром.
Он гасит фонарь, прежде чем оставить меня одну. Спустя, казалось бы, целую вечность, мою руку начинает сводить судорогой между бедер. Я вырываю ее из простыней, ворча под нос, и в разочаровании роняю голову обратно на подушку.
Я сдаюсь, и мой взгляд блуждает к кувшину с элем, который, я уверена, всё еще стоит на маленьком столике в кромешной тьме моей комнаты, маня к себе. Я отвергаю эту идею, даже не обдумав ее всерьез, и настраиваюсь на ночь ужаса и утро жажды крови.
Женщина падает на пол, тянется ко мне. Она такая красивая, даже когда свет покидает ее глаза.
Высокий мужчина с широкими плечами и сильными руками издает рев. Его лицо — маска ярости, когда клинок пронзает его шею. Булькающий хрип его агонии заставляет мои глаза гореть, но я не могу заставить себя отвести взгляд, пока его кровь течет рекой по груди на пол. Он падает на колени, и мои глаза впиваются в демона, возвышающегося за ним. Черное пламя лижет темную чешую, покрывающую его. Он шагает ко мне, тянется, а окровавленный клинок, который он волочит следом, оставляет борозды на деревянном полу.
Его кулак смыкается на моем горле. Я не могу кричать. Я даже не могу дышать.
  
Глава 8
 
В ОТКРЫТОМ МОРЕ
Наши дни
Я срываю руку со своего горла. Нет. С плеча. Наношу удар по руке, которая замахивается, чтобы прижать меня. Демон, — кричит мой разум, — Убийца. Я отталкиваюсь от земли. Нет. От койки. Клочья тени вьются вокруг темной фигуры, нападающей на меня, скрывая черты лица. Демон на целую голову выше меня, широк в плечах и мускулист.
Я ищу на полу окровавленный меч, но клинка нигде нет. Он поднимает руку, шагая ко мне, бормоча что-то неразборчивое. Я бью быстро, хватая демона за руку и ударяя коленом в бок. Он подается навстречу удару, смягчая столкновение, прижимает мою ногу к своему боку и двигается вперед, чтобы нарушить мое равновесие.
Я отталкиваюсь от пола свободной ногой, перенося вес на ту, что захвачена у него сбоку, вкладывая силу в удар с разворота, от которого он едва уклоняется. Моя нога скользит по его голове. Он быстрее меня, сильнее. Я умру в кровавой куче на полу, совсем как они. Я это знаю.
Демон рычит — неразборчивый, гортанный звук, — смещая вес, пока я окончательно не теряю равновесие. Я начинаю падать, и он обхватывает меня за талию, прежде чем я рухну на пол. Он швыряет меня к стене, прижимая мои бедра своими, затем перехватывает мои запястья одной рукой и закрепляет их у меня над головой.
Дыши, — приказываю я себе, — Дыши.
Но слышу я не свой голос.
— Дыши. Вари, проснись. Ты в порядке. Это не по-настоящему, — голос становится мягким.
В безопасности. Ты в безопасности. Это не по-настоящему.
Знакомый запах наполняет мои легкие, успокаивая демона, бушующего внутри меня. Я прижимаюсь к нему, делая глубокий вдох, кладу голову в изгиб его шеи. Его хватка на моих запястьях ослабевает.
— Я здесь, — бормочет он.
— Кеш? — мой голос срывается.
— Да, — говорит он.
Он обнимает меня и притягивает к себе, когда мое тело начинает трясти. В это время я обычно позволяю Бронту нанести пару ударов на спарринг-ринге, чтобы перефокусировать разум.
— Что тебе нужно?
Что мне нужно? Мне нужно начать надевать ночную сорочку в постель.
С этой мыслью я высвобождаюсь из его объятий и делаю шаг назад от мужчины, прижимаясь спиной к стене, пока заставляю мир снова обрести четкость. Вакеш не сводит глаз с моего лица, пока я стою перед ним, обнажая больше, чем просто свое голое тело. Этот мужчина только что увидел частичку демона, который терзает меня.
Тусклая свеча стоит на маленькой полке у двери; ее теплое сияние подсвечивает блеск пота на его обнаженном торсе. Интересно, когда он пришел, сколько он видел и как так получается, что он всегда знает, когда он мне нужен.
— Я слышал, как ты кричала, — говорит он, словно читая каждую мою мысль.
— Прости.
— Нет, — твердо говорит он, — это мне жаль. Я не должен был оставлять тебя так, как оставил. Я должен был остаться. Убедиться, что ты… — его челюсть дергается, губы сжимаются в тонкую линию.
Он делает шаг ко мне и прислоняется к стене. Нависая надо мной, он упирается толстыми мускулистыми руками по обе стороны от меня.
Он делает глубокий вдох и мягко повторяет свой вопрос, свое требование:
— Скажи мне, что тебе нужно.
Я прижимаю ладонь к его груди и выдыхаю.
— Мне нужен спарринг.
— Думаю, мы это уже пробовали, — он улыбается, ободряюще накрывая мою руку своей. — Но я не против еще одного раунда.
Я осматриваю тесное пространство и обдумываю это. Я потрясена тем, что в нашей стычке ничего не сломалось, но сильно сомневаюсь, что шаткая мебель, украшающая комнату, переживет еще одну схватку.
Я проверяю тьму внутри себя, обнаруживая, что она свернулась кольцом, как змея. Она не спит, но и не бушует. Она ждет — чего, я понятия не имею. Это чувство нервирует.
— Где ты находишь разрядку, когда спаррингуешь? — спрашивает он. — В контроле на ринге?
— Нет, — я качаю головой. — Когда я позволяю контролю ослабнуть, когда отпускаю себя и погружаюсь в хаос.
Его брови взлетают вверх, и он понимающе улыбается. Он знает это чувство, каждый Дракай знает. Контроль — это жизнь, и его отсутствие часто ведет к гибели. Принять хаос — значит пойти против самой нашей природы, но чувствовать себя свободно в этом пространстве, быть спокойным, когда теряешь контроль, — это тоже необходимо, и этот урок усвоить гораздо труднее.
  
— Неудивительно, что у тебя трудности с уроками, — он злобно улыбается, обхватывая мозолистой рукой мое горло. — Скажи мне остановиться, и всё закончится, — шепчет он, давая мне мгновение, чтобы прекратить это, прежде чем всё начнется.