Дитя Шивай (ЛП)

— Может, тебе просто стоит избегать необходимости в целителе, — с легким смешком подкалывает она.
— Я попробую, — усмехаюсь я.
Огонь потрескивает позади нее, и она задумчиво хмурится, когда говорит:
— Я бы тебя не осудила, знаешь? Если бы у вас с Зейвианом вышло что-то большее. Я бы даже поддержала это.
Ноги сами несут меня через комнату, без всякой мысли или цели. Это не тот визит, которого я от нее ожидала. Хотя, полагаю, ни один из моих визитов сегодня вечером не прошел так, как ожидалось.
  
— Я гадала, есть ли что-то между вами двумя, — продолжает она, даже когда я начинаю протестовать. — Я не была уверена, пока не увидела выражение лица Зея, когда ты убежала в лес.
— Какое выражение? — спрашиваю я, откидывая защелку на одном из больших окон южной стены, распахивая его и вдыхая полную грудь столь необходимого воздуха.
— Страх, — говорит она, и у меня все внутри сжимается. — Он боялся того, что может случиться с тобой в лесу. Если у меня и были сомнения после этого, они все исчезли, когда я увидела, как он разозлился на Кадена за то, что тот позволил тебе ехать, испытывая боль, когда мог бы исцелить тебя. Это, и тот факт, что он не выпускал тебя из виду на обратном пути во дворец. Совсем на него не похоже. Он никогда не был из тех, кто суетится без нужды.
Я обмахиваюсь ладонью, подаваясь навстречу прохладному весеннему бризу, дующему с моря, и говорю:
— Полагаю, ты думаешь, мне должно льстить, что он хочет меня в любовницы на сезон?
— Он так сказал? — спрашивает она, и я оборачиваюсь, обнаруживая на ее лице выражение шока, соответствующее тону.
— Не совсем такими словами.
— Меня бы удивило, если бы он так сказал, — говорит она. — Зей никогда не был склонен к мимолетным увлечениям.
— Только к мимолетным постельным связям? — я вскидываю бровь, и она пожимает плечами.
— Не знаю. Я никогда не замечала, чтобы этот мужчина заводил любовницу. Звезды знают, многие пытались и потерпели неудачу, преследуя его. Хотя я не могу притворяться, что знаю о нем всё. У всех нас есть свои секреты.
Я не говорю ей, насколько хорошо я осознаю этот простой факт.
— Назови меня циничной, — говорю я, — но я не могу не задаваться вопросом, какой интерес высокопоставленный, могущественный фейн может иметь ко мне.
— Красивый, — добавляет Ари с лукавой улыбкой. — Ты забыла добавить «красивый и со связями».
— Уверена, ты лишь помогаешь доказать мою правоту, — вздыхаю я.
Она поднимается с кресла и подходит к окну, чтобы встать рядом со мной.
— Я пришла не для того, чтобы убеждать тебя в его качествах, — говорит она, беря мою руку в свою. — Только чтобы проведать тебя и рассказать немного из того, что знаю о нем. И дать тебе свое благословение, — она нежно сжимает мою руку, прежде чем отпустить ее. — Ты мне нравишься, и я думаю, ты пошла бы ему на пользу.
Сказав это, Ари идет к двери, оглядываясь через плечо, и говорит:
— Он хороший мужчина, и если ты решишь принять его, надеюсь, ты не докажешь, что я ошибалась.
Дверь за ней закрывается со щелчком, и воздух с шумом покидает мои легкие. Я говорю себе, что она не может быть таким уж хорошим знатоком характеров, раз доверяет мне его чувства. Кроме того, по тому, как искусно он обращался с моим телом, ясно, что мужчине не чужды женские формы. Тот факт, что Ари никогда не видела, чтобы он заводил любовницу, ничего не значит, и это всё не относится к делу. Мне нельзя, чтобы мне было не все равно.
Мои мысли слишком спутаны, чтобы я могла уснуть; я кипячу воду на огне, собирая волю в кулак, чтобы заварить чашку чая Кишека, прежде чем бросить халат на мягкое кресло у прикроватной тумбочки и упасть в постель. Сомневаюсь, что сон придет ко мне в ближайшее время, и, возможно, мне не стоит удивляться, когда мимо ушей проносится шелестящий шепот сестер. Остается лишь надеяться, что они не расстроены тем, что я помылась и улеглась спать.
Тиг приглушает фонарь, который я оставила у двери, и, когда кровать подо мной прогибается, я предполагаю, что Эон устраивается на ночлег. Не знаю, почему сестры иногда решают остаться со мной. Будь у меня выбор, я бы предпочла жить среди деревьев и спать под звездами.
— Ре'деш, — шепчу я сестрам.
У духов, при всех их сложных эмоциях и утрированных жестах, похоже, простой язык. Эти слова можно использовать так же, как люди желают друг другу спокойной ночи или доброго утра, только время суток подразумевается… ну, самим временем суток.
— Ре'деш, Тахейна, — шепчет Эон мне в спину.
Древняя кровь. Любопытный титул, хотя любому, у кого есть глаза, ясно, что давным-давно мои предки были фейнами. Возможно, это должно меня беспокоить, но меня не тревожит, что духи делают это различие.
Может быть, дело в успокаивающем присутствии сестер, чае или простом истощении от событий дня, но мой разум перестает гнаться за пониманием того, что произошло с генералом. Без особых усилий он затихает, и пустота приходит, чтобы поглотить меня.
— Слишком рано, — стону я, когда кто-то стучит в мою дверь.
Прищурив глаза, я снова стону, обнаружив, что солнце встало уже несколько часов назад. Стук повторяется, и я раздумываю, не перевернуться ли на другой бок и не уснуть ли снова. Я говорю себе, что если бы это было так важно, они бы не стучали. Очередной удар, и Эон тычет меня между лопаток костлявым пальцем.
— Ладно. Иду я.
Я сбрасываю одеяло, надеясь, что оно накроет назойливого духа, накидываю халат и открываю дверь.
— Доброе утро, Сера, — говорю я сквозь зевок.
Молодая женщина улыбается, отвечая на приветствие; ее золотистые кудри касаются плеч, сияя в утреннем свете.
— Пожалуйста, заходи, — предлагаю я, но она застенчиво качает головой и протягивает мне корзинку, накрытую декоративной тканью.
— Мне нужно вернуться к бабушке, — говорит она.
— Конечно, — я улыбаюсь. — Пожалуйста, передай Медиа привет и скажи, что я скоро зайду ее навестить.
— Уверена, ей это понравится, — говорит она, и ее кудри подпрыгивают, когда она бежит по коридору.
Я закрываю дверь, качая головой. Придется выкроить время, чтобы сдержать это обещание. Медиа может быть на стороне фейнов, но она все еще пожилая смертная, заслуживающая посетителей время от времени. И хотя мне приходится просеивать истории, которые она рассказывает, чтобы найти правду, у нее всё еще есть множество знаний, которых мне не хватает.
Я ставлю корзинку на маленький столик у двери, сдергивая салфетку, чтобы изучить содержимое. Желудок громко урчит, когда меня накрывает облаком пара от ароматного масла с травами, свежего хлеба и хрустящего бекона. Рот наполняется слюной, и я уверена, что сестры тоже чувствуют этот запах, когда слышу топот ножек Эон, подбегающей сзади.
Она встает на цыпочки, заглядывая через край корзины как раз в тот момент, когда я обнаруживаю на дне спрятанную маленькую миску с ягодами. Я отдаю ее ей и посмеиваюсь, когда она на своем восхищенном языке духов лопочет что-то нечленораздельное, спеша с миской к сестре.
Оторвав кусочек хлеба от толстой, пышной буханки, я макаю его в мягкое масло с зеленью, прежде чем отправить в рот. Удовлетворенный вздох срывается с губ, когда вкусы смешиваются на языке.
Я уже собираюсь проглотить всю буханку, когда мое внимание привлекает сложенный лист пергамента, выглядывающий из-за толстой булочки с сахаром и специями. Я вытаскиваю его из корзины и любуюсь золотой печатью. Восковой оттиск пуст, но я не придаю этому особого значения, прежде чем вскрыть его.
  
Шивария,
Я ушел, чтобы исполнить сделку, которую заключил в лесу.
Дар исцеления истощает твои силы, а я хочу видеть тебя сильной. Возьми день на отдых. Ешь, спи и обдумай мое предложение. Я приду к тебе утром и с уважением приму твое решение, каким бы оно ни было.
Зейвиан
Мой желудок скручивает в узел, когда я заставляю себя съесть кусочек хрустящего бекона. Знай я, что содержится в письме, я бы подождала с чтением и сохранила аппетит. Я не могу не обдумывать предложение генерала. Оно слишком заманчиво, во многих смыслах, чем я готова признать.