Дитя Шивай (ЛП)

Она криво ухмыляется мне.
— Вы уверены? — спрашивает она; в ее голосе проскальзывает нотка самоуверенности.
Не уверена, кого она спрашивает, но ее глаза всё еще на мне, поэтому я без колебаний отвечаю:
— Уверена.
Ари выходит с ринга, и я начинаю жалеть о своем длинном языке, когда вижу, что группа зрителей увеличилась более чем вдвое. Звон серебра перекрывает шепот толпы: идет обмен монетами и заключаются пари. Мой демон шевелится внутри, словно ждал именно этого момента. Он разжимает кольца в моем животе, умоляя показать этой женщине свои зубы.
  
Риа снимает шлем, отбрасывая его в сторону, открывая густые черные волосы, подстриженные по линии челюсти. Тонкий белый шрам, поблекший от столетий, тянется от кончика ее правой брови через глаз и переносицу. Ей повезло, что она не ослепла.
— Готова? — спрашивает она, вставая в расслабленную стойку напротив меня.
Я киваю, принимая намеренно небрежную стойку. У меня уже есть преимущество, но оно не продлится дольше этого раунда. Ее форма говорит мне все, что нужно знать о ее боевых способностях. Я же, по ее мнению, привилегированная леди, которую научили паре приемов рукопашного боя по просьбе чрезмерно опекающего отца.
Чем дольше мы обмениваемся атаками и контратаками, чем дольше она наблюдает за моими движениями на ринге, тем больше рушится созданная мною иллюзия. Она не торопится, изучая неправильную постановку моих ног, уровень моих рук, мои кулаки. Как раз когда я думаю, что она может атаковать, она идет через ринг.
— Тебе не следует так стоять. Это делает тебя открытой для атаки в этом месте, — она указывает на мой бок, затем ее руки опускаются мне на бедра, и она корректирует мою стойку, пока не остается довольна.
Ее глаза следят за изгибом моих рук от плеча до запястья. Осмотрев положение локтей, она сдвигает и их, прижимая ближе к бокам. Удовлетворенная своей работой, она снова принимает стойку, возвращаясь на позицию.
Я чувствую, как хмурится лоб, пока я разглядываю женщину. Я ожидала, что она будет учить меня на моих ошибках так, как училась всегда сама: болезненным ударом по открытому месту. Таков путь Дракай. Болезненные уроки труднее забыть. То, что, как я недавно узнала, применимо не только к сломанным костям.
Риа наносит серию ударов, некоторые в лицо, другие в живот, оценивая мои защитные навыки. Я внимательно слежу за ней, и когда ее брови начинают хмуриться от той легкости, с которой я уклоняюсь, я позволяю ей нанести удар. Удар в живот был бы идеален, но я уже решила позволить ей попасть, что бы ни последовало дальше. Я вижу, что она ожидала, что я легко увернусь, так как она не сдерживает удар, и моя щека рассекается под силой ее костяшек.
Это далеко не самый сильный удар, который я когда-либо пропускала, но я отшатываюсь на шаг назад и шиплю от боли, картинно тыча пальцем в нежную кровоточащую плоть, как, полагаю, сделала бы любая леди.
Ари врывается на ринг.
— Ты в порядке?
— В порядке, — уверяю я ее, радуясь, что генерала здесь нет, чтобы усмехнуться этому заявлению.
— На сегодня хватит, — говорит Ари, и я с трудом контролирую тон своего голоса, когда Риа поворачивается, чтобы покинуть ринг.
— Нет. Я в порядке, — твердо говорю я. — Давай еще раз.
— Ты уверена? — спрашивает Ари; ее голос полон нерешительности.
— Ты правда думаешь, что я стану лучше, если буду уходить каждый раз, когда получаю удар? — спрашиваю я.
Искра вспыхивает в глазах Риа, когда я задаю этот вопрос подруге. Ари кивает мне и отступает за пределы ринга. Хотя по выражению ее лица я вижу: она не уверена, что ей стоит это позволять.
— На этот раз нападай ты, я буду защищаться, — говорит Риа достаточно громко, чтобы Ари услышала.
Без сомнения, пытаясь успокоить нервы моей подруги.
Мой первый удар намеренно медленный и немного небрежный. Она отмахивается от моей руки, словно я не более чем назойливая муха, покушающаяся на ее обед, и делает несколько мелких поправок в моей стойке. Я пользуюсь моментом, когда она ослабляет бдительность, сосредоточив внимание на моей стойке, а не на траектории. Ее попытка поставить блок запаздывает, и мой кулак врезается в ее лицо, разбивая губу.
Ее глаза расширяются от шока после удара, и она делает шаг назад. Ее язык высовывается, чтобы слизнуть кровь с губы, и, вопреки моему ожиданию гнева, зубастая ухмылка расплывается на ее лице.
— Полагаю, я это заслужила, — посмеивается она.
Она обходит меня по рингу, и теперь начинается настоящий спарринг. Голоса на обочине становятся громче, и, не глядя, я могу сказать, что наша аудитория продолжает расти. Удары немного вялые, так как мы обе сдерживаемся по совершенно разным причинам. С ее стороны, я уверена, она беспокоится, что причинит мне боль. Что касается меня, у меня нет намерения демонстрировать истинный масштаб моей подготовки.
Не знаю, как долго мы этим занимаемся, когда она убирает темную, влажную от пота прядь волос со лба. Толпа затихает; тишину заполняет только звук нашего тяжелого дыхания. Когда становится ясно, что наше время на ринге подходит к концу, я делаю выпад, полная решимости нанести еще один удар, не желая упускать этот момент после недель жажды этого, нужды в этом.
Я делаю ложный выпад влево, и она заглатывает наживку, осознавая свою ошибку слишком поздно. Я замахиваюсь, и мой взгляд метнулся вправо, цепляясь за мрачный, свирепый взгляд генерала, шагающего через площадку. Я запинаюсь, и она пользуется моим замешательством, нанося еще один удар, на этот раз по моей губе. Она лопается, и хмурый взгляд генерала становится еще тяжелее.
Риа улыбается, довольная ударом. Мы обменялись достаточным количеством ударов, чтобы она знала, что я могу это выдержать, и я сама подарила ей достаточно самодовольных ухмылок, чтобы оправдать тот гордый взгляд, которым она меня награждает.
— Лейтенант, — рычит генерал.
Риа разворачивается на пятках; улыбка исчезает, спина выпрямляется, когда она приветствует мужчину. Зрители в суматохе разбегаются, возвращаясь к патрулированию или любым другим задачам, которые им были поручены.
— Вон, — он отдает простую команду четко, и Риа трусцой выбегает с ринга.
— Я попросила ее заменить меня, — говорит Ари, готовая защищать женщину.
— По какой причине? — требует он, проходя прямо мимо лейтенанта, перемахивая через ограду и оказываясь на ринге.
— Риа гораздо больше подходила для этой задачи, — объясняет Ари.
Он фыркает и хватает меня за подбородок, запрокидывая мою голову, чтобы лучше рассмотреть мои травмы, какими бы незначительными они ни были.
— Иди и приведи себя в порядок, лейтенант, — приказывает он. — Я хочу поговорить с тобой завтра с утра пораньше.
Риа убегает, и генерал издает недовольный звук.
— Я веду тебя к Кадену.
Я вскидываю бровь.
— Уверена, в этом нет необходимости.
— Это не предложение, — сурово говорит он, беря меня за руку и ведя к дворцу.
  
Глава 25
 
ДВОРЕЦ А'КОРИ
Наши дни
Каден, как я узнаю, в настоящее время находится в небольшой деревушке к западу от города. Несмотря на мою настойчивость, что целитель мне не нужен, его всё же вызывают. Он добирается до дворца, когда солнце садится за северные хребты. Я шиплю, втягивая воздух, когда исцеляющее прикосновение его дара обжигает кожу.
— Я позабочусь о том, чтобы Риа больше не участвовала в твоих уроках, — говорит генерал, когда я благодарю целителя.
  
Каден застенчиво улыбается и быстро кивает мне, прежде чем выскочить из комнаты с настороженным взглядом в сторону генерала. Каден, похоже, так же стремится убраться из присутствия генерала, как и в прошлый раз, когда лечил меня, и я задаюсь вопросом, как он вообще оказался у него на службе.
— Ты правда ожидал, что я уйду с тренировки совершенно невредимой? — недоверчиво спрашиваю я.