Дитя Шивай (ЛП)

Он встречается со мной взглядом — нежным, но решительным.
— Больше никого нет. Клянусь.
Я прерываю зрительный контакт; мои глаза задумчиво опускаются в пол, возможно, под тяжестью легкого стыда. Я говорю себе, что он дал мне массу причин не доверять ему, затем напоминаю себе, что ничего из этого не имеет значения. Мои оправдания исчезли, и он — прямой путь к королю, к выполнению моей миссии.
  
— Останешься со мной сегодня? — спрашивает он.
Я чувствую, как мое тело напрягается, пока я обдумываю его предложение, не уверенная в том, о чем именно он просит, и все еще совершенно не уверенная, сколько я готова дать этому мужчине.
— У меня нет никаких ожиданий на твой счет, — заверяет он меня, и я удивляюсь, когда это меня стало так легко читать. — Я просто хотел бы, чтобы ты побыла со мной немного.
— Я думала, у меня нет выбора, — язвлю я. — Корабль Ла'тари…
— Я могу договориться с Ари, если ты предпочтешь не спать здесь снова, — звучит так, словно он жалеет о словах еще в тот момент, как они срываются с его языка, и я невольно задаюсь вопросом, мог ли он сделать те же распоряжения прошлой ночью.
— Просто спать? — спрашиваю я.
Он кивает.
— Я не прошу большего.
Стук костяшек о высокие панели двери отвлекает его внимание от меня.
— Просто подумай об этом, пожалуйста, — говорит он, неохотно выпуская меня из кольца своих бедер и направляясь к двери.
Ари влетает внутрь, одаривая меня жизнерадостной улыбкой, и мой взгляд цепляется за ее кожаную одежду. Не просто кожаные штаны, которые она взяла в конюшне для нашей охоты, но и высокие кожаные сапоги, такие же, как мои, туго зашнурованные на икрах. Поверх кобальтового платья на ней надета темная кираса. Ее волосы заплетены в косу и уложены в аккуратную спираль на затылке, подчеркивая острые линии ее черт и заостренные кончики ушей. Она выглядит готовой к битве.
Она хихикает после тщательного осмотра моего лица и машет рукой молодому человеку, приглашая войти. Он протягивает мне стопку сложенной кожи, и мои пальцы на ногах с восторгом поджимаются, зарываясь в густой мех под ногами. Это реакция, над которой я не успеваю задуматься, когда утыкаюсь носом в вещи и вдыхаю запах дома, запах меня.
— Мне кажется, ей следовало быть воином, Зей, — говорит Ари и смеется.
— Я почти уверен, что она уже воин, — отвечает он.
Дрожь беспокойства пробегает по спине, когда мой взгляд метнулся к нему. Я стряхиваю озноб, с облегчением замечая шутку в его глазах.
— Я бы хотел, чтобы Ари начала тренироваться с тобой по утрам, — говорит он. — По крайней мере, пока мы не разгадаем загадку брошенного корабля на восточном берегу.
Он подталкивает меня к ванной, положив руку на поясницу.
— Ты говорила, что у тебя дома был инструктор по боевым искусствам, и я хотел бы, чтобы твои навыки оставались острыми.
Тошнотворный налет вины покрывает радостное волнение, расцветающее внутри. Я хочу этого. Мне это нужно. Я — хорошо сделанный инструмент с единственной целью, а любой инструмент может затупиться, если его забросить и слишком долго не ухаживать за ним. Но генерал понятия не имеет, какой клинок он точит и для какой цели тот был создан. Как и доверие Ари ко мне, это станет еще одним моментом, на который они будут оглядываться с сожалением.
К тому времени, как я облачаюсь в черную кожу и темное платье, которое было спрятано между ней, мое настроение портится окончательно. Я перекидываю длинную косу через плечо, выходя из ванной, и вижу Ари, терпеливо ожидающую у двери. Приглушенные голоса в военном кабинете говорят мне, что генерал возобновил свои прежние обсуждения с Ришем и Кишеком. Легко предположить, что они останутся там до конца дня, обсуждая последствия появления корабля и возможность войны.
Ари кивает головой в сторону двери, и я хмурюсь.
— Генерал сказал, что мне нельзя покидать комнату.
— Уверена, он считает, что со мной ты в достаточной безопасности, — она улыбается. — Если только ты не хочешь тренироваться здесь, — она оглядывает пространство, тыкая пальцем в изящную вазу, пока та не опрокидывается назад на стол, едва не упав.
— Может, и здесь, — фыркаю я. — Просто чтобы показать мужчине, что он заслужил своими требованиями.
Она смеется и ведет меня к тренировочному рингу у конюшен. Территория кажется немного меньше, чем обычно. По моим подсчетам, генерал, должно быть, утроил внешнюю охрану. Интересно, учитывали ли Ла'тари те трудности, которые они добавят моей миссии, фактически объявив войну. Без сомнения, они рассчитывали, что у них будет больше времени, прежде чем их обнаружат.
Ринг ухожен: толстый слой свежего песка, деревянная ограда по периметру.
— Почему бы тебе не показать, чему ты научилась у своего инструктора, и мы начнем с этого, — говорит Ари.
Осторожно.
Как бы ни вскипала кровь, отвечая на вызов, сегодня предстоит опасная игра: убедить их в своей истории, не став при этом угрозой. Искусство войны — это то, чему никогда не перестаешь учиться, и женщина передо мной, без сомнения, обучалась этому искусству еще до моего рождения.
Я завязываю полы платья ниже бедра и встаю в стойку, с облегчением отмечая, что она не предложила мне оружие. Мастерство владения оружием скрыть было бы гораздо труднее. Кажется разумным, что леди в стране, раздираемой войной, была бы обучена хотя бы искусству самообороны. Так что я делаю стойку шире и киваю ей.
Она делает выпад вперед, открываясь для ответного удара, явно не беспокоясь о моих способностях. Комбинация, которую я возвращаю, проста — то, чему я научилась еще ребенком, — и я ожидаю, что она с легкостью увернется. Я блокирую удар, нацеленный мне в лицо, и продолжаю выпад той же рукой, нанося удар ей в челюсть. Она отшатывается назад.
— О, хишт. Прости, я не хотела…
Мое лицо искажается, и я испускаю облегченный вздох, когда она начинает смеяться, потирая шишку на челюсти.
— Что ж, мой брат будет рад узнать, что он был прав в своей оценке твоих навыков, — говорит она.
Я морщусь. Риш проявлял слишком большой интерес к моим способностям с тех пор, как я поставила синяк на лице генерала.
— Еще раз, — говорит она, снова принимая стойку и приглашая меня в центр жестом.
Она делает ложный выпад вправо, но я не смотрю на ее ноги, и от удара увернуться достаточно легко. Она открывается. На этот раз я не пользуюсь возможностью нанести удар.
— Теперь ты сдерживаешься, — она не пытается скрыть раздражение.
— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я.
В ответ она снова выбрасывает кулак, и на этот раз не делает попытки смягчить удар. Я едва уклоняюсь от удара, скручиваясь вправо. Она цепляет мою лодыжку ногой, пытаясь вывести меня из равновесия. Вопреки здравому смыслу и несмотря на все, что я говорила себе, входя на ринг, мои рефлексы берут верх.
Я хватаю ее за руку, выворачиваюсь из захвата лодыжки и использую инерцию ее удара, чтобы ударить коленом ей в живот. Она падает на одно колено, жадно ловя ртом воздух, который я выбила из ее легких. Небольшая группа стражников собирается посмотреть, и высокая светлокожая женщина в солдатской форме внимательно изучает меня своими ледяными голубыми глазами.
Я протягиваю подруге руку, шепча себе под нос:
— Не уверена, что это хорошая идея.
Ари сжимает мое предплечье, позволяя помочь ей подняться, и ухмыляется, заметив, что мы собрали толпу.
— А я думаю, это отличная идея, — выдыхает она, отряхиваясь. — Тебе просто нужен партнер с лучшими навыками, чем у меня. Зей, по крайней мере, будет рад услышать, что у тебя хорошие рефлексы. А мне, с другой стороны, возможно, придется присоединиться к тебе на тренировках, — она смеется и жестом приглашает женщину-солдата присоединиться к нам. — Риа, не могла бы ты занять мое место? — спрашивает она.
  
Риа оглядывает меня с головы до ног — медленная и тщательная оценка противника. Ее лицо мало что выражает, и я не могу не задаваться вопросом, что, по ее мнению, она видит.