Дитя Шивай (ЛП)
Риа на время оставляет эту тему, занявшись тем, что привязывает каждое найденное оружие к седлу своей лошади, оставив осмотр мужчины напоследок. Она опускается на колени рядом с ним, отвязывая кинжал с его бедра, когда ее пальцы замирают; глаза расширяются, когда она рассматривает его лицо внимательнее, чем раньше.
— Фок, — выдыхает она, вскакивая на ноги и сканируя опушку леса, пока спешит сесть в седло. — Езжай, немедленно, — приказывает она мне, — так быстро, как только понесет твоя лошадь. Не останавливайся, пока не доберемся до дворца. Я прямо за тобой.
Заунывный визг раздается из-за линии деревьев, заставляя волосы на затылке встать дыбом. У меня нет времени оглянуться и найти источник, прежде чем Риа хлещет поводьями в воздухе, посылая мою лошадь в стремительный галоп. Ее лоб морщится, когда она рискует бросить взгляд назад, и то, что она видит, высасывает все краски с ее лица.
Перекинув ногу через седло, Риа не останавливается, чтобы привязать лошадь, влетая в гигантские позолоченные двери дворца. Я спешу за ней, когда она несется по коридорам, врываясь в военный кабинет генерала без доклада.
Я следую по пятам, нахмурившись от смеси беспокойства и любопытства. Что она увидела такого, что так ее встревожило?
— Ватруки. На возвышенности, на полпути между дворцом и казармами, — говорит она, задыхаясь, — они прячутся с ла'тари с военного корабля вдоль опушки северного леса.
Взгляд генерала на мгновение метнулся ко мне, прежде чем вернуться к лейтенанту.
— Сколько? — спрашивает он.
— Мы встретили только пятерых на открытой местности, — говорит она. — Четверо Дракай и один из Ватруков. Нам повезло, меня не узнали.
— Как вы спаслись? — спрашивает Риш, широко раскрыв глаза.
— Мы сражались, — объясняет она.
Генерал подходит ко мне, его взгляд скользит по мне, проверяя, нет ли признаков ранения.
— Вам удалось убить всех пятерых совершенно невредимыми? — говорит Риш. Я стараюсь не обижаться на шок в его голосе, хотя вопрос он адресует Риа.
— Я сразила только двух Дракай, — признает она. — Шивария забрала жизни остальных.
У меня внутри всё обрывается, когда она это говорит, и в комнате повисает неловкая тишина. Каждый из них по очереди осматривает меня, словно видит впервые. В кои-то веки я рада, что Ари отсутствует, всё еще ухаживая за своей парой. Она и так слишком часто смотрит на меня странно. Не то чтобы я не давала ей для этого веских причин.
— Как? — вопрос генерала направлен Риа, но мужчина отказывается отрывать от меня взгляд.
Лейтенант докладывает, начиная с того, где начался наш день, — с казарм. Не уверена, что ей было так уж необходимо раскрывать все подробности моего жаркого спора с Сисери, но гордость, наполнившая глаза генерала, когда он услышал мой ответ на ярость той женщины, стоит пересказа.
Несмотря на серьезность истории, Риш раскатисто смеется, узнав, что я подарила срок ее заключения Торену. Может, я была слишком резка. Что, если мужчина оставит ее там на сотню лет? С другой стороны, он, вероятно, гораздо лучше меня знает, как долго она заслуживает томиться в заточении.
Но не одобрение генералом моего решения оставить ее там привлекает мое внимание. А ярость в его глазах, когда Риа повторяет полные ненависти слова, которые Сисери выплюнула в мою сторону перед нашим уходом. «Она — всего лишь ошибка».
— Что она имела в виду? — спрашиваю я, прерывая рассказ Риа. — Когда сказала, что я привязана к вашему королю?
Какой тип сделки с феа я невольно заключила с их королем? Я снова ловлю себя на мысли, может ли сделка с феа быть аннулирована смертью. Мне нужно будет выяснить это.
— Судьбы, — говорю я себе под нос. — Это сделка, которую я заключила с Найей, не так ли? Та же сделка, что я заключила с Богьей.
Конечно, логично, что если я заключила сделку с подданным их монарха, это могло легко распространиться и на него. Опрометчиво. Мне нужно выяснить, что именно я пообещала Найе и как освободиться от связи с их сувереном, и быстро.
— Богья? — изумляется Риа. — Я начинаю чувствовать, что даже не знаю, кто ты такая, — говорит она, щипая себя за переносицу.
— Советую тебе привыкнуть к этому чувству, если намереваешься оставаться ее подругой. Я вот привык, — язвит Риш, и я не совсем уверена, что он шутит.
Генерал бросает на них обоих свирепый взгляд, прежде чем снова посмотреть на меня. Он убирает выбившийся локон с моих глаз и говорит:
— Мы разберемся со сделками, которые ты заключила и с Найей, и с Богьей. Но сначала нам нужно разобраться с Ватруками, — он смотрит на лейтенанта. — Ты говоришь, что видела больше одного?
Риа кивает.
— На опушке леса, — так вот что она увидела, когда мы бежали. — Это была Вос, генерал, — говорит она.
Всё его тело напрягается.
— Ты уверена?
Риа снова кивает. Не знаю, почему мне не приходило в голову, что они могут знать Ватруков. Насколько я знаю, они все живут достаточно долго, чтобы их пути пересекались множество раз.
— Кто из мужчин пал от руки Шиварии? — требует ответа генерал; едва уловимый страх скрыт за его глазами, пока он ждет ее ответа.
— Кезик, — лейтенант произносит имя нерешительно, словно произнесение его вслух может как-то навредить ей.
— Фок, — ругается Риш, в тот же момент генерал спрашивает:
— Ты уверена?
— Бесспорно, — отвечает она, возвращая себе некоторое подобие самообладания.
Приказы, слетающие с губ генерала, звучат настойчиво, а его тон еще более требователен, чем я привыкла слышать.
— Риш, сообщи своей сестре и подними стражу. Риа, возвращайся к Торену, он должен знать, с чем мы имеем дело. Оставь небольшой отряд в казармах. Я хочу, чтобы каждый оставшийся солдат был размещен снаружи дворца к рассвету, если возможно — раньше.
— Как скажете, — отвечают они в один голос, поспешно покидая комнату.
— Что происходит? — спрашиваю я, сбитая с толку этим разговором.
— Кезик был парой Вос, — объясняет он. — Если Риа видела её на опушке леса, значит, она видела и вас обеих, и она будет жаждать крови.
И вот так, словно опрокинутый витраж, моя жизнь начинает трещать по швам. Каждый цветной кусочек — разный путь, разная жизнь, которую я прожила или могла бы прожить, но связь, удерживающая эти пути вместе, начинает ломаться. Я тогда этого не знала, но вижу сейчас, что каждое возможное будущее, которое я могла бы познать, разбилось вдребезги в тот момент, когда клинок покинул мою руку.
Вся ложь обращается в прах. Каждое оправдание — в дым. Я снова убила. Своих собственных людей, снова. Я сделала это, не удостоив их жизни ни единой мысли.
Мне никогда не грозила настоящая опасность, не от Дракай. Если бы они меня схватили, меня бы освободили в тот же миг, как я рассказала бы им о своей цели здесь. Я могла бы привести их в казармы, помочь проникнуть во дворец, остановить войну, которая грядет, войну, которая уже здесь.
Но жизнь Риа была бы потеряна, и скольких еще? Я не могу этого сделать. Я не могу жертвовать невинными жизнями, фейн или смертных. Я не буду.
И какова цена всех жизней, которые я спасла, предав свой народ? Я заплачу собственной жизнью. Если Вос ищет мести, а Ватруки сотрудничают с Ла'тари, смогу ли я когда-нибудь вернуться домой? Почтит ли она помилование, которое король наверняка дарует мне за успех миссии? Вряд ли.
Генерал неверно истолковывает причину моего беспокойства и притягивает меня в свои объятия.
— Не волнуйся, — говорит он мне в волосы. — Нет ни одной армии в этой завесе или любой другой, которую я бы не отправил в халиэль, если бы это означало твою безопасность.
— Ари была права, — говорю я, прижавшись лицом к его груди. — Ты должен отослать меня прочь.
Мое горло горит, когда мужчина притягивает меня ближе, шепча на ухо:
— Тебе нет другого места, кроме как рядом со мной, миажна. Клянусь судьбами, я никогда тебя не отошлю.
