Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ)

Профессиональный лечебный артефакт. Таким можно было залечить порез, снять воспаление, а в умелых руках и при наличии дара, и кое-что посерьёзнее.
Надя провела жезлом над головой купца. Кристалл ожил, загорелся мягким золотистым светом. Она водила им над раной на затылке медленно, сосредоточенно, словно художник, выводящий сложный узор.
— Сотрясение, — бормотала она, больше для себя, чем для нас. — Но не критичное. Кровоизлияния нет. Воды в лёгких немного…
  
Свет усилился. Купец дёрнулся, как от удара током. Закашлялся, выплёвывая воду. Глаза распахнулись. Они оказались карими, сейчас с расширенными от ужаса зрачками. Он резко сел, озираясь с таким выражением, словно всё ещё видел перед собой пиратские лодки.
— А-а-а! — нечленораздельный крик вырвался из его горла.
Попытался встать, но ноги не держали. Замахал руками, отбиваясь от невидимых врагов.
Волнов мягко, но крепко обхватил его за плечи.
— Тихо, тихо! Вы в безопасности! Слышите? В безопасности!
Купец дёргался ещё несколько секунд, потом обмяк. Он увидел нас, троих незнакомцев, смотрящих на него с беспокойством. Не пираты. Определённо не пираты.
Я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Старый приём, так человек чувствует себя спокойнее.
— Как вас зовут? — спросил я негромко, но чётко.
Он сглотнул.
— Степан… — голос сорвался. Откашлялся. — Степан Воробьёв.
— Хорошо, Степан. Успокойтесь вам больше ничего не угрожает. Вот, попейте.
Надя протянула ему флягу с водой. Он схватил её трясущимися руками, сделал несколько жадных глотков.
— Откуда вы плыли, Степан? — мягко спросила Надя.
— Из Трёхречья… — он поморщился, дотронувшись до затылка. — Я торговец. Продаю амулеты, украшения с русалочьими камнями, всякую мелочь, но яркую, ручной работы… пользуется спросом…
Волнов кивнул на плавучий дом, покосившийся в камышах.
— Это ваше судно? Красивое. Вы один путешествовали?
Эффект был мгновенным. Лицо Воробьёва исказилось, словно от боли. Он замотал головой так отчаянно, что чуть не упал.
— Нет! Нет-нет-нет! Марья! Настенька!
Он схватился за голову обеими руками, раскачиваясь.
— Что случилось? — я старался говорить спокойно, хотя уже догадывался. — На вас напали?
— Пираты… — слово далось ему с трудом. — Много лодок. Окружили. Я… я плыл с женой и дочкой домой. Спокойно плыли, никого не трогали…
— Что с вашей семьёй? — Надя взяла его за руку, успокаивающе сжала.
Воробьёв поднял на неё глаза. В них стояли слёзы.
— Я не знаю! Я предлагал всё отдать! Весь товар, все деньги, до последней копейки! Умолял только отпустить Марью и Настеньку. Настеньке всего двенадцать, она ещё ребёнок…
— И что было дальше? — хмуро спросил Волнов.
Купец снова потрогал затылок, поморщился.
— Главарь… одноглазый такой, с повязкой… Он засмеялся. Сказал, что деньги возьмут и так. А потом… потом меня ударили чем-то сзади, наверное веслом. Я упал за борт. Очнулся только сейчас.
Он вцепился в мою руку с отчаянной силой утопающего.
— Господин! Умоляю! Помогите! Они же с ними… с ними могут…
Он не смог договорить. Да и не нужно было. Мы все прекрасно понимали, что речные отбросы могут сделать с женщиной и девочкой.
Надя смотрела на меня с немой мольбой. Не нужно было быть провидцем, чтобы прочитать её мысли: «мы же поможем, правда?»
Волнов встал, расправив плечи. Седые усы воинственно топорщились.
— Чего сидим? Поплыли к этим гадам! Покажем им, где раки зимуют! У нас катер быстрый, движитель мощный. Догоним и…
Я поднялся, прошёл к ящику под сиденьем. Достал сигнальную ракетницу, латунный цилиндр с тремя зарядами.
— Нужно вызвать речную стражу, — сказал я спокойно.
Волнов удивлённо приподнял бровь.
— Стражу? Зачем? Мы и сами…
— Затем, что нужны официальные представители. Чтобы потом не было вопросов, почему в реке плавают трупы пиратов. К тому же, не удивлюсь, что именно эту лодку они разыскивали, когда встретились с нами.
Логика была железной. Если до этого мы могли только заялять о самообороне, то сейчас налицо было свидетельство преступления.
Волнов кивнул, принимая ракетницу.
— Выстрелите, а потом ждите здесь с господином Воробьёвым.
— А вы? — спросил Волнов.
Я уже стягивал пиджак.
— Сплаваю на разведку, попробую узнать, где у них лагерь.
На самом деле у меня были другие планы. Планы в которых мне не нужны свидетели. Пусть пока у купца показания снимают. А я разберусь по-своему. Тихо. Быстро. Окончательно.
Я быстро разделся. Остались только те самые купальные трусы, в которых я когда-то сражался со Стражем Глубин, купленные в лавке у Зиночки. Счастливые. По крайней мере ни одной битвы в них я не проиграл.
«Капля, готова?»
«Капля всегда готова! Будем делать бум-бум плохим дядям?»
«Возможно. Но сначала, найдем где они прячутся».
Волнов поднял сигнальный артефакт. Раздался хлопок, и красная звезда взмыла в небо, разорвалась на высоте фейерверком.
Где-то там, на патрульном катере, капитан Ильинская увидит сигнал. Учитывая расстояние и их возможную скорость минут через тридцать будет здесь. Времени более чем достаточно.
Я нырнул с борта. Вода приняла меня как старого друга — тёплая, обволакивающая, родная.
Пришло время охотиться.
* * *
«Веди меня к ним», — мысленно приказал я Капле.
«Туда-туда! Плохие дяди поплыли туда!»
Она неслась впереди меня стремительной тенью, оставляя за собой едва заметный след из серебристых пузырьков, и я следом за ней.
Магия воды позволяла мне не думать о дыхании вообще. Мне не нужно было плыть в обычном смысле, делая взмахи руками или ногами. Я просто мчался сквозь свою стихию. Это был словно полет, только на глубине.
«Данила плывёт быстро-быстро! Данила как большая хищная рыба!» — восторженно булькала Капля, кружась вокруг меня. — «Как щука! Нет, как сом! Нет-нет-нет, как зубастая злая акула!»
«Ты никогда не видела акул, малышка».
«Но Данила всё равно похож! Данила видел и Капля знает про акул!»
Злой — это возможно, даже вероятно подходящее слово. Люди, которые бьют людей веслом по голове и похищают женщин с детьми не заслуживают ни капли милосердия.
Капля резко свернула вправо, нырнула ещё глубже. Я последовал за ней без раздумий. Подо мной медленно проплыл затонувший ствол дерева, весь обросший длинными водорослями, которые развевались в течении, как спутанные волосы утопленницы. Стайка мелкой рыбёшки метнулась прочь в панике.
«Здесь вход! Здесь!»
Передо мной открылось устье протоки. Тайный проход, не больше метра в самом широком месте. Камыш рос настолько густо, что стебли переплетались над водой сплошным пологом, создавая естественный зелёный тоннель. Если не знать точно о его существовании, проплывёшь мимо и не заметишь.
Вода здесь была совершенно другой. Тёмной, почти чёрной от торфяного дна. Пахло гниющими листьями и болотной тиной. В такой воде плохо было видно даже с моим магическим зрением.
Зато память воды работала просто прекрасно. Я чувствовал след пиратской лодки. Свежий, оставленный не больше нескольких минут назад.
Вода помнила всё: как рассекал её узкий корпус, как выбрасывал поток форсированный движетель. Даже страх оставлял свои следы на воде
Эти двое боялись по-настоящему. Боялись так сильно, что след их животного ужаса всё ещё висел в воде, как запах гари после большого пожара. Обычно те люди, которые любят вызывать страх у других, сами особенно трусливы.
Протока петляла немилосердно. Поворот вправо, затем влево, снова вправо, почти под прямым углом. Метров через двести я услышал характерный гул. Слабый, далёкий, но хорошо различимый в воде. Движитель, работающий на максимальных оборотах.
  
«Теперь тише», — предупредил я Каплю.
«Капля будет тихая-тихая! Капля как тень водяная!»
Мы двигались медленнее, осторожнее, почти крадучись. Протока стала расширяться, стены камышей постепенно расступались. Впереди показался выход в открытую воду.