Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ)

Не столица, конечно. Но и не та сонная провинциальная глушь, которую я ожидал увидеть.
Волнов шёл рядом, размахивая руками и комментируя каждый второй дом с энтузиазмом экскурсовода:
— Вон, видите, пристань? — Он ткнул пальцем в сторону канала, где у причалов покачивались баржи. — Грузовая. Баржи швартуются круглые сутки, движение приличное, не хуже чем в Синеозёрске. А вон там, за вторым мостом, якорная мастерская Колесникова. — Он говорил с видимым уважением, качая головой. — Хороший мастер, дельный. Якоря делает, хоть на флагманский бронеход ставь, не подведут.
  
Я кивал в нужных местах, поддакивал вполголоса. На самом деле прикидывал совсем другое. Город действительно жил торговлей. Поставки для производства тестеров наладить будет несложно. Нужно только найти подходящего продавца. Или нескольких. Конкуренция цены снижает, это всегда полезно.
Надежда шла чуть в стороне, молча. Смотрела по сторонам, но взгляд был рассеянный, отстранённый. Губы чуть сжаты, брови слегка нахмурены, будто о чём-то размышляла. Словно не так уж она и рада предстоящей встрече с подругой.
«Данила, смотри! Вода тут вкусная!»
Я понял, о чем она говорит. Близкие месторождения кварца, через которые наверняка проходили и все здешние потоки, насыщали эту воду энергией.
«Капля тут поплавает! Исследует!»
«Плавай. Только далеко не уплывай и ничего не трогай. Мало ли что.»
Гостиница показалась на углу с каналом. Четырёхэтажное здание из светлого камня, добротное, внушительное. Над массивными дубовыми дверьми красовался барельеф: якорь со скрещёнными вёслами, искусно вырезанный в камне. На крыше поблёскивал медью флюгер в виде корабля под парусами. Солидность чувствовалась во всём.
— Вот оно, — Волнов остановился, довольно потирая руки. — «Серебряный якорь». Я слышал о ней, когда дела в Трёхречье вёл. Хозяин, Пётр Саввич Крепкий, бывший купец. Толковый мужик. — Он кивнул с видом знатока. — Останавливаться, правда, не доводилось. Цены кусались.
Мы толкнули двери и вошли в вестибюль.
В фойе приятно пахло респектабельностью. Если принюхиваться, можно было почувстовать и воск для натирки полов, и дорогой табак и лакированное дерево.
Мраморный пол, белый с серыми прожилками, сиял чистотой. Вдоль стен тянулись панели из тёмного дерева, может, орех или морёный дуб. Потолок украшала лепнина, не вычурная, но искусная. В центре висела люстра на тридцать свечей минимум, сейчас горела только половина — экономят. Сразу видно купеческий дух
Солидная конторка с медными углами и кожаной столешницей занимала пространство напротив входа. За ней восседал портье, мужчина средних лет с аккуратными усиками, в чёрном сюртуке. Перед ним лежала раскрытая гроссбух в кожаном переплёте, рядом стояла чернильница из зелёного стекла с серебряной крышкой.
— Добрый вечер, господа, дама, — его голос оказался приятным баритоном. — Чем могу служить? Желаете остановиться в нашей скромной гостинице?
Скромной? Я хмыкнул про себя.
— Нам нужны три номера, — сказал я. — Желательно рядом, на одном этаже. Степан Кузьмич Воробьёв рекомендовал вашу гостиницу.
Эффект был мгновенным. Портье расплылся в профессиональной улыбке, усики приподнялись.
— Друзья Степана Кузьмича? О, это меняет дело! — он достал из-под конторки другую книгу, потоньше. — Михаил, к вашим услугам. Портье и, можно сказать, правая рука управляющего. Для друзей уважаемого купца у нас особые условия — гильдейская цена. Вы ведь, полагаю, приезжие? По делам к нам?
— Совершенно верно. Мы по торговым делам в вашем городе. Планируем задержаться как минимум на три дня.
— Понимаю, понимаю. Русалочьи камни, надо полагать? — Михаил понизил голос, придав ему доверительный оттенок. — Все теперь за ними едут, спрос растёт как на дрожжах.
Он раскрыл книгу, обмакнул перо в чернильницу.
— Итак, три номера… Позвольте узнать ваши имена для регистрации? Формальность, конечно, но закон есть закон.
— Данила Ключевский, — представился я.
— Надежда Светлова, — добавила Надя.
— Иван Волнов, — буркнул боцман, разглядывая картины на стенах. — Это что, исторические сцены?
— О да! — оживился Михаил. — Битва на Синем озере, тысяча триста второй год. Знаменитая победа нашего флота над северными пиратами. А вон та — взятие крепости Орлиное гнездо. Работы местных художников, принесены в дар нашей скромной обители.
Пока он говорил, его рука быстро выводила наши имена в книге каллиграфическим почерком.
— Так, записал… У меня как раз есть три прекрасных номера на втором этаже. Номера полулюкс, не самые дорогие, но весьма комфортабельные. Тихо, спокойно, соседи — солидные люди.
— И сколько это удовольствие стоит? — прямо спросил Волнов.
— Обычная цена — десять рублей за номер в сутки. Но для гильдейских — пять рублей. Это с завтраком, разумеется. Обед и ужин в нашей таверне — отдельно, но тоже со скидкой для постояльцев.
Волнов присвистнул, но промолчал. Цена была действительно приемлимой для такой гостиницы.
— Берём, — кивнул я, доставая кошелёк. — Вот пятнадцать рублей за первые сутки.
Михаил ловко пересчитал купюры, сложил их в кассовый ящик конторки. Звякнул колокольчик — механизм отметил поступление денег.
— Благодарю вас, господин Ключевский. Сдачи не надо?
— Оставьте себе, за хлопоты.
— Весьма признателен! — Михаил достал из ящика связку ключей, отобрал три. — Вот ваши ключи. Номера 205, 206 и 207. Бирки из слоновой кости, видите? У нас не простые деревяшки, всё солидно. Потеряете — штраф три рубля, так что берегите.
Вот так, по-купечески. За респектабельность тоже придётся платить клиентам.
Михаил довольно улыбнулся, продолжая говорить, будто читал по заученному списку:
— Прекрасно. Горячая вода у нас будет вечером с шести до восьми. В каждом номере есть встроенный сейф с комбинационным замком. Комбинацию можете установить сами, инструкция на внутренней стороне дверцы. — Он кивнул на шнур с кисточкой, свисавший у края конторки. — Если что-то понадобится, дёрните за шнур у двери в номере, прибежит лакей. Таверна работает до полуночи, если проголодаетесь.
Мы взяли ключи. Волнов тут же поднёс свой к глазам, разглядывая номер на бирке, и довольно хмыкнул:
— Два-ноль-семь. Хорошо. — Он повернулся к Михаилу с хитринкой в глазах. — В прошлый раз у меня был номер триста четвёртый, так вид на задворки был. Одни крыши. А тут, небось, на канал выходят?
— На канал, — подтвердил Михаил с лёгкой улыбкой. — Все три номера на втором этаже с видом на воду. Очень живописно, особенно вечером, когда огни зажигаются.
Мы поднялись на второй этаж. Ковровая дорожка глушила шаги, хорошая, плотная, не истёртая. Коридор широкий, стены обшиты тем же тёмным деревом, что и внизу.
Двери номеров массивные, добротные, с начищенными до блеска медными номерами и замочными скважинами. Из таверны на первом этаже доносился приглушённый гул голосов, чей-то громкий смех, звон кружек и лязг посуды. Запах жареного мяса и свежего хлеба щекотал ноздри, напоминая, что я так толком и не поел после того самого завтрака, прерванного пиратами.
— О, чую-чую! — Волнов потянул носом воздух, словно прочитав мои мысли. — Говядина с луком! И картошка жареная! И хлеб свежий! Господи, как есть хочется!
«Данила голодный? Капля чувствует!»
«Немного.»
«Капля тоже хочет кушать! Но у Капли нет рта. Это обидно.»
«Вот перекуси», — я отправил ей по нашей внутренней связи порцию чистой энергии.
«Ням! Ням! Вкусно! Даниле тоже надо покушать!»
«Обязательно, малышка»
Волнов первым сунул ключ в замок своего номера, распахнул дверь и заглянул внутрь. Лицо его просияло:
  
— О, отлично! — Он шагнул в номер, оглядываясь. — Кровать большая, и сейф есть! Даже сейф! Вот это по-купечески! — Обернулся к нам, хлопнул себя по бедру. — Господа, я, пожалуй, пойду вниз, в таверну. Надо же отметить благополучное прибытие! — Он подмигнул. — Данила, Надежда Андреевна, не составите компанию? По кружке эля?