Железный лорд. Наследник (СИ)

— Ы-ы-ы! — застонал раненый.
— Ах ты сволочь! — возмутился второй и на этот раз попытался ударить всерьез.
Я отбил его удар квилоном и выхватил собственную шапру.
Вовремя, надо сказать, так как третий, их лидер, обрушился на меня целой серией ударов.
Но достать меня он не смог — одно дело когда ты классически фехтуешь шапрой, и совсем другое, когда во второй руке у тебя есть квилон — так что отбившись, я сам перешел в контратаку, оттеснив противника.
  
Но тут в дело вступил его подпевала, и мне пришлось туго — следить сразу за двумя противниками было той еще задачкой.
А еще я забыл о раненом и страшно об этом пожалел, когда жало шапры ткнуло уже меня в ногу. Раненый ударил сзади, угодив мне чуть выше колена.
— Квиты, — выдохнул он, рванув шапру назад, чем вызвал у меня новый приступ боли, от чего я рухнул на колено.
Это был идеальный момент для атаки, но троица не нападала, сделала небольшую паузу, словно бы не хотела, чтобы я вновь поднялся на ноги.
— Ну же, деревенщина, вставай! — приказал мне лидер. — Убивать даже такого как ты, стоящего на коленях, ниже моего достоинства!
— А нападать втроем на одного — это твое достоинство не умаляет? — бросил я.
Лидер лишь дернул щекой и ничего не ответил, но видно было — я его задел.
Морщась от боли, я все же поднялся. Так, о маневренном бое можно забыть — я даже опереться на раненую ногу не могу. Что ж, придется действовать жестко.
Едва я встал, один из подельников «не желающего марать свое достоинство» набросился на меня.
Он совершил ошибку — сделал слишком большой замах, попытался ударить меня наотмашь, еще и метя то ли в голову, то ли в шею.
Я пригнулся, пропустив над собой смертоносную сталь, а сам оттолкнулся здоровой ногой от земли и полетел навстречу противнику.
Взмах квилоном, и противник заорал, выпустив свою шапру. Тут же я сбил его с ног собственным телом.
Оказавшись на земле, он попытался подняться, но я не позволил — квилон вошел точно ему в левый глаз.
Он дернулся, попытался отползти, затем и вовсе попытался вынуть нож, торчащий у него из глазницы.
При этом он еще и орал, как заправская сирена.
Двое его товарищей вместо того, чтобы наброситься на меня (я сейчас был в наиболее уязвимом положении), завороженно пялились на раненого товарища.
Я вновь поднялся, резким движением ударил шапрой в грудь лежащего противника, а затем нагнулся и вытащил квилон из глазницы бедолаги.
Двое его товарищей все еще пялились на меня.
А затем второй подпевала начал пятиться назад.
— Стой! Ты куда! — заорал на него лидер. — Проклятый трус!
— Пошел ты! И ты, и твои дружки-святоши! — бросил он. — Пусть сами разбираются с этим деревенщиной!
Он развернулся попытался сбежать, но не смог — лидер настиг его, ткнув своей шапрой точно между лопаток.
Бедолага выгнулся, завел руки за спину, словно пытаясь достать до раны, вытащить шапру, и надо же — он смог за нее схватиться. Но лидер рванул оружие на себя, порезав раненому пальцы.
— Грязный ублюдок! — прошипел он, с ненавистью глядя на лидера. — Да что бы ты подох…чтобы ты…
Лидер не дал ему договорить — быстрый удар, и горло подпевалы было перерезано.
Теперь мы остались один на один — я и, собственно, главарь этой банды.
Мы замерли, глядя друг на друга, ожидая действий от оппонента.
— Так что он там говорил за святош? — поинтересовался он и бросился в атаку.
Ну, теперь понятно, почему он решил подстраховаться и позвал дружков — сам он как фехтовальщик ничего из себя не представлял. Махал, как фермер граблями. При этом еще каждый раз перед выпадом либо строил страшные рожи, либо орал, как бешеный. Видимо, пытался так меня напугать, наверняка раньше с теми, с кем он дрался, такое срабатывало, но со мной — нет. Слишком уж примитивные уловки. И да, ладно, может быть, они сработали бы, если бы он не делал это постоянно. Так сказать, эффект неожиданности. А так…я уже к этому просто привык.
С легкостью отбив его шапру, я изловчился и врезал противнику кулаком по морде.
Он тут же полетел на пол, но, неловко перекатившись, вновь оказался на ногах. Губа была разбита, а он сплюнул кровь и вновь поднял шапру.
— Думаешь, тебе заплатят, если справишься? — спросил я, стоя в расслабленной позе. — А еще лучше представь, что будет, когда ты к ним заявишься и сообщишь, что тебе ничего не удалось. Как думаешь, что с тобой будет?
— Да пошел ты! — рыкнул он и бросился на меня.
Наши шапры скрестились на мгновение, а затем я пустил в дело квилон, вогнав его глубоко в тело противника. В правый бок, если говорить точно.
Он захрипел, отскочил от меня и схватился за рану.
— Больно? — участливо спросил я. — Если все расскажешь — оставлю тебе жизнь.
Он злобно зыркнул на меня и опять бросился в атаку.
Я с легкостью отбил его шапру, своей ткнул его в район ключицы, а затем еще и подставил свою раненую ногу, об которую противник споткнулся и завалился на землю, чуть не сломав или по крайней мере не погнув мне шапру.
Я поморщился от боли — все же подставив ногу, я ее напряг и потревожил рану, которая болела и кровоточила.
Но зато противник был на земле, и теперь уже безоружен — я пинком отправил его шапру подальше.
— Говори, кто нанял тебя и твоих дружков! — приказал я, прикоснувшись острием шапры к его шее. — Быстро!
— Нет! — рыкнул он.
Ну ты смотри, какой упрямый…
Моя шапра уколола его в плечо и я еще и пошевелил ею, бередя рану.
Противник заорал, затем зашипел ругательства.
— Ну! Говори! — рявкнул я.
Он лишь зло стиснул зубы и осыпал меня проклятиями.
Я вновь шевельнул шапрой.
— Кто тебя нанял⁈ Живо! — приказал я.
Но он продолжал стискивать зубы и с ненавистью глядел на меня.
За моей спиной раздалась полицейская сирена, я услышал шаги бегущих сюда людей.
Вот же черт, как не вовремя…
В этот момент противник, лежащий на земле, заметив, что я отвлекся, выхватил короткий нож, который был припрятан у него под камзолом, и попытался меня достать.
Действовал я уже сугубо автоматически — отбил нож, нанес ответный удар.
Когда осознал, что случилось и что сделал, было уже поздно.
— Вот же черт… — проворчал я.
— Полиция! Брось оружие! Подними руки! Быстро! Не дури! — раздались крики за спиной.
Мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.
Что касается противника — он глядел в небо немигающим взглядом остекленевших глаз — ударил я точно и наповал…
* * *
Следователь устало глядел на меня.
— Знаете, я нисколько не удивлен, что здесь именно вы.
— Да ну? — поднял я удивленно бровь. — И почему же?
— У нас нечасто дворяне устраивают драки просто на улице. Но с вашим появлением…
— Не надо валить все с больной головы на здоровую, — поморщился я, — что было в гостинице — мы оба с вами знаем. И здесь картина ясная.
— Да ну? И что же тут ясного?
— Трое против одного в подворотне. Какие тут могут быть вопросы?
— Только один. Как вы там оказались?
— Проще некуда — приехал на такси.
— Зачем?
— Это уже спросите у таксиста. Я все подробно объяснил вашему коллеге. Добавить мне нечего, все повторять заново я не хочу.
— Понятно, — кивнул следователь. — Ну что же. В таком случае вынужден вас огорчить — я задерживаю вас на сутки.
— С чего вдруг? Я тут пострадавший! На меня напали!
В этот момент в комнату вошли двое копов.
— Увести, — кивнув на меня, приказал следователь.
— Что вы себе позволяете? — возмутился я. — По какому праву?
Слушать меня никто не стал, а двое дюжих копов, скрутив мне руки, утащили в камеру, благо одиночную.
  
Оказавшись внутри, я устало опустил зад на койку. Что ж, видимо, придется мне тут куковать до завтра, но копам я этого не прощу. Какого хрена они вообще суют свой нос в дела аристократов? Занимались бы грабежами да угонами. В жизни не поверю, что в столице нет других преступлений, но нет же, они еще и в дуэли свою ряху суют. Будто им скучно и свой работы нет…