Фанат. Мой 2007-й (СИ)

Выбежали. Оглянулись. Взгляд тут же сам собой выцепил на парковке чёрный гелик с глухой тонировкой, — к нему-то мы дальше и побежали. Встали рядом и стали ждать, когда нам передадут Марчелло. Не сразу, но пассажирская дверь отворилась и на улицу вылез дяденька с такой квадратной челюстью, о которую можно трубы под правильным углом гнуть.
— Вы? — спросил он хриплым басом.
  
— Мы, — согласился я.
Тогда мордоворот открыл заднюю дверь и за шкирку выкинул своего пленника прямо в придорожную пыль.
— Ты им жизнью обязан, — напоследок сказал он, сплюнул и сел в машину.
Машина тронулась, а мы…
— Секунду, — я почесал в затылке. — А ты вообще кто?
— Серёжа, — отряхиваясь, сказал парень.
— Какой ещё, нахер, Серёжа?
— Обычный, — как ни в чём не бывало ответил тот. — Слушайте, пацаны. Я чёрт его знает что вы сделали, но я вам теперь реально обязан. Так что спасибо, что ли?
И тут же у меня в кармане завибрировал телефон. Вызывал абонент: «Андрей Маркелов»…
* * *
— Ах-ха-ха-ха-ха! — от хохота Марчелло сгибался чуть ли не впополам. — Сука, клоуны! Ах-ха-ха-ха! Когда я просил вас рассказать мне что-нибудь интересное, я вообще не то имел ввиду! Ах-ха-ха! Ну ладно эти Биба с Бобой! Но ты-то, Лёх⁈ Тебе-то как оно вообще в голову взбрело⁈
По итогу вышло так, что изначального плана из всей нашей четвёрки придерживался лишь он. Когда мы уехали, Маркелов послушно залез в кабину газели, закрыл свои глазоньки и уснул. А ещё предварительно поставил телефон на беззвучный, чтобы ему никто не мешал.
— Нет! — отдуваясь крикнул Андрей. — Спасибо вам, пацаны, за то, что настолько в меня верите. Но чтобы на первом часу знакомства кого-то развести? На такое, пожалуй, даже я не способен. Я бы с радостью так делал, конечно, но-о-о…
— Поехали уже.
— Ах-ха-ха-ха!
Пробитую покрышку уже залатали и поставили на место, а потому можно было продолжить путь. Краснорожий от смеха Марчелло прыгнул за руль, Пряня рядом с ним, а мы с Лёней опять полезли назад в «Волгу». Договорились меняться каждые два часа.
Шурша гравием, эвакуатор выбрался на Ленинградку, набрал скорость и теперь мы снова направлялись во Псков. От графика отбились на те самые некритичные три часа, ни больше и ни меньше. А ехали пока что молча. Переваривали события, так сказать.
— Кхм-кхм, — в какой-то момент прокашлялся я, глядя в потолок. — На чём мы там остановились? Про динозавров, кажется, спорили?
— Ой, да иди ты в жопу, Лёх.
И тут же со стороны Гуляева я услышал какой-то стук. Причём явно не механический, ведь никакой последовательности или ритма в нём не было.
— Лёнь, ты чего там? — спросил я.
— Ничего, — ответил тот и следом мы оба услышали приглушённое мычание. — Это из багажника!
— Интересно.
Схватившись за телефон, я позвонил Марчелло и попросил остановиться.
— Ну что теперь? — проныл Вадим, вылезая на обочину.
Мы же с Гуляевым к этому моменту уже перелезли на задний край платформы, сковырнули багажник и…
— Привет, ребят.
— Ой, — сказал Лёня.
А я, признаться, не сразу нашёл, что ответить.
— И каждый день всё новой гранью сверкает слово «охренеть», — произнёс я первое, что пришло в голову, и лишь потом поздоровался: — И вам не хворать, Кристина Игоревна…
  
Глава 8
 
— Пошло оно всё к чёрту, — заявила девушка, вылезая из багажника. — Я устала. Я так больше не могу…
И если бы мы понимали о чём речь, но мы не понимали о чём речь. То есть вот совсем. Абсолютно. Что пошло к чёрту? От чего она устала? Чего она там больше не может? Однако сперва мне очень хотелось бы выяснить:
— Ты как сюда попала?
— Сначала пряталась, — как ни в чём не бывало ответила Кристина Игоревна, отряхивая свою клетчатую рубашонку. — А потом не смогла выбраться.
— Ну вообще логично, — кивнул я. — Это же багажник. Не думаю, что конструкторы предполагали механизм открытия изнутри. Однако вопросов у меня меньше не стало. Почему именно наш багажник?
— Там бы они точно не стали искать.
— А «они» это кто?
— О! — плотоядно улыбнулся только-только подошедший Марчелло. — Здрасьте-здрасьте, — а Кристина Игоревна напрочь проигнорировала мой вопрос, деловито оглянулась вокруг и спросила:
— Мальчики, а вы куда едете? До Питера, случайно, не подбросите?
— Совершенно случайно не подбросим, — ответил я на опережение.
Прежде чем кто-то из наших не начал думать нижней головой, и не пообещал невыполнимое.
Ведь Петербург не то, что не по пути, он вообще в другую сторону. Так что не обсуждается. И даже если предположить, что у нас есть куча лишнего времени, — что совершенно не так, — поездка в культурную столицу обязательно обернётся какими-то приключениями. И эпизод в «Лазурном» весьма показателен. На ровном месте цирк устроили.
— Мы во Псков.
— Отлично! Тогда в Великом меня выкинете, ладно? А там я уж как-нибудь сама, — с тем Кристина Игоревна как ни в чём не бывало отправилась к морде газельки.
Наглость — второе счастье. Однако перечить ей никто из нас не стал. На улице уже окончательно стемнело, а мы находились хрен знает где. На Ленинградке, прямо посередь леса чуть западней Твери. И оставлять девушку здесь одну… нехорошо оно как-то. Неправильно. Люди на дороге разные попадаются, а я потом париться буду. Добралась она там, не добралась? Живая, не живая?
К тому же, раз уж подвернулась такая возможность, мне чертовски захотелось докопаться до истины. Произошедшее до сих пор никак не укладывалось в голове. Грубо, но по факту: бабу криминального авторитета трахнули, а тот всё простил в обмен на песенку. Сюжет для детского мультика. И то! Уж сколько всякого кот Леопольд вытерпел, а тут бы уж точно психанул и устроил мышам экстерминатус.
Так вот. Именно поэтому я загнал Прянишникова в «Волгу», а сам третьим залез в кузов эвакуатора. Машина тронулась, а я постарался начать разговор заново:
— Кристина, — игнорируя отчество начал я, — ты можешь объяснить всё нормально? Нам стоит ожидать проблем?
— Нет.
— Тогда от кого ты пряталась?
— Это были друзья мужа.
— Друзья? — ухватился я за слово. — А мы, признаться, думали, что это его подчинённые.
— Тю-ю-ю-ю, — улыбнулась девушка и начала крутить колёсико радиоприёмника.
— Э-э-э! — сперва решил возбухнуть Марчелло, но почти сразу же сдался. — А хотя ладно…
Тут дело в том, что трогать радио Андрея было строго запрещено. От «Ультры» он начал фанатеть с самого её основания, — то есть аж с нулевого года, — и не воспринимал никаких альтернатив. Однако здесь и сейчас мы оказались далеко за пределами её адекватного вещания, и преимущественно слушали помехи. Сквозь белый шум вроде бы угадывалась бодрая прилипчивая «The Pretender» от Foo Fighters, но ставить на это я бы всё равно не стал. Есть шанс, что мозг её сам собой додумал.
— … привыкла жить одним тобой, одним тобой, — поймалась какая-то местная волна.
— О! — явно обрадовалась Кристина Игоревна.
Марчелло в свою очередь закатил глаза и прошептал что-то типа: «из каждого утюга», — а я вдруг поймал себя на очень странном чувстве. Логика сдохла. Сиротливая песня о том, как босоногая брошенка звиздует вдоль ночных дорог вдруг взбаламутила моё тёмное околофутбольное нутро. И азарт попёр, и возбуждение, и страсть. Я так отчётливо услышал этот мотив, разложенный на тысячу глоток, как будто бы это было единственно-возможное исполнение, и прямо сейчас у меня в голове орал стадион. Орал паб. Орала электричка. А особенно отчаянно драл глотку подземный переход, и от этого первобытного рёва у меня по телу побежали мурашки.
  
Что за хрень? Как это вообще можно увязать вместе?
— Бр-р-р, — я аж головой тряхнул в попытке переварить эти рваные ассоциации.
И от таких внезапных переживаний чуть было не забыл, о чём шла речь.
— Друзья мужа, — повторил я последнее, что запомнил. — Друзья? Так почему ты пряталась, если это друзья?