Фанат. Мой 2007-й (СИ)

Видимо, Кристина поняла, что ехать нам ещё не меньше часа и промолчать всю дорогу с надутыми от обиды губёшками не вариант.
— Да! — откликнулся Марчелло и тут же выложил девушке весь расклад: — «ММЗ» против «Пскова», матч за выход во Вторую Лигу! Такое случается реже, чем затмение! Я тебе сейчас серьёзно говорю! Знаковое событие!
— А вас там не побьют, во Пскове?
— Мы сами кого хочешь побьём! Так!
  
Тут в свете фар блеснул километровый столб с циферкой «485». Почти сразу же вдали показалось оранжевое зарево, а следом и источник этого зарева. Тёмный массив, похожий на низкую средневековую крепость, а прямо перед ним — целый грёбаный город из металла и брезента.
— Нихрена себе сколько фур, — прокомментировал Маркелов. — Ну… тысячи дальнобойщиков ведь не могут ошибаться, верно?
— Логично, — кивнул я. — Чтобы столько народу к себе заманить, это нужно реально вкусно кормить, — а следом прочитал название: — Кафе «Русь».
— Ну вот и чудно. Звони бедолагам сзади, пускай просыпаются. Выйдут хоть, ноги разомнут.
И уже через пару минут мы приткнулись в небольшой асфальтовый кармашек между фурой и фурой. А стоило мне лишь открыть дверь и выпрыгнуть наружу, как в нос тут же ударил ни с чем несравнимый дорожный аромат. В густом октябрьском воздухе смешались нотки дизеля, ночной сырости, прелого леса и сладковатого дыма, что выходил из трубы на крыше кафе и стелился по всей парковке.
— Вы куда эту рухлядь тащите, ребятки? — улыбнулся седобородый мужик из соседней фуры и кивнул на «Волгу».
Несмотря на преклонный возраст, дядька расположился на водительском сиденье в позе лотоса и прямо сейчас курил с открытой дверью. Интересный товарищ. Борода связана в хвост, на руках фенечки с православными крестами, а на голове цветастая тюбетейка. И нашим, и вашим. По ходу мужик вообще во ВСЁ верит. Ему бы ещё звезду Давида на грудь, и будет фулл-хаус.
— На цветмет, — так же беззлобно ответил я ему и на том разговор себя исчерпал. — Здрасьте, кстати.
— Здрасьте.
— И чего мы здесь забыли? — а это спрыгнул с платформы Прянишников.
Харя мятая, волосы торчат. Спал, короче говоря, зараза, настойку переваривал.
— Андрей есть захотел, — ответил я и зашагал в сторону кафе. — Пойдёмте уже быстрее.
Несмотря на поздний час, жизнь здесь била ключом. Гул голосов слышался ещё снаружи, да и у входа тусовалось не меньше десятка дальнобойщиков. Внутрь вела тяжеленная дверь, обитая потрескавшимся дерматином, и стоило её открыть, как мне в лицо пахнуло уютным столовским теплом.
Ещё один изысканный парфюм, где каждая нотка стоит ровно на своём месте. Солирует во всём этом оркестре жареный лучок, в качестве аккомпанемента жирная такая промасленная котлетка. И кисловато-горький табачный дым на бэк-вокале.
Звук — ещё одно отдельное удовольствие. Слипшийся гул десятков низких голосов, звон посуды и топот ног по паркету. А ещё:
— В женский монастырь со своим усталым не ходят, — как будто бы персонально к нам обратился Николай Владимирович Фоменко из динамика над стойкой. — Рекламная служба «Русского Радио». Восемь, девятьсот тринадцать…
Изнутри «Русь» представляла собой огромное, как ангар, пространство, сплошь заставленное столиками. Хочется сказать «фудкорт», но нет. Слишком оно душевное, чтобы его так обзывать. На столиках клеёнка в мелкий цветочек. В спецовниках солонки и пепельницы от разных наборов, а салфетницы забиты серой бумагой, на которой можно обнаружить буковку-другую от переработанных газет.
Свет жёлтый, приглушённый. Меню прямо на столе, в потрёпанной папке, которую уже не раз чинили скотчем. Короче говоря… красота!
— Мне гречку с гуляшом, — не раздумывая ни секунды попросил у официантки Марчелло. — И подливы побольше.
Кристина Игоревна тоже решила заесть свой стресс — заказала порцию домашних пельмешей. Ну а мы с ребятами ограничились чаем безо всяких изысков. И так уже в «Лазурном» шиканули. А мне вообще-то на оставшийся двадцатник жить до тех пор, пока не придумаю себе новую работу.
— Ну что? — я поглядел на часы. — Половина десятого вечера. Как раз к трём успеваем быть на месте. Андрюх, может мне тебя сменить за рулём? Отдохнёшь маленько?
— Не-не, не надо, — чавкая гречкой отмахнулся Марчелло. — Сам доеду.
И тут наши приключения вышли на новый виток. Я напрягся ещё в тот самый момент, когда заприметил как грёбаный буддист-курильщик в растафарианской тюбетейке заходит в кафе. Уже какое-то наитие сработало. Ну а секунду спустя, когда следом за ним в «Русь» протиснулись два гайца, всё сразу же встало на свои места.
Седобородый гад указал на нас пальцем и о чём-то сказал гаишникам. Сам после этого трусливо ретировался, а пузатенькие служители правопорядка направились в нашу сторону.
— Здравия желаю, инспектор ГИБДД Аничков.
Судя по сумрачному лицу и тёмным наростам прямо под глазами, что-то у Аничкова было явно не в порядке со внутренними органами. То ли печень пошаливает, то ли почки, но… в любом случае херня нездоровая.
Однако именно это меня не особенно интересовало. Меня сейчас больше подмывало спросить про причину остановки. Ну или шуткануть про превышение скорости, с которой Марчелло наталкивал в себя гуляш. Короче… вполне резонное недоумение с моей стороны: давно ли, мать его так, дорожники ловят людей прямо за обеденным столом?
— Добрый ночь.
— Молодые люди, это ваш эвакуатор припаркован на стоянке?
— Наш.
«Неужто надо кого-то из кювета вытянуть?» — подумал я про себя, но:
— Предъявите документики на машину, пожалуйста. И на буксируемое транспортное средство тоже.
— Ой, — улыбнулся Марчелло и похлопал себя по карманам…
  
Глава 9
 
— … документы же в порядке, — сказал я.
Да-да, именно я. Ведь именно мне выпало стать переговорщиком с господами гайцами. А всё потому, что Марчелло в этот момент поймал ступор. Застыл как оленёнок в свете фар и делал круглые глаза. И я его, к слову, прекрасно понимаю! Перед ним сейчас серьёзная дилемма встала. Чтобы разрулить ситуацию, ему надо было позвонить дядьке, но дядьке звонить было нельзя.
Логика железная, на самом деле. Ведь если взглянуть на ситуацию со стороны Маркелова-старшего, то что же получается? Получается, что его племяшка выпросил эвакуатор для личных нужд, а сам был остановлен гайцами хрен знает где с чужой машиной на платформе. И вывод напрашивается сам собой…
Левачит, паскудник! Взял заказ мимо кассы, да притом явно жирный, междугородний. Я бы и сам про него так подумал в первую же очередь. И как бы Андрюха теперь вообще без работы не остался, если всё вскроется.
Так что прямо сейчас Марчелло боролся с самим собой: сдаваться ему или всё-таки не сдаваться. Ведь сами мы этот разговор явно не вывезем. Человеки — существа беспрецедентно дебильные. Живут в правовом поле, но законов не знают и обращаются к ним только тогда, когда совсем прижмёт. Да и то, очень коряво обращаются. Мекают, бекают, в документы пальчиком тычут.
Вот и мы сейчас не понимали — действуют сотрудники ГИБДД согласно букве закона или всё-таки исполняют беспредел. Но тут внезапно подала голос Кристина Игоревна:
— Буксируемый автомобиль является грузом, — спокойно сказала она. — Не имеете права.
Блефует? Хм… Если блефует, то очень убедительно.
— Всё мы имеем, — ответил Аничков, лениво почёсывая пузо. — Согласно ПДД, в исключительных случаях инспектор может потребовать документы на буксируемое транспортное средство.
— В исключительных случаях? — тут же переспросил я. — Это в каких?
— Это в таких.
  
— Нет-нет, объясните, пожалуйста.
Аничков беззвучно выругался и начал монотонно вещать о том-де, что инспектор действительно может потребовать документы, если у него возникли обоснованные подозрения о том, что буксируемый автомобиль угнан, находится в розыске или с ним связано какое-либо правонарушение. Например, он скрылся с места ДТП.
— Так… А у вас действительно возникли такие подозрения?