Фанат. Мой 2007-й (СИ)

Такого фурора, как от прошлой художественной картины, тут даже близко не было. Хотя все мы единогласно сошлись на мнении, что Бритни Батьковна девка, без сомнений, хорошая, и во времена пубертата подарила каждому из нас множество незабываемых мгновений.
Что ж…
Вот в таком игривом тестостероновом настроении мы всей толпой спустились вниз, на завтрак.
Кормили постояльцев в ресторане прямо на территории отеля, и недовольство персонала буквально витало в воздухе с самого порога. Вывод напрашивался сам собой: целой толпе официантов приходилось расстилать дорогой-богатый зал для кормёжки нищебродов, а потом застилать его обратно. Причём со всего этого утреннего голодного стада девчонки имели чаевых столько же, сколько с одного вечернего столика, а ноги ушатывали в десять раз сильнее. И потому-то, наверное, имели полное моральное право нас ненавидеть.
  
— Благодарю, — улыбнулся я.
— Приятного аппетита, — девушка составила с подноса тарелки, перехватила его подмышку, взялась за блокнот и уточнила что мы будем пить.
На выбор предлагался чёрный или зелёный чай, кофе или йогурт. И конечно же, после неполных четырёх часов сна всеобщий выбор пал на кофе. Только Лёня попытался отличиться и начал узнавать, что именно за йогурт тут подают. Ответом: «такой же как вчера и позавчера» — не удовольствовался и тоже попросил себе чашечку американо.
— Хм, — а это уже Прянишников домотался до харчей — И чего в нём континентального? Что вообще значит «континентальный»?
— А хрен его знает, — ответил Маркелов и укусил отварную сосиску. — Жри чо дают, Ваше Благородие.
— Меня всё устраивает, — вставил я свою ремарку и тоже приступил к трапезе.
Яйцо одна штука. Разрезанное напополам, с фигурным мазком майонеза на каждой половинке. Рядом горочка зелёного горошка, две дымящиеся сосиски, пара слайсов мягкого сыра с дырочками и общая на весь стол хлебница. По мне — самое оно. Как говорится, дёшево и сердито.
Так… ладно. Пора бы и к делу.
— Кхм-кхм, — прокашлялся я в кулак, привлекая всеобщее внимание. — Короче, ребят, мне надо вам кое-что сказать.
— О-о-о-оу, — протянул Марчелло. — Как мило. Мы тоже тебя любим, Лёх.
— Иди в жопу, — попросил я и без расшаркиваний перешёл сразу же к главному.
Как именно наше дружеское уютное роадмуви вяжется с разборкой вооружённых малолеток, объяснить было не совсем легко. Однако я справился. Местами чутка приукрасил для убедительности, и особенно напирал на «вооружённость». Сугубо для того, чтобы пацанам сразу был понятен масштаб проблемы. В итоге найденный у Дэна кастет по своей опасности превратился чуть ли не в полный рюкзак брикетов C-4.
— Вот как-то так, — подытожил я. — Выручайте, пацаны. Прошу помощи. С вами или без вас, а у меня план на сегодня следующий: найти Дениса, настучать по хлебалу организатору выезда, а потом вместе с мелким пойти на футбол.
По идее, в этом моменте мне хотелось бы получить напряжённую паузу. Хотелось, чтобы каждый задвинул что-то такое героическое, — с изысканным твистом в конце, — и протянул вперёд руку, мол, я готов. Сцену формата «один за всех» хотелось мне, короче говоря. Однако ребята обломали. Эти чёрствые сухари, которым совершенно чужда надрывная драматургия, согласились сразу же.
— Да без проблем, — первым сказал Гуляев. — Брат же как никак, родной. Надо выручать.
— Сделаем, — кивнул Марчелло. — Дело житейское.
А следом коротко угукнул Прянишников.
— Вот только как его найти?
— Это я уже придумал. Посидите пока, — попросил я и сбегал в холл отеля.
Ночная смена уже поменялась с утренней, девушки на ресепшн видели меня впервые и потому отнеслись очень радушно. Ну а ещё бы? Я так-то собирался купить у них карту города по цене ящика пива.
— Конечно-конечно. Вот, держите.
Девушки тут же опознали во мне золотую молодёжь и начали разводить дальше: предлагали псковскую керамику, магниты на холодильник, пряники, сбитень и всякую резную херню из дерева. И хоть бы нормально ошкуренную и пролаченную херню, так нет же — играя вот с этими деревянными мишками, которые по очереди бьют в барабан, есть все шансы насажать полные руки заноз.
— Благодарю, — терпеливо сказал я. — Ничего не надо, только карту, — получил что хотел и вернулся к ребятам за столик.
Карта была наисвежайшая, и к тому же заточенная специально под туристов. Поэтому все отели и гостиницы на ней были уже отмечены, и нам осталось лишь решить вопрос логистики.
— Надо разделиться по двое, — сказал я. — Чего время терять? Кто-то прогуляется во-о-о-от здесь, а кто-то на машине сгоняет на ту сторону реки. Марчелло? Ты, понятное дело, за рулём.
— Само собой. Я вам свою ласточку не отдам. Вы мне её с дуру в реке утопите или ещё чего. Кстати! Лёх, с тебя новые ремни крепления.
— Без проблем.
— А я с Андреем поеду, — тут же забил второе авто-место Гуляев. — У меня выходной, и я бы очень хотел провести его в энергосберегательном режиме. Вон, пускай Пряня пешком шастает. Бешеной собаке, как говорится, не крюк.
— С чего это я бешеный?
— А с чего бы нет?
На том и порешили. Дальше стали думать о том, как узнавать у персонала гостиниц, не у них ли поселился Денис. Потому что вполне может случиться так, что номер оформлял на себя кто-то из его друзей, а сам он в документах вообще никак не фигурирует.
— Погоди-погоди, Лёх. А что, если они на всю толпу бабкину хату сняли? — спросил Прянишников. — Или дом загородом?
— Или под мостом заночевали, ага, — ответил я. — Если всерьёз рассматривать такие варианты, то легче будет найти иголку в стоге сена. Можно сразу же сложить лапки, заплакать и не делать ничего. Да, Прянь?
— Не, ну я ведь просто предположил.
— Если найдём его до матча — отлично. Значит, получится провернуть всё по-тихому. Ну а если не найдём, тогда действуем по плану «Б». Тупо встаём рядом со входом на трибуны и вылавливаем его в толпе. Так… вот! — я нащёлкал фотографию брата.
Причём в его же собственном телефоне. Все мои фотки Дениса были сделаны в формате «глянь какая у тебя тут рожа получилась, гы-гы-гы», и на них он был не очень-то похож на самого себя. То жуёт, то морду корчит, то фачиной в объектив тыкает.
Зато сам себя звиздюшонок фотографировал с большой любовью. Вот, например, на этой Дэн важно восседает за рулём батиной нексии. Плечи расправлены, подбородок вверх, взгляд дерзкий… ну прямо гэнста.
— Вот по этому фото и будем спрашивать. Мол, у нас тут мальчик потерялся, не видели?
Дальше я перекинул Марчелло фотографию брата по блютус, мы ещё чуток посидели и двинулись в путь…
* * *
Не стану врать и говорить, что Псков меня как-то по-особенному поразил. В конце октября, как мне кажется, все города становятся на одно лицо, ну а спальные районы так тем более. Серое на сером. Голые деревья, газоны в собачьем дерьме, исписанные матом дома и гаражи-ракушки. Лужи в выбоинах на асфальте, чумазые машины и понурые взрослые люди, которых потихоньку начинает пробирать сезонный авитаминоз.
Казалось бы, в этом описании нет ничего приятного, однако… моему сердцу такая картина мила. Это всё моё, как говорится, родное.
Но как приезжему, который гуляет по городу без гида и отнюдь не по культурной программе, мне во Пскове было интересно совсем немногое. Буквально пара вещей: ценник на продукты и река. Но нет! В Мытищах ведь тоже своя река есть. Просто тот отрезок Яузы, который протекает через город, он…
М-м-м… как бы помягче? У него берега не кисельные, а говённые. Где есть доступ к воде — всё сплошь в мусоре и костровищах после шашлыков, а где доступа нет — заросли. Так что пейзаж со старой покрышкой, застрявшей в камышах — это как раз про нашу, городскую Яузу. Помнится, когда на уроке природоведения мы впервые услышали о том, что река у нас вообще-то судоходная, долго охреневали всем классом.
  
— Так, — я развернул карту. — Нам туда.
Мы с Прянишниковым как раз вышли из очередной гостишки, где нам не смогли ничем помочь, и направлялись к другой. Как и положено молодым вандалам, перебежали через дорогу не по пешеходу, и двинулись туда не знаю куда.