Каменное сердце королевы (СИ)
Подношу руку к глазам и понимаю, что я по-прежнему в офисном костюме. Но пальто на мне нет. Мгновенное воспоминание о произошедшем на парковке пронзает мозг, и я резко сажусь. Стук в голове усиливается, закрываю ладонью глаза. Успеваю ещё раз подумать о том, что нахожусь явно в незнакомом месте прежде, чем слышу голос, который мне как раз теперь хорошо знаком.
— Как чувствуете себя, Эмма Константиновна?
Мне становится настолько страшно, что я начисто забываю о молоте, бьющем, кажется, прямо в мозг, и вскакиваю, во все глаза глядя на Генриха Юрьевича.
— Вы что, маньяк? — голос, прорывающийся из сухого горла, больше напоминает сип. — Вы похитили меня?! С какой целью? Вы очень пожалеете! Вам крышка, ясно?!
— Даже не знаю, на какую именно из всех этих яростных фраз ответить сначала, — качает головой Кай и лениво откидывается на спинку кресла.
Этот наглец сидит, вытянув длинные ноги и сложив руки на груди. Одет он явно по-домашнему — в джинсы и футболку. Я во все глаза смотрю на его красивые босые ступни, как будто от их созерцания напрямую зависит моя жизнь.
Картинно вздохнув, Генрих Юрьевич встаёт из кресла, и я торопливо отступаю на несколько шагов. Теперь мой взгляд прикован к его лицу, и тёмные глаза моего похитителя, кажется, гипнотизируют меня.
— Что вы задумали? — изо всех сил пытаюсь подавить дрожь в голосе и придать ему убедительность.
— Может, я просто люблю сказки? — усмехается Кай. — Но в то же время предпочитаю собственные сценарии?
— Выражайтесь яснее, Генрих Юрьевич! — быстро бросаю взгляд на свой костюм.
— Я вас и пальцем не тронул, — этот гад, кажется, читает мои мысли. — Такие сценарии мне точно не по душе. Видите ли, Эмма Константиновна... Я не насильник и не абьюзер.
— Как тогда объяснить то, что вы сделали? Не думайте, будто я не помню! Вы усыпили меня и привезли сюда!
— А вы знаете, как вас называют в наших общих профессиональных кругах?
— Понятия не имею, — пожимаю плечами.
— Снежная королева. Красива, холодна, безжалостна, профессиональна до мозга костей. Да и фамилия ваша соответствует на все сто — Снежская. Понимаете, куда я клоню?
— А зачем мне это понимать? Пусть называют хоть как.
— А я Кай.
— Да ладно?! — округлив глаза, с сарказмом интересуюсь я. — Вот так новость!
— Вы что, не любите сказки Андерсена? Это же настоящее волшебство. Только у нас всё наоборот: Кай украл Снежную королеву.
«Господи, неужели всё-таки извращенец? Жаль, на редкость симпатичный и приятный с виду мужчина... И что же теперь делать?»
Кажется, Генрих Юрьевич опять прочитал мои мысли. Нахмурился и заговорил вполне здраво, серьёзно:
— Ладно, Эмма Константиновна, пошутили — и хватит. В мои планы вовсе не входит пугать вас. Совсем наоборот. Предлагаю вам спокойно поужинать, а после я расскажу вам о причинах, побудивших меня, адвоката с кристально чистой репутацией, нарушить закон и похитить человека.
Я поняла, что он говорит серьёзно, и любопытство неожиданно пересилило почти животный страх. Но я была бы не я, если бы сразу в этом призналась, потому гордо вскинула подбородок и возмущённо прошипела:
— Можно подумать, у меня есть выбор!
— Вот и отлично, — обаятельно улыбнулся Кай, и у меня опять сладко засосало под ложечкой. Я даже не расстроилась, что мне вновь не удалось его обмануть. — Тогда мойте руки и прошу за стол.
Глава шестая
Глава шестая
Я уже давно поняла, что очнулась на диване в гостиной, и что Кай привёз меня в частный дом. Пока шла по заданному направлению в ванную комнату, размышляла о том, что дом явно обжитой. Точнее, это действительно дом, в котором постоянно живут.
Об этом свидетельствовали и обстановка, и уютная атмосфера, и даже воздух.
К счастью, это оказался не поражающий роскошью особняк, а вполне демократичный коттедж. Из элементов роскоши мне удалось заметить только камин. Хотя это сугубо моё восприятие, и вполне возможно, что для многих людей камин — вовсе не роскошь.
Также дом Генриха Юрьевича не вызвал у меня чувства вины или неполноценности из-за несовершенства моего собственного жилища: здесь не было давящей стерильной чистоты и удушающего перфекционизма.
Кухня вообще оказалась почти спартанской. Заметив, что я бегло рассматриваю всё вокруг, хозяин дома смешно прищурился.
— Каков вердикт, госпожа Пуаро?
— Пуаро не выносил вердиктов, — пожала плечами я, стараясь казаться беззаботной.
Всё же напряжение присутствовало, до конца не отпускало. Да это и неудивительно, если учесть то, как я оказалась в гостях у Кая.
— И всё же? — настаивал он.
— В целом у вас очень уютно. Чувствуется, что это дом. Понимаете, о чём я?
— Спасибо, понимаю, — кивнул Генрих Юрьевич. — Но?
Ничего-то от него не скроешь!
— Но кухня свидетельствует о том, что хозяин крайне редко принимает пищу дома. Ваш максимум — чашка кофе, бутерброд, йогурт и фрукты. Более основательное насыщение происходит за пределами дома.
— В точку, — кивнул Кай. — Мне очень импонирует ваша точность в формулировках, Эмма Константиновна. Всё же не зря вы стали тем, кем стали, и добились профессиональных высот. Я практически не готовлю дома, хотя умею делать это, пришлось научиться в студенческие годы. Но сегодня салат приготовил я сам.
Кай указал на средних размеров миску с ярким содержимым. Мне удалось различить огурцы, помидоры, болгарский перец и небольшие кубики сыра.
— А горячее заказал в ресторане, — рыбные стейки с овощами, запечённые в фольге.
У меня даже голова закружилась от щекочущих ноздри аппетитных ароматов, а сохранять невозмутимость и достоинство становилось всё труднее: очень уж разыгрался аппетит. К счастью, Кай отодвинул для меня стул, а после предложил мне первой выбрать стейк и положить себе салат.
Я отнеслась к этому с пониманием: он пытается показать мне, что я могу ему доверять. Во всяком случае, в отношении ужина точно. Я видела, как Генрих Юрьевич забрал оставшийся стейк, положил себе салат и начал есть.
— Подумал тут, — он вдруг улыбнулся, — мы с вами знакомы всего ничего, а ужинаем вместе уже второй раз. И мне это нравится.
Я хотела ответить, что оба раза ужинаю с ним против воли, но неожиданно мне расхотелось говорить резкости, язвить и занудствовать. Поняла вдруг, что мне хорошо, даже несмотря на продолжающийся звон в голове и сонливость. Кажется, мне тоже это нравится...
Так, надо собраться и хотя бы частично вернуться с небес на землю.
— Кстати, Генрих Юрьевич, — заговорила нарочито серьёзно, — хотела у вас спросить. Что за история произошла тогда на дороге? В тот вечер, когда мы впервые встретились?
Кай усмехнулся, а его щёки вдруг слегка порозовели. Да ладно? Смущён? Или талантливо разыгрывает смущение?
— Люди расстаются по-разному, — пожал плечами он. Голос звучал задумчиво, — а я расстался вот так. Эмоционально, на нерве. Поскольку в тот момент мы с моей бывшей девушкой ехали в её машине, дальше мне пришлось бы идти пешком... К счастью, мир не без добрых людей.
— И как, после помирились?
Спросила и замерла, прислушиваясь к себе. Почему вдруг для меня так важен ответ?!
— С Ликой? Нет, что вы. Я же сказал: расстались.
— И вам... не жаль?
— Нет, — абсолютно спокойно и буднично сообщил собеседник. — Анжелика — очень красивая девушка, молодая, энергичная, с активной жизненной позицией, и где-то наверняка есть человек, который всё это богатство оценит, но...
— Но вы не оценили? Этот человек не вы?
— Совершенно верно. Меня немного утомили эти отношения. А может и не немного. Видите ли, я крайне негативно отношусь к сторонним попыткам распоряжаться моим временем и манипулировать мной.
Ишь ты, какой избалованный! Не каждый бы утомился от отношений с женщиной, разъезжающей на спортивном «мерсе»... Даже если она покушается на его время.
И хотя я пыталась думать отвлечённо, скептически и критически, всё сказанное Каем почему-то свидетельствовало в моих глазах в его пользу. Чем дольше мы общались, тем больше мне хотелось продолжать это общение.