Королева бензоколонки (СИ)

Провожу ладонью по лицу и озираюсь по сторонам: в курсе только что произошедшего были не все студенты, но кое-какие отголоски до отдельных индивидуумов долетели, и теперь некоторые девушки снисходительно ухмылялись, а парни откровенно ржали. Пожимаю на это плечами — не впервой — и снова поворачиваюсь к подруге.
— Он вчера был на нашей заправке, ну и я случайно пролила пару капель бензина на его рубашку, — делюсь событиями. — А перед этим он побывал в обществе Селезнёвой, у которой в голове правит бал перекати-поле — подозреваю, что она не хило ему мозг вынесла. В общем, я под горячую руку попала.
  
— Ну а сегодня ты на него зачем накинулась? — продолжает недоумевать.
— Решила, что он приехал расквитаться.
— М-да, я думала, у тебя соображалка получше работает, — качает головой. — Стал бы он сюда ради какой-то Романовой приезжать! Да у него таких, как ты, вагон и маленькая тележка! Скорее всего, он уже даже забыл о тебе, пока ты сама снова не напомнила ему…
С губ срывается обречённый вздох: и в кого я бываю такой дурой?..
Под неодобрительным взглядом Эльки машу друзьям рукой и спасаюсь бегством на автобусную остановку; машины в нашей семье отродясь не было, а о том, чтобы родители подарили мне её на день рождения, даже речи не шло — мы не Рокфеллеры, чтобы деньгами направо и налево разбрасываться. В транспортном средстве, напичканном людьми, стоял удушливый запах пота — а ведь это ещё только середина мая — вперемежку со слащавым запахом духов. На каждой остановке в меру упитанная мадам с завидной регулярностью топталась по моим кедам, совершенно не реагируя на мои замечания, так что, когда пришло моё время, из автобуса я вышла с ластами вместо конечностей.
Сегодня я стою на камерах — самая спокойная работа, если Селезнёва и её шайка-лейка не болтаются под ногами; Малик второй день подряд работает на колонке, и приветственно машет мне рукой, а Лина заведует кассой. Прохожу мимо, в сторону раздевалки, и киваю ей, а она делает предостерегающие жесты — это значит, что Юлька сейчас тоже там.
Интересно, что она там забыла? Её смена началась четыре часа назад.
Вхожу в помещение как раз в тот момент, когда Селезнёва натягивает комбез с логотипом заправки — прямо поверх лифчика — и делает селфи через зеркало.
— Обязательно выложи это в Инстаграм — хотя вряд ли ты мир чем-то удивишь, — пугаю её. — Знаешь, раньше, когда по земле ещё ходили динозавры, только члены семьи знали, что ты бестолочь, но теперь у тебя есть уникальная возможность сделать эту новость достоянием общественности. Давай, жми на кнопочку — подтверди свой статус, люди же ждут!
Вообще-то, Юлька всего на два года старше меня, но я всегда использую это против неё; она дико бесится, когда я упоминаю её возраст, и пропитанный силиконом мозг девушки выдаёт интересные вещи в ответ.
— Тебя не спросила, — зло фыркает. — У меня-то хоть есть что показать.
— Спорю, что если выкачать из тебя весь силикон, то ты станешь одной большой Марианской впадиной, — усмехаюсь и топаю к своему шкафчику в противоположную часть помещения.
Пока мозг Селезнёвой устанавливает связь с сервером — безуспешно, скорее всего — я успеваю быстренько переодеться и выскользнуть обратно в зал; на немой вопрос в глазах Лины вскидываю два больший пальца, и девушка подмигивает мне.
Мониторы, на которые выводятся картинки со всех камер, располагаются в противоположном от кассы конце зала; камеры висят у нас и снаружи, так что я наблюдаю, как Малик заправляет чей-то чёрный «Ленд Крузер» и по жестам догадываюсь, что он подкалывает стоящую на соседней колонке Лариску, на что та брезгливо отворачивается. Вижу, как Лина пробивает чек расфуфыренной мымре — видимо, владелице того самого «Крузака» — и закатывает глаза на её безразличный взмах рукой в сторону сдачи. Видимо, почувствовав мой взгляд на себе, девушка поднимает голову и машет рукой в камеру.
В заднем кармане вибрирует телефон; вытаскиваю гаджет — на экране отображается неизвестный номер. У меня жёсткое правило на этот счёт, так что я просто блокирую экран и все дальнейшие входящие с этого номера просто игнорю: надоело каждый раз слышать от разных банков, что мне одобрили кредит.
Мне потом за него чем, листьями от сирени расплачиваться?
А вот на входящий от мамы реагирую: не отвечу — будет хуже.
— Привет, мам, — привычно здороваюсь.
— Здравствуйте, Софья, — слышу незнакомый мужской голос и начинаю паниковать.
В голове за секунду проносится куча предположений — одно другого хуже: у мамы украли телефон; её сбила машина, и мне нужно искать ей сиделку; ей стало плохо, и теперь срочно требуется пересадка — у неё давно проблемы с сердцем.
Самую страшную догадку пытаюсь в голову не пускать.
— Кто это? — интересуюсь.
— Ах, да, вы меня ещё не знаете, — извиняется. — Меня зовут Константин.
Страх тут же уходит, зато меня с головой затапливает раздражение: могла бы и сама догадаться, кто так настойчиво названивал.
— Я сейчас на работе, Константин, и у меня совершенно нет времени на разговоры, — раздражённо бросаю и скидываю вызов.
А мама-то в этот раз упрямее, чем когда-либо…
От греха подальше выключаю телефон совсем — с ними у нас довольно строго, может даже до выговора и увольнения дойти. Раньше мы перед началом рабочего дня сдавали их в сейф на хранение и забирали в конце смены; сейчас просто оставляем в раздевалке — не знаю, зачем я взяла его с собой.
Наверно, чисто автоматически.
— Слушай, Романова, — появляется из ниоткуда Лариска. — Там приехал клиент на «Джипе» — может, сходишь и его обольёшь бензином?
Перебиравшая неподалёку стойку с печеньем Света противно захихикала, а Лариска, чувствуя поддержку соплеменницы, самодовольно заулыбалась.
— Я, наверно, лучше к боссу схожу — поставлю в известность о том, что ты свою колонку без присмотра оставила, — выдаю с ангельской улыбочкой.
Самодовольство моментально слетает с её лица; вместо этого она задирает нос и топает в сторону туалетов.
— Когда-нибудь я тебе всё это припомню, — шипит сквозь зубы.
Остаток рабочего дня проходит спокойно — даже скучно, я бы сказала; Малик сегодня явно не настроен на общение даже в свой законный перерыв, так что я просто уплетаю шоколадный батончик в компании Лины. А когда до конца моей смены остаётся не больше часа, меня на «ковёр» вызывает директор.
  
Вздыхаю и плетусь наверх — никак Лариска выполнила угрозу.
Поднимаюсь на второй этаж и нерешительно застываю перед дверью начальника; уже собираюсь постучать, как дверь распахивается, и из кабинета выходит довольная… Селезнёва. Мои брови удивлённо взлетают вверх, в то время как она самодовольно улыбается и топает мимо, гордо задрав голову к потолку.