Эгоист. Только с тобой
– Откажемся?
– Ты про Ковальчука слышал? Он отказался. Теперь со сломанными руками в больничке отдыхает. Говорят, месяца через три выйдет, не раньше. Какие-то железяки ему вставили, про бокс можно до конца дней забыть, хорошо, если хер удержит, чтобы поссать сходить. Касимов так просто не отпускает. Зря мы в это дерьмо влезли, – добавил раздраженно Максим, отбрасывая компресс.
Богдан тяжко вздохнул.
– У меня весовая больше, – хмуро проговорил, уже понимая, что задумал друг.
– А я быстрее. И у тебя плечо.
– Плечо до субботы пройдет. Я тебя размотаю.
– Чем больше шкаф, тем громче падает.
– Бабки пополам?
– Бабки пополам, – подтвердил Максим и, сунув сигарету в рот, щелкнул зажигалкой, – при любом раскладе.
…
Богдан открыл глаза и уставился в покачивающийся потолок с посеревшей облупившейся побелкой. Воняло хлоркой и какими-то медикаментами. Справа раздавался размеренный писк приборов. Следом послышался легкий шорох и тихое покашливание. Богдан медленно повернул голову, сталкиваясь с насмешливым взглядом темно-карих глаз. Максим лежал на соседней койке через застеленный вытертым рыжим линолеумом проход, покручивая в пальцах сигарету: курить в больнице было нельзя, но очень хотелось.
– Хуево выглядишь, тушенка, – заключил со скепсисом в голосе, смерив друга взглядом.
– Ты не лучше. Дрищ.
Оба тяжко вздохнули и помолчали.
– Мы теперь богатые? – хмуро уточнил Богдан, вернувшись к изучению проплешин на потолке.
– Хер там плавал. Богатые… Касимов не заплатил.
– В смысле не заплатил? – нахмурился непонимающе, – я же упал.
– Я упал секунды через три после тебя. Так что, с его слов, раз победителя нет, то и платить ему некому.
– Сука…
– Ага. Еще сказал, что, как восстановимся, он ждет нас на следующий бой, – небрежно добавил Максим.
И раздраженно отбросил сигарету в сторону. Действие обезболивающего заканчивалось, без него встать было практически нереально, а за предыдущее курение в кровати ему уже пообещали принудительную выписку.
…
– А ты где пропадаешь по ночам?
– Врачиню нашу трахаю, – спустя несколько секунд молчания прогудел в ответ размеренный бас.
– Не старовата она для тебя?
– Нет, – немного подумав, ответил Богдан, – ей тридцать всего.
– Ага. И тебе восемнадцать.
– Ну и что? Она красивая. А еще она, кстати, справку нам сделает. Об инвалидности.
– А дальше мы с этой инвалидностью как потом жить будем?
– А потом она исчезнет, когда Касимов отстанет, – пояснил Богдан и жестко добавил, – только бабки свои мы у него все равно заберем.
– Богдан, тебе жить надоело?
– Мы аккуратно все сделаем.
Маша
– Такое вот несостоявшееся изнасилование… Изнасилование, во время которого я даже не попыталась позвать на помощь и во время которого я вся вымокла. Как думаешь, это нормально? Может, какая-нибудь защитная реакция организма? Какой-нибудь бессознательный механизм, защищающий женские органы от повреждений в случае опасности. Может, бывает такой? У меня был курс и психофизиологии, и виктимологии, но ни о чем подобном там не рассказывалось. Ладно-ладно. Больше не буду говорить ерунду. Тут все очевидно. Я возбудилась, когда он меня трогал. Пусть и трогал без моего согласия. Дурак психованный… – я в последний раз жму на рычажок пульверизатора и отставляю его на стол, – комара хочешь?
Да. Я отменила тогда в магазине покупку Максима. А потом подумала и выкупила эту гелиамфору. Сама. У меня ей лучше будет. Правда, в последнее время бедолаге приходится постоянно выслушивать потоки моих жалоб, но она ничего, держится.
Вернувшись домой, я первым делом принимаю душ, а выйдя, беру телефон, чтобы найти какой-нибудь соответствующий моей проблеме автосервис, куда можно отвезти машину в ремонт. Когда сижу за столом в кухне, жуя бутерброд и одновременно с этим читая информацию на сайте вроде бы подходящего сервиса, телефон издает сопровождаемый вибрацией короткий писк.
«Маш, слушай, я так и не поняла, что у вас там за отношения с Максимом, но если он станет к тебе подкатывать, то будь с ним аккуратней. Он кобель. У него каждый вечер новая. А я не сдержалась, когда он про тебя спрашивал, наговорила ему лишнего и, кажется, случайно активировала в нем инстинкт самца-добытчика».
«Даш, боюсь, что он у него еще раньше активировался. Но за предупреждение спасибо».
«И как я сразу не поняла. Уже подкатывал? Ты его отшила, да? Правильно сделала. А у меня вот в свое время мозгов на это не хватило».
Я перечитываю сообщение трижды: отчего-то взгляд каждый раз спотыкается на последнем предложении, а в груди что-то неприятно свербит и припекает. Наверное, я не отвечаю слишком долго, поскольку Даша присылает еще одно сообщение:
«Работать к нам точно не придешь?»
«Нет, Даш. Не приду».
«Так я и думала. Ладно. Обращайся если что».
Только уже глубокой ночью, когда я лежу на диване, пытаясь сосредоточиться на «Вопросах детской психологии», телефон под подушкой опять издает короткий писк, сопровождаемый «вжиком» вибрации. Максим. Я больше не знаю ни одного человека, который стал бы писать мне посреди ночи. Под гулкий стук сердца в ушах открываю сообщение. Максим прислал мне фотографию своей разбитой машины и ниже один только знак вопроса.
«Максим, это случайно вышло. Я не справилась с управлением, когда выезжала с парковки».
Проходит несколько минут, но он ничего не отвечает. Не знаю, хорошо это или плохо, но в итоге не выдерживаю и отправляю ему еще одно сообщение:
«Прости, пожалуйста. Я правда не специально».
Проходит еще несколько минут, прежде чем он присылает короткое:
«Ты в порядке?»
«Да».
«Дома?»
«Да».
Глава 7
Маша
В общем, в этот раз я все тщательно проверила. Владелец этого клуба какой-то Лев Касимов. У него вторая по размерам сеть ночных клубов в городе. Никаких Максимов и Богданов. Вероятнее всего, они вообще с ним конкуренты. Правда, если о «Пульсе» и других клубах Максима и Богдана при желании можно найти кучу всякой информации, поскольку у них есть в том числе и официальный сайт (и что мне помешало хоть одним глазком заранее туда заглянуть? Поразительная халатность!), то про сеть с названием «Бабочка» никакой особой информации нет, разве что куча хвалебных отзывов, оставленных якобы посетителями и вызывающих подозрение, что все они или покупаются, или подчищаются, так как отрицательных среди нет. Во всяком случае, ничто не мешает мне провести небольшую разведку. Условия при описании вакансии они предлагают заманчивые. Немаловажно, что именно этот клуб, куда я сейчас направляюсь, находится не так уж далеко от моего дома, и это очень удобно, что сюда в случае чего я могу дойти пешком, тем более что, после того как я въехала на стоянке в машину Максима, моя машина теперь в ремонте.
Обстановка тут какая-то вульгарная, что ли. Если «Пульс» выглядит, я бы сказала, ультрасовременным и стильным – голубая неоновая подсветка, строгие стремительные линии, много стали, кожи и зеркал – то здесь же… слишком много красного, слишком много черного. Одни эти красные абажуры над столиками чего стоят. Для чего они в клубе? На бордель какой-то похоже.
За частью столиков уже сидят посетители: в отличие от «Пульса», здесь собеседование назначили на вечер и причины становятся понятны сразу же. Девушка-администратор, высокая стройная брюнетка со стрижкой каре, представившаяся Полиной, торопливо поясняет на ходу, ведя меня к двери комнаты для персонала:
– Все просто, Маш. Выйдешь на пару часов в зал, я смотрю, как ты справляешься, если все в порядке – могу хоть завтра в смену поставить.
– А оформление?
Полина на пару секунд зависает, потом неохотно поясняет:
– Если очень нужно, могу и оформить. Но я так поняла, тебе как подработка нужна. Уверена, что сможешь с основной работой совмещать? Если смены совпадут, где-то прогул получится.