Эгоист. Только с тобой
– Я думала, график заранее составляется.
– Заранее-то заранее, но всякое ведь бывает. Ты подумай. С зарплатой мы не обманываем, можешь у девочек спросить. Чаевые от клиентов все себе можешь забирать.
В комнате для персонала Полина выдает мне форму – широкую неприталенную черную тунику из жесткого хлопка и такие же брюки.
– Полин, извини, мне кажется, она несвежая.
– Да?
Полина протягивает руку, забирая у меня форму, и принюхивается.
– Может, и несвежая. Сейчас, подожди.
Решив вопрос с формой, ждет, пока переоденусь, всунув сигарету внутрь маленького прямоугольного устройства и задумчиво поглядывая в мою сторону. Сразу из комнаты для персонала ведет на кухню и показывает основные помещения. Говорит, что пока работать я буду в главном зале – он тут один, тот, что с красными абажурами. После этого я беру ручку, блокнот, которые можно разместить внутри широкого кармана на тунике спереди, и иду к столикам. Народу в зале за это время поприбавилось.
Работа несложная, ничего такого, чем бы я уже не занималась когда-то, но мне здесь не по себе. Если в «Пульсе» было очевидным, что Даша нацелена на организацию фееричного шоу, то здесь же девушки с безразличным лицом и каким-то пустым взглядом лениво елозят почти голым задом в крошечных стрингах по пилону, даже не пытаясь придать танцу хоть какой-то элемент артистичности.
К какому бы столику я ни подошла, каждый раз ловлю на себе странные взгляды: тяжелые, давящие, оценивающие. И это несмотря на свободную, практически бесформенную, одежду. Словно я не официантка, а товар на магазинной полке. Так смотрят даже те мужчины, которые пришли со спутницами, хотя таких тут почти нет. Вообще, практически весь контингент клуба состоит из мужчин разных возрастов, и танцующие девушки периодически уходят с одним из них куда-то вглубь коридора, иногда с двумя или тремя, а то и с целой компанией.
Чаевые тем не менее оставляют хорошие, и в целом вечер проходит без каких-либо эксцессов.
Когда я переодеваюсь обратно в свои блузку и брюки в комнате для персонала, то все еще пребываю в раздумьях относительно того, как надолго смогу тут задержаться и смогу ли в принципе. Вроде бы все хорошо, но какое-то непонятное, липкое и неприятное, ощущение никак не покидает.
– Маш, ну что? Вроде неплохо справляешься. Я завтра поставлю тебя в смену? А то у нас совсем завал.
– Ладно, Полин, – все-таки соглашаюсь, – но не обещаю, что задержусь у вас надолго. Мне подработка на время только нужна.
В конце концов, получается, что мне будет даже на руку отсутствие официального оформления. В любой момент смогу отказаться, если передумаю. И что-то мне подсказывает, что очень скоро передумаю, поскольку сомнения никуда не делись, а обнадеживать Полину и тем более подставлять кого-то внезапным исчезновением не хочется. Полина вроде неплохая девушка, хотя иногда в течение вечера я ловила на себе ее взгляды, почти такие же, как у мужчин за столиками. И от этого тоже не по себе.
– Тогда договорились, – Полину сомнение в моем голосе нисколько не смущает, – завтра к восьми тебя жду. Слушай, пока не ушла. Там директор приехал. Занеси ему кофе, пожалуйста. Он у себя в кабинете. Первая дверь направо, как из зала выходишь.
– Хорошо, Полин. Только я уже переоделась.
– Ничего страшного, – отмахивается, – ему это без разницы. Только предупреди его сразу, что ты официанткой.
Нужная дверь находится в начале того коридора, который ведет из зала, судя по всему, к административным помещениям и никак не связан с тем крылом, куда девушки уходили для приватных танцев с посетителями.
Директор, тот самый Лев Касимов, сидит в мягком низком кожаном кресле в глубине кабинета, заставленного явно дорогой, но безвкусной и разномастной мебелью. Слева от него большой рабочий стол с лакированной темно-бордовой поверхностью, справа – низенький и стеклянный на стальных ножках.
Я обычно никогда не сужу людей по внешности, но не могу не отметить, что наружность у него, под стать кабинету, на редкость отвратительная. Рыхлая неровная кожа лица, широкий приплюснутый нос, тонкие бледные губы-ниточки и бритый затылок. Зато фигура… настоящий шкаф. Гора мышц под темно-синим вязаным пуловером с воротником под горло, который совершенно ему не идет из-за того, что шея у него толстая и короткая, и серыми брюками. Впрочем, это не мешает мне вежливо улыбаться ему, когда я ставлю поднос с кофе на стол, решив выбрать тот, который низенький и стеклянный.
– Добрый вечер. Ваш кофе, пожалуйста.
– Новенькая?
Глаза у него маленькие, глубоко посаженные, а взгляд въедливый и тяжелый. При этом лицо никак не меняет своего выражения, только глаза, буравящие, впивающиеся, словно живут какой-то своей отдельной жизнью. Чувствую себя голой под этим протыкающим насквозь взглядом.
– Да. Официанткой к вам устраиваюсь, – отвечаю, разгибаясь, – сегодня стажировка, а завтра в смену выхожу, – и решаю, что правильно будет сразу предупредить и его тоже, – но я на время только, – поясняю с улыбкой, – потом планирую…
– Зовут как? – перебивает, не дослушав.
Ну и манеры.
– Маша.
– Дерьмовое имя, – бьет словами наотмашь, помолчав, и с той же интонацией добавляет: – Сиськи покажи.
Что, простите? Мне это послышалось сейчас? Улыбка моментально сползает с моего лица. Директора клубов нынче что, все на голову отбитые?
– Оглохла? Раздевайся, сказал.
– Прошу прощения, Лев… – черт. Я и отчества его не знаю. Да плевать, – как вас там… вы в своем уме?
– Делай, что сказано. Или о том, чтобы еще хоть куда-то устроиться в этом городе, можешь забыть. Работать сможешь исключительно у меня. Только будешь делать это бесплатно.
Ну точно больной. У него или делирий, или шизофренический психоз. Говорят, с психами спорить нельзя, но за последнее время я порядком устала от мужчин, возомнивших себя центром мироздания. Про какую бесплатную работу он говорит? Я что-то упустила, и у нас в стране снова ввели крепостное право? По крайней мере, без работы в магазине я точно не останусь. Наш директор – Марк Петрович – известный ученый, химик-биолог, у него куча всяких разработок в этой области плюс он довольно состоятельный бизнесмен. У него сеть цветочных магазинов, торгующих редкими и экзотическими растениями, в одном из которых я как раз-таки и работаю, и своя линейка натуральной косметики. Думаю, у него хватит ресурсов противостоять возможному натиску, но, чтобы этот бандит попытался надавить на него из-за моей скромной персоны, рискуя тем, что это дело получит огласку, – весьма маловероятно. Работать по профессии я устроюсь еще очень и очень нескоро. Думаю, к тому моменту, когда я получу диплом, он про меня и думать забудет. Так что остается только…
– Как?! – наигранно охаю, – то есть я больше не смогу устроиться работать официанткой?! Какой ужас! – и жестко добавляю: – Что поделать. Придется отказаться от главной мечты всей жизни.
– Дерзкая, значит, сучка? – уточняет, медленно поднимаясь из кресла, – это ничего. Обожаю ломать маленьких блядей.
– Пошел к черту. Больной.
За это время я, пятясь назад, шажок за шажком уже добралась до двери, врезавшись в нее спиной. Стремительно разворачиваюсь, дергаю дубовое полотно на себя и… влетаю прямо в грудь здоровенного амбала, стоящего сразу за дверью.
– Не выпускать, – раздается короткий приказ у меня за спиной.
Вот черт! Я же уверена была, что смогу удрать. Отступаю спиной обратно за порог кабинета и медленно закрываю дверь. Снова разворачиваюсь и, еще не успеваю опомниться, как в это же мгновение щеку обжигает увесистый удар тыльной стороны ладони, так что я, не удержавшись, валюсь коленями на пол. Он меня ударил…
Мужчина хватает мои волосы почти у самого лба и идет обратно к креслу, волоча меня за собой, так что мне приходится буквально ползти следом. Сам он при этом идет, будто бы вообще не напрягаясь и будто бы все происходящее для него настолько привычно, как если бы он нес пакет с продуктами из магазина, а не тащил за волосы живого человека. Швырнув меня на пол у кресла, усаживается обратно и повторяет свой приказ тем же тоном, что говорил до этого: