Одиссея
Богу, конечно, легко передвинуть её на другое
Место, но между людьми и сильнейший, хотя б и рычаг он
Взял, не шатнул бы её; заключалася тайна в устройстве
Этой кровати. И я, не иной кто, своими руками
19 °Cделал её. На дворе находилася маслина с тёмной
Сению, пышногустая, с большую колонну в объёме;
Маслину ту окружил я стенами из тёсаных, плотно
Сложенных камней; и, свод на стенах утвердивши высокий,
Двери двустворные сбил из досок и на петли навесил;
195 После у маслины ветви обсёк и поблизости к корню
Ствол отрубил топором, а отрубок у корня, отвсюду
Острою медью его по снуру обтесав, основаньем
Сделал кровати, его пробуравил, и скобелью брусья
Выгладил, в раму связал и к отрубку приладил, богато
200 Золотом их, серебром и слоновою костью украсив;
Раму ж ремнями из кожи воловьей, обшив их пурпурной
Тканью, стянул. Таковы все приметы кровати. Цела ли
Эта кровать и на прежнем ли месте, не знаю; быть может,
Сняли её, подпилив в основании масличный корень».
205 Так он сказал. У неё задрожали колена и сердце.
Признаки все Одиссеевы ей он исчислил; заплакав
Взрыд, поднялась Пенелопа и кинулась быстро на шею
Мужу и, милую голову нежно целуя, сказала:
«О, не сердись на меня, Одиссей! Меж людьми ты всегда был
21 °Cамый разумный и добрый. На скорбь осудили нас боги;
Было богам неугодно, чтоб, сладкую молодость нашу
Вместе вкусив, мы спокойно дошли до порога весёлой
Старости. Друг, не сердись на меня и не делай упрёков
Мне, что не тотчас, при виде твоём, я к тебе приласкалась;
215 Милое сердце моё, Одиссей, повергала в великий
Трепет боязнь, чтоб меня не прельстил здесь
какой иноземный
Муж увлекательным словом: у многих коварное сердце.
Слуха Елена Аргивская, Зевсова дочь, не склонила б
К лести пришельца и с ним не бежала б, любви покоряся,
220 В Трою, когда бы предвидеть могла, что ахеяне ратью
Придут туда и её возвратят принуждённо в отчизну.
Демон враждебный Елену вовлёк в непристойный поступок;
Собственным сердцем она не замыслила б гнусного дела,
Страшного, всех нас в великое бедствие ввергшего дела.
225 Ты мне подробно теперь, Одиссей, описал все приметы
Нашей кровати – о ней же никто из живущих не знает,
Кроме тебя, и меня, и рабыни одной приближённой,
Дочери Актора, данной родителем мне при замужстве;
Дверь заповеданной спальни она стерегла неусыпно.
230 Ты же мою, Одиссей, убедил непреклонную душу».
Кончила. Скорбью великой наполнилась грудь Одиссея.
Плача, приникнул он к сердцу испытанной,
верной супруги.
В радость, увидевши берег, приходят пловцы, на обломке
Судна, разбитого в море грозой Посейдона, носяся
235 В шуме бунтующих волн, воздымаемых силою бури;
Мало из мутносолёной пучины на твёрдую землю
Их, утомлённых, изъеденных острою влагой, выходит;
Радостно землю объемлют они, избежав потопленья.
Так веселилась она, возвращённым любуясь супругом,
240 Рук белонежных от шеи его оторвать не имея
Силы. В слезах бы могла их застать златотронная Эос,
Если б о том не подумала дочь светлоокая Зевса:
Ночь на пределах небес удержала Афина; Деннице ж
Златопрестольной из вод океана коней легконогих,
245 С нею летающих, Лампа и брата его Фаэтона
(Их в колесницу свою заложив), выводить запретила.
Так благонравной супруге сказал Одиссей хитроумный:
«О Пенелопа, ещё не конец испытаниям нашим;
Много ещё впереди предлежит мне трудов несказанных,
250 Много я подвигов тяжких ещё совершить предназначен.
Так мне пророка Тиресия тенью предсказано было
Некогда в области тёмной Аида, куда нисходил я
Сведать, настанет ли мне и сопутникам день возвращенья.
Время, однако, идти, Пенелопа, на ложе, чтоб, в сладкий
255 Сон погрузившись, свои успокоить усталые члены».
Умная так отвечала на то Одиссею царица:
«Ложе, возлюбленный, будет готово, когда пожелает
Сердце твоё: ты по воле богов благодетельных снова
В светлом жилище своём и в возлюбленном крае отчизны;
260 Если же всё наконец по желанью исполнили боги,
Друг, расскажи мне о новых тебе предстоящих напастях;
Слышать и после могла б я о них; но мне лучше немедля
Сведать о том, что грозит впереди». Одиссей отвечал ей:
«Ты, неотступная! Странно твоё для меня нетерпенье.
265 Если, однако, желаешь, я всё расскажу; но не будет
Радостно то, что услышишь; и мне самому не на радость
Было оно. Прорицатель Тиресий сказал мне: «Покинув
Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься
Странствовать снова и странствуй,
покуда людей не увидишь,
270 Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,
Также не зревших ещё на водах кораблей быстроходных,
Пурпурногрудых, ни вёсел, носящих, как мощные крылья,
Их по морям. От меня же узнай несомнительный признак;
Если дорогой ты путника встретишь
и путник тот спросит:
275 «Что за лопату несёшь на блестящем плече, иноземец?» —
В землю весло водрузи – ты окончил своё роковое,
Долгое странствие. Мощному там Посейдону принесши
В жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,
В дом возвратись и великую дома сверши гекатомбу
280 Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,
Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном
Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину
Встретишь, украшенный старостью светлой,
своим и народным
Счастьем богатый». Вот то, что в Аиде сказал мне Тиресий».
285 Выслушав, умная так Пенелопа ему отвечала:
«Если достигнуть до старости нам дозволяют благие
Боги, то есть упованье, что наши беды прекратятся».
Так говорили о многом они, собеседуя сладко.
Тою порой Евринома с кормилицей, факелы взявши,
290 Ложе пошли приготовить из многих постилок; когда же
Было совсем приготовлено мягкоупругое ложе,
Лечь на постелю свою, утомяся, пошла Евриклея;
Факел пылающий в руки взяла Евринома и в спальню
Их повела, осторожно светя перед ними; с весельем
295 В спальню вступили они; Евринома ушла; а супруги
Старым обычаем вместе легли на покойное ложе.
Скоро потом Телемах, свинопас и Филойтий, окончить
Пляску велев, отослали служанок и сами по тёмным
Горницам, всех отпустив, разошлись, там легли и заснули.
300 Тою порою, утехой любви удовольствовав душу,
Нежно-весёлый вели разговор Одиссей с Пенелопой.
Всё рассказала она о жестоких, испытанных ею
Дома обидах: как грабили дом женихи беспощадно,
Сколько быков круторогих, и коз, и овец, и свиней там
305 Съедено ими, и сколько кувшинов вина дорогого
Выпито. Выслушав, всё о себе в свой черёд рассказал он:
Сколько напастей другим приключил и какие печали
Сам испытал. И внимала с весельем она, и до тех пор
Сон не сходил к ней на вежды, покуда не кончилась повесть.
310 Он рассказал: как вначале ограбил киконов; как прибыл
К людям, которые лотосом сладким себя насыщают;
Что потерпел от циклопа и как за товарищей, зверски
Сожранных им, отомстил и от гибели спасся плачевной;
Как посетил гостелюбца Эола, который радушно
315 Принял его, одарил и отправил домой; как в отчизну
Злая судьба возвратиться ему не дала; как обратно
В море его, вопиющего жалобно, буря умчала;
Как принесён был он к брегу лихих лестригонов: они же
Разом его корабли и сопутников меднообутых
320 Всех истребили; а он с остальным кораблём чернобоким
Спасся. Потом рассказал он о хитрых волшебствах Цирцеи;
Также о том, как в туманную область Аида, в котором
Душу Тиресия велено было спросить, быстроходным
Был приведён кораблём, там умерших товарищей тени