Одиссея
325 Встретил и матери милой отшедшую душу увидел;
Как он подслушал сирен сладострастно-убийственный
голос;
Как меж плавучих утёсов, Харибдой и Скиллой, которых
Смертный ещё ни один не избегнул, прошёл невредимо;
Как святотатно товарищи съели быков Гелиоса;
330 Как в наказанье за то был корабль их губительным громом
Зевса разрушен и всех злополучных сопутников бездна
Вдруг поглотила, а он, избежав истребительной Керы,
К брегу Огигии острова был принесён, где Калипсо
Нимфа его приняла и, желая, чтоб был ей супругом,
335 В гроте глубоком его угощала и даже хотела
Дать напоследок ему и бессмертье, и вечную младость,
Верного сердца, однако, его обольстить не успела;
Как принесён был он бурей на остров людей феакийских,
С честью великой его, как бессмертного бога, принявших;
340 Как, наконец, в корабле их он прибыл домой, получивши
Множество меди, и злата, и риз драгоценных в подарок.
Это последнее он рассказал уж в дремоте, и скоро
Сон прилетел, чарователь тревог, успокоитель сладкий.
Добрая мысль родилась тут в уме светлоокой Паллады:
345 В сердце своём убедившись, что сном безмятежным на ложе
Подле супруги довольно уже Одиссей насладился,
Выйти из вод Океана велела она златотронной
Эос, чтоб светом людей озарить; Одиссей пробудился.
С мягкого ложа поднявшись, сказал он разумной супруге:
350 «Много с тобой, Пенелопа, доныне мы бед претерпели
Оба: ты здесь обо мне, ожидаемом тщетно, крушилась;
Я осуждён был Зевесом отцом и другими богами
Странствовать, надолго с милой отчизной
моей разлучённый.
Ныне опять мы на сладостном ложе покоимся вместе.
355 Ты наблюдай, Пенелопа, за всеми богатствами в доме,
Я же потщусь истреблённое буйными здесь женихами
Всё возвратить: завоюю одно; добровольно другое
Сами ахейцы дадут, и уплатится весь мой убыток.
Надобно прежде, однако, наш сад плодовитый и поле
360 Мне посетить, чтоб увидеть отца, сокрушённого горем.
Ты ж без меня осмотрительна будь, Пенелопа. С восходом
Солнца по городу быстро раздастся молва о убийстве,
Мной совершённом, о гибели всех женихов многобуйных.
Ты удалися с рабынями вместе наверх и сиди там
365 Смирно, ни с кем не входя в разговор, никому не являйся».
Кончив, на плечи свои он накинул прекрасную броню,
Сына с Филойтием, с верным Евмеем позвал и велел им
Также Ареево в руки оружие взять и облечься
В брони; то было исполнено; крепкою медью покрывшись,
370 Вышли они, Одиссей впереди, из ворот. Восходила
В тихом сиянии Эос. Афина их, мглой окружённых,
Вывела тайно по улицам людного города в поле.
Содержание двадцать четвёртой песни
Сороковой день
Души женихов, приведённые Эрмием в Аид, встречают там Ахиллеса и Агамемнона. Амфимедон рассказывает о погибели женихов Агамемнону, который воздаёт хвалу мужественному Одиссею и благонравной Пенелопе. Тем временем Одиссей открывается отцу; за обедом он узнан Долионом и его сыновьями. Весть о погибели женихов возбуждает в городе мятеж. Евпейт ведёт своих сообщников против Одиссея. Одиссей остаётся победителем. Между враждующими заключается мир с помощью Афины.
Песнь двадцать четвёртая
Эрмий тем временем, бог килленийский, мужей
умерщвлённых
Души из трупов бесчувственных вызвал; имея в руке свой
Жезл золотой (по желанью его наводящий на бодрых
Сон, отверзающий сном затворённые очи у сонных),
005 Им он махнул, и, столпясь, полетели за Эрмием тени
С визгом; как мыши летучие, в недре глубокой пещеры,
Цепью к стенам прилепленные, если одна, оторвавшись,
Свалится наземь с утёса, визжат, в беспорядке порхая, —
Так, завизжав, полетели за Эрмием тени; и вёл их
010 Эрмий, в бедах покровитель, к пределам тумана и тленья;
Мимо Левкада скалы и стремительных вод Океана,
Мимо ворот Гелиосовых, мимо пределов, где боги
Сна обитают, провеяли тени на асфодилонский
Луг, где воздушными стаями души усопших летают.
015 Первая им повстречалася тень Ахиллеса Пелида;
С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов,
Бодрый Аякс, красотою и мужеством бранным и силой,
После Пелеева сына, ахеян других затмевавший.
Лёгкой толпою они окружили их. Тихо и грустно
020 Тень Агамемнона, сына Атреева, тут подошла к ним;
Следом за ней подошли и все тени товарищей, падших
В доме Эгиста с Атридом, с ним вместе постигнутых роком.
Слово душа Ахиллеса к душе Агамемнона прежде
Всех обратила: «Атрид, нам казалось, что Зевс громолюбец
025 Боле к тебе, чем к героям другим, благосклонствовал: им ты
Был над владыками сильными первовластителем сделан
В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы.
Но и тебе повстречать на земле предназначено было
Страшную Мойру, которой никто не избег из рождённых.
030 О, для чего, окружённый величием, властью и славой,
Ты не погиб меж товарищей бранных у стен Илиона!
Холм бы над прахом твоим был насыпан ахейцами, сыну
Славу великую ты навсегда бы в наследство оставил;
Ныне ж плачевною смертью по воле судьбины погиб ты».
035 Тень Агамемнона тени Пелидовой так отвечала:
«Сын Пелеев, избранник богов, ты завидно был счастлив;
Пал далеко от Аргоса в троянской земле ты, но пало
Много тобой умерщвлённых троян вкруг тебя, и за труп твой
Бились ахейцы славнейшие; ты же под вихрями пыли,
040 Тихий, огромный и страшный, лежал там,
забыв колесничный
Бой; и день целый мы билися все за тебя, и конца бы
Не было битве, когда бы Зевес не развёл нас грозою.
Вынесши тело из боя твоё, к кораблям возвратились
С ним мы; его положивши на одр и водою омывши,
045 Маслом натёрли прекрасную голову; много рыдало
Вкруг бездыханного трупа ахеян, свои от печали
Волосы рвавших. И с нимфами моря из бездны глубокой
Вышла скорбящая мать; и раздался её несказанный
По морю крик: трепетание страха проникло ахеян;
050 Все всколебались, и все б к кораблям убежали глубоким,
Если бы их не успел удержать многознающий старец
Нестор, всегда подававший советы разумные; полный
Мыслей благих, обратяся к товарищам, так им сказал он:
«Стойте, ахейцы! Куда вы бежите, аргивяне? Что вас
055 Так испугало? То с нимфами моря из бездны глубокой
Скорбная мать подымается мёртвого сына увидеть».
Так он сказал; ободрились ахейские мужи. И труп твой
Нимфы прекрасные, дочери старца морей, окружили
С плачем и светло-божественной ризой его облачили;
060 Музы – все девять – сменяяся, голосом сладостным пели
Гимн похоронный; никто из аргивян с сухими глазами
Слушать не мог сладкопения Муз, врачевательниц сердца;
Целых семнадцать там дней и ночей над тобой проливали
Горькие слёзы бессмертные боги и смертные люди;
065 Но на осьмнадцатый день был огню ты торжественно предан;
Мелкого много скота и быков криворогих убили
В почесть твою; и в божественной ризе, помазанный сладким
Мёдом и мазью душистою, был ты сожжён; и ахейцы,
В медь облачась, у костра, на котором сгорал ты, кипели,
070 Конные, пешие, в быстрых блестя колесницах; великий
Говор и шум был; когда же Гефестово пламя пожрало
Труп твой, с восходом Денницы мы собрали белые кости,
Чистым вином их омыли, умастили мазью; златую
Урну дала сокрушённая мать; Дионис ей, сказала,
075 Ту подарил драгоценную урну, созданье Гефеста.
Ныне хранятся в ней кости твои, Ахиллес лучезарный,
Вместе с костями Патрокла, погибшего прежде во брани,
Но далеко от костей Антилоха, который тобою,
После Патрокловой смерти, всех боле ахеян любим был.