Шеф с системой. Противостояние (СИ)

— Не упрусь, Михаил Игнатьевич, — я покачал головой. — Потому что мы пойдем к людям домой.
— Домой? — переспросила Зотова.
— Горячая пицца и еда с доставкой к порогу.
Зотова пренебрежительно фыркнула:
— Пока довезешь по морозу — суп льдом покроется. Кому нужны холодные помои?
— Не покроется. Двойные короба, войлок. От кухни до любой усадьбы — максимум полчаса. Приедет с пылу с жару.
  
Купец Семенов с соседнего стола недоверчиво покачал головой:
— Баловство. У кого есть деньги, у того и кухарка своя имеется.
— Кухарка кашу варит, — возразил я. — А мы привезем трактир. В городе полно людей при деньгах: мастера, приказчики, конторские. На походы в едальни у них времени нет, а вкусно кушать любят все.
— И кто повезет? — спросил посадник. — Извозчиков нанимать разоришься.
— Местные. Слободские парни. Выдам форму, обучу.
— Слободские? — хмыкнул Глеб Дмитриевич, дядя Кати. — Да они эту еду за первым же углом сами сожрут.
— Не сожрут, — отрезал я. — Потому что будут знать: за каждый недовезенный заказ Гриша с них спросит, а за честную работу они получат столько, сколько на разгрузке барж за месяц не заработать.
Елизаров, уже наливший себе новую порцию, одобрительно крякнул: подход с кнутом и пряником был ему понятен.
— Ладно, средних ты окучил, — купец ткнул в меня вилкой. — А с чернью что? Стражники, работяги, грузчики? Их в городе тысячи. Им твои короба с подогревом не по карману.
— Для них — другой подход, — ответил я. — Харчевни быстрого питания. Пельменные, пирожковые. Зашел, получил горячую тарелку, поел и ушел. Сытно и по честной цене.
— И где вы намерены это открывать? — поинтересовался Шувалов.
— Везде, где есть спрос. Возле рынков, застав, мануфактур.
Ювелир, до этого только слушавший, подался вперед:
— Боярин Александр… А если купец захочет открыть такую пельменную? Скажем, я ставлю стены и печи, а вы даете рецептуру и… бренд, как вы это называете.
Но прежде чем я успел кивнуть, с конца стола раздался сухой голос купца Семенова:
— Пустое это. Белозеров не пустит. Он с каждой уличной харчевни десятину берет. Гильдия весь город держит.
Разговоры за столом стихли. Имя главы Гильдии отрезвило многих. Купцы переглянулись — связываться с монополистом никто не хотел.
— Ты что же, Сашка, — Елизаров прищурился, глядя на меня. — С Гильдией воевать удумал?
— Я собираюсь вести дела, Данила Петрович, — спокойно ответил я. — А Гильдия… Они кормят народ дорого и скверно. Белозеров держится за счет того, что у людей нет выбора. Я этот выбор дам.
Михаил Игнатьевич смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом. Для него, как для градоначальника, торговая война сулила беспорядки, но в то же время монополия Белозерова давно стояла поперек горла и ему самому.
— Смелое заявление, боярин Веверин, — холодно произнес посадник. — Смотрите, не надорвитесь.
— Сначала я укреплю то, что есть, Михаил Игнатьевич, — я чуть склонил голову. — Ресторан, сыры, доставка, а потом… потом поговорим о пельменных.
Зотова, наблюдавшая за этим спором с легкой полуулыбкой, вдруг сменила тему.
— А земля, Александр? В чьей собственности сейчас участки вокруг ресторана?
— В основном, в частной. Есть неплохие дома, а есть и брошенные, пустые лачуги, Аглая Павловна.
— Пока что, — уточнила она.
— Пока что. Мои люди получают хорошее жалованье и вот когда в район приходят большие деньги, грязь исчезает.
Елизаров крякнул. Как прожженный торгаш, он умел считать на три хода вперед.
— Земля в рост пойдет, — не спросил, а утвердительно буркнул купец.
— Уже идет, Данила Петрович. Пока Слободка считается выгребной ямой, участки отдают за медяк, но через год здесь будет самая дорогая недвижимость в городе. Потому что здесь будет безопасно и вкусно.
За столом повисла плотная тишина. Серьезные люди думали о прибыли.
Зотова сухо рассмеялась:
— Браво, боярин. Изящно. Вы сливаете нам эту информацию, чтобы мы побежали скупать здесь землю. А раз здесь будет наша собственность, мы сами же, своими связями и стражей, будем защищать этот район от посягательств Гильдии. Чужими руками жар загребаете?
— Я предлагаю взаимную выгоду, сударыня.
Елизаров хмыкнул и просто налил себе вина, но я заметил, как он двигает губами, словно подсчитывая что-то в уме. Семёнов тоже не проронил ни слова, но незаметно достал маленькую записную книжку. Даже Посадник, до этого хранивший нейтралитет, задумчиво разглядывал скатерть. Как градоначальнику, ему было крайне выгодно, чтобы самый криминальный район облагородился за частный счет.
Официальная часть вечера закончилась. Гости разбились на кучки. Елизаров что-то тихо втолковывал ювелиру. Шувалов с Глебом Дмитриевичем склонились над салфеткой, на которой уже торопливо чертили схему улиц Слободки.
Наживка была проглочена.
Я отошел к окну. За спиной гудел зал: купцы делили еще не купленную землю, звякали кубки.
— Изящная работа, боярин.
Я обернулся. Екатерина стояла рядом, глядя не на меня, а на суету за столами. В полумраке она казалась старше и серьезнее.
— Рад, что вам понравилось, Екатерина Андреевна. Ужин удался.
Она покачала головой, сделав глоток из бокала.
— Я не про еду, а про то, как вы только что стравили местную знать с Гильдией, пообещав им барыши от грязного района. Вы ведь понимаете, что натравили на Белозерова его же собственных клиентов?
Я промолчал. Она видела слишком глубоко для столичной гостьи.
— Елизарову нужны деньги, Посаднику — порядок, Шувалову — влияние, — продолжила она тихо, перечисляя. — И вы всем им дали ровно то, чего они хотели. Связали их одним Вашим интересом.
Она наконец повернулась и посмотрела без кокетства мне прямо в глаза.
— Вы строите государство в государстве, Александр. Мой дядя называет это узурпацией.
— Я называю это коммерцией, — спокойно ответил я.
— Называйте как хотите, но Белозеров не дурак, раз построил гильдию. Как только ваши курьеры выйдут на улицы, а купцы начнут скупать участки, Гильдия поймет, что петля затягивается.
— Поймет, — согласился я. — Обязательно поймет.
— И вас не пугает то, что будет дальше?
Я посмотрел за окно. Над Слободкой догорал багровый зимний закат.
— Если бояться огня, Екатерина, не стоит подходить к плите.
Она смотрела на меня еще несколько секунд. В ее взгляде мелькнуло что-то похожее на азарт. Аристократическая скука слетела окончательно.
— Значит, будет пожар, — она чуть подняла бокал, словно салютуя. — Что ж. Посмотрим, кто сгорит первым. Доброй ночи, боярин.
Она развернулась и пошла к дяде, оставив за собой тонкий шлейф духов.
Я проводил её взглядом. Столичная гостья оказалась не просто зрителем. Она приехала сюда за чем-то своим, и моя война её явно не пугала. Скорее, развлекала. Или… открывала какие-то возможности.
В любом случае, времени на загадки у меня не было.
«Десерт, — напомнил я себе. — А завтра — война».
Громкий бас Елизарова заставил меня обернуться.
— Сашка, кончай шептаться по углам! — купец, уже изрядно раскрасневшийся, требовательно постучал тяжелым перстнем по столу. — Мы дела обсудили, животы набили, а где финал? Ты нам сладкое обещал!
— Данила Петрович прав, — поддержала Зотова с легкой улыбкой. — Вы весь вечер обещали нас удивить, боярин. Пора платить по счетам.
Я кивнул. Пора.
— Десерт будет, Аглая Павловна. Но такое блюдо не терпит ожидания. Его нужно собирать прямо перед подачей. Прошу прощения, я оставлю вас на пять минут.
— Опять огненное представление? — с надеждой спросил Шувалов.
— Нет. В этот раз — чистый холод.
  
Я направился к кухне. Разговоры за спиной стихли. Гостям было интересно.
У самой двери меня перехватил Матвей.
— Шеф, всё готово, — тихо отчитался он, вытирая руки о фартук. — Сливки створожили как учили, палочки напекли.
— Хорошо.