Бывшие. Ночь изменившая все (СИ)

Гостиная кажется огромной и пустой. В доме полнейшая тишина. Иногда только из кухни что-то доносится еле слышно. Не могу сидеть. Стою посреди дома, скрестив руки, будто пытаясь удержать в себе страх, который вот-вот разорвет меня изнутри. Каждый звук за окном заставляет сердце замирать, а потом биться с новой, болезненной силой. Каждый раз мне кажется что это Макс. Но нет, не он. Проходит еще минута. Еще одна. Я схожу с ума.
  
И вот, наконец, слышу глухой рокот двигателя, резкое торможение под окнами. Я замираю, не дыша. Дверь распахивается и входит Ветров. Один… Без моего малыша
Весь мир сужается до одной точки — до Макса. У него разбита губа. На его светлой рубашке, багровые, ужасающие пятна.
— Что случилось⁈ — мой голос — это не мой голос, это визг загнанного зверя. Я бросаюсь к нему, хватаю его за рукав, впиваюсь взглядом в его лицо. — Где Тема⁈ Где мой сын⁈
Но в его глазах нет паники. Он кладет свою большую ладонь мне на плечо.
— Все хорошо, Алиса. Я нашел его.
От этих слов у меня подкашиваются ноги, но следующая фраза снова вбрасывает в меня адреналин.
— Его сейчас осматривает врач.
— Врач⁈ — я почти кричу, тряся его за рукав. — Что с ним? Почему врач⁈ Что они с ним сделали⁈ Немедленно вези меня к нему! Сейчас же! Почему его тут нет⁈
Паника, слепая и всепоглощающая, заливает меня с головой. Я не думаю, не анализирую. Только чувствую леденящий ужас. Врач. Значит, что-то не так. Значит, он болен, ранен, умирает…
— Алиса! — голос Макса гремит, как удар, он хватает меня за плечи и с силой встряхивает. — Успокойся! Посмотри на меня!
Его пальцы впиваются в меня почти до боли.
— Ты слышишь меня⁈ Все хорошо! Артем в порядке! Он просто напуган и переутомлен! Врач — для перестраховки! Я приехал, чтобы забрать тебя и отвезти к нему!
Он говорит это четко, медленно, вбивая каждое слово мне в сознание. И только сейчас, сквозь туман истерики, до меня доходит смысл. «В порядке». «Просто напуган». «Для перестраховки».
И меня отпускает. Резко, как будто перерезали туго натянутую струну. Ноги окончательно подкашиваются, и я просто повисаю на его руках, беззвучно трясясь в немом плаче.
Он не говорит больше ничего. Просто притягивает меня к себе, обнимая крепко, но уже без той встряхивающей силы. Слышу громкий, ровный стук его сердца.
— Все хорошо, — снова говорит он, и теперь его голос тихий, низкий, прямо у моего уха. Он медленно гладит меня по волосам, по спине.
— Слышишь? Все позади. Он ждет тебя.
Я просто плачу, всхлипывая, как ребенок, и не могу остановиться. Это слезы облегчения, сметающие всю боль, весь страх. Артемка нашелся, он цел, и я скоро буду рядом с ним. Это единственное, что имеет сейчас значение.
  
Глава 24
 
Алиса.
Я не помню, как мы сели в машину. Помню только, как Макс вел меня под руку, крепко придерживая, будто я была хрустальной куклой, которая могла рассыпаться в любой момент. Я сижу, прижавшись лбом к холодному стеклу, и все еще не могу поверить, что мой кошмар вот-вот закончится. Не вижу дороги. Не понимаю, где мы, куда поворачиваем, сколько прошло времени. Всё, что держит меня в реальности, ладонь Макса, сжимающая мою руку, и его низкое, глухое:
— Уже почти…
Я киваю, но даже не уверена, что он это видит. Сердце стучит так громко, что заглушает мотор. Мы останавливаемся у невысокого, неприметного дома. Серого, совершенно обычного. Совсем незаметного среди многих таких же в этом районе. Как будто специально созданного, чтобы быть невидимым. Возле входа стоят двое охранников. Они мгновенно распрямляются, когда видят Макса.
— Здесь он? — спрашиваю я, даже не успев выйти.
Макс кивает, обходит машину, открывает мне дверь.
— Об этом месте знаю только я, Лис и эти ребята, — тихо говорит он, показывая на охрану. — Здесь безопасно.
Слово «безопасно» колет меня, как игла под кожу. Где-то глубоко внутри всё ещё скребётся страх. Значит, угроза все еще где-то там.
Я сглатываю.
Макс кладёт ладонь мне на поясницу.
— Пойдём.
Мы поднимаемся по узкой деревянной лестнице. Мои ноги подкашиваются на каждом шаге. Макс идёт рядом, будто готов поймать меня в любую секунду.
Он открывает дверь квартиры. Первое, что я вижу в небольшой, скромно обставленной гостиной, огромную фигуру Скифа. Он сидит на краю дивана, и в его руках, казавшихся такими грубыми и сильными, конструктор. Он что-то тихо говорит, собирая яркие детальки. Увидев нас, он медленно поднимается, отложив игрушку.
— Всё нормально. Он в детской, уснул только что. Врач ушел сказал, все хорошо. Вот рекомендации…
Дальше я не слушаю, я иду в сторону комнаты на которую указал Скиф.
Дверь приоткрыта. Я вхожу и вижу своего малыша. Он лежит, под мягким пледом, его щека прижата к подушке. Одна рука сжата в кулачок под самым подбородком. Слава богу он здесь и с ним все хорошо.
Я бесшумно подхожу и опускаюсь на колени перед диваном, не в силах оторвать от него взгляд. Все внутри дрожит. Я боюсь дышать, боюсь, что он исчезнет, окажется сном.
— Темка… — шепчу я.
Он шевелится, его бровки слабо хмурятся. Потом медленно, нехотя, открывает сонные глазки. Смотрит на меня несколько секунд, и я вижу, как в его взгляде проступает понимание.
— Мама?
Он смотрит на меня, сначала будто не верит. Щурится. Моргает. Дышит чаще.
И вдруг резко встаёт и бросается ко мне.
— Мамочка… — шепчет он мне в шею. — Мамочка, ты пришла?.. Ты нашла меня?..
У меня перехватывает дыхание. Слова застревают. Голос ломается.
— Нашла… нашла, родной мой… — выдыхаю я, покрывая его волосы поцелуями. — Я всегда тебя найду. Всегда. Ты слышишь?
Он кивает, его горячие слезы впитываются мне в кожу. Больше не могу ничего произнести, горло сжало так сильно что кажется дышать не могу. Я глажу его спину, щеки, волосы, пытаюсь охватить его всего ладонями. Как будто хочу убедиться, что он настоящий.
— Все хорошо? — Голос Макса заставляет меня обернуться.
Он тихо стоит в дверях. Даже не заметила, когда он подошел. Молча киваю ему не выпуская сына из объятий. Он смотрит на то меня, то на Темку.
— Я сейчас вернусь, — тихо говорит Вертов. — В квартире нет еды. Съезжу в магазин.
Он делает шаг назад, но вдруг снова останавливается и добавляет:
— У подъезда охрана. У двери на этаже — Скиф. Ты в безопасности. Вы оба. Не переживай ни о чём.
Он будто хочет сказать ещё что-то, но передумывает. Только задерживает взгляд на Темке, внимательно, почти бережно. Затем уходит уходит. Дверь мягко закрывается. Мы остаёмся вдвоём.
Я сажусь на край дивана, поднимаю сына на колени. Он тут же устраивается у меня на груди, как будто и не было этих ужасных дней. Как будто он просто вернулся домой с прогулки. Маленькие ручки обхватывают меня за шею. Он тёплый, живой, настоящий.
У меня снова катится слеза, как будто тело не понимает, что пора остановиться. Темка отстраняется совсем чуть-чуть, поднимает ко мне ладошку, маленькую, горячую, и вытирает мою щёку, как будто он взрослый, а я маленькая.
— Мам, не плачь… — шепчет он. — Всё будет хорошо. Дядя Макс так сказал.
Я выдыхаю, потому что не знаю, смеяться мне или плакать. От этих слов у меня внутри все сжимается. «Дядя Макс».
— Он тоже меня чемпионом назвал, — сообщает Темка гордо, выпячивая нижнюю губку. — И сказал, что у него тоже есть чемпион. Такой же, как я. Смелый и сильный!
Он смотрит на меня так серьёзно, и сердце снова делает болезненный оборот.
— Я смелый, мам. Я не боялся, — почти шёпотом добавляет он. — Я знал, что найдусь.
Грудь сдавливает так сильно, что закусываю губу, чтобы не разрыдаться снова.
  
— Конечно, нашёлся бы, — шепчу я и целую его в макушку. — Я бы землю перевернула.
Он прижимается ко мне щекой.
— Мам… а когда мы домой поедем? Я хочу к себе.
Пауза.
— И кота купим? Ты же обещала, помнишь? Настоящего. Чёрного. Чтобы охранял.