Бывшие. Ночь изменившая все (СИ)

Малыш вздрагивает, роняет машинку. Его глаза распахиваются, становятся огромными, испуганными блюдцами. Он смотрит на меня, потом переводит взгляд на Андрея, на его напряженную, злую позу. И будто щенок, почуявший опасность, он резко разворачивается и пулей уносится прочь. Дверь в детскую захлопывается с таким оглушительным грохотом, что эхо отдается у меня в костях.
Я стою напротив Андрея. Он неподвижный. Замерший. Как будто внутри него выключили всё человеческое. На лице смесь обиды, ревности и чего-то ещё. Тёмного. Неправильного. От этого взгляда у меня немеют пальцы на руках. И он… улыбается. Улыбкой, от которой хочется не то что бежать, провалиться под землю.
  
— Да ты права, — спокойно произносит он, будто ничего страшного только что не произошло. — Нечего малышу вмешиваться в серьёзные разговоры взрослых. Он немного позже к нам присоединится.
Андрей делает шаг ко мне. И прежде чем я успеваю отступить, резко хватает меня за локоть. Сильной, стальной хваткой, как клещами. Я выдыхаю коротко, испуганно, пытаясь вырваться.
Но он тянет меня за собой, почти волочит к кухне.
— Отпусти! — пытаюсь вырваться, упираюсь ногами в пол, но он сильнее, намного сильнее. Он тащит меня через гостиную. Я спотыкаюсь о край ковра, но он не останавливается.
Отпускает он меня только на кухне, у самого стола. Я потираю онемевшую руку, на которой уже проступают красные следы от его пальцев.
— Садись, — он кивает на табурет. Его тон не оставляет пространства для дискуссий.
Я не двигаюсь. Не могу. Все внутри кричит, что сесть — это значит сдаться, согласиться на его правила.
Он делает один шаг. Потом другой. Подходит вплотную, наклоняется, его губы оказываются в сантиметре от моего уха.
— Малыш, — цедит он сквозь зубы, и это ласковое прозвище звучит как плевок, — советую тебе делать то, что я говорю. Иначе я сейчас приведу сюда сынишку, и поверь, ты мигом научишься читать мои мысли. И будешь делать то, что мне нужно, до того, как я произнесу это вслух.
От этих чудовищных слов у меня перехватывает дыхание. Сердце замирает, а потом срывается в бешеную скачку. В солнечном сплетении больно сжимается, скручиваясь в тугой, болезненный узел. Ноги сами подкашиваются, и я, почти не осознавая своих движений, медленно опускаюсь на табурет. Я побеждена. Он нашел мое самое уязвимое место.
И в этот самый момент на столе, прямо передо мной, оглушительно дребезжит мой телефон. Экран загорается, и на нем светится имя, которое сейчас значит все. МАКС.
Словно током ударило. Я вскакиваю, рука сама тянется к телефону, к спасению, к его голосу…
— О как! — Андрей издает короткий, злой смешок.
Я бросаюсь к телефону, но не успеваю ответить. Совсем. Резкое движение его руки, не дает мне возможности понять, что произошло. Только чувствую взрывную боль в скуле. Голова откидывается назад, в глазах темнеет, и я отлетаю от стола, больно ударяясь плечом о дверцу холодильника.
Голова гудит, по лицу разливается жар. Я едва держусь на ногах, опираясь на холодный металл.
— Куда⁈ — рычит он. — Я сам…
Он спокойно берет со стола мой телефон. Его палец скользит по экрану, принимая вызов. Он подносит трубку к уху, и на его лице снова появляется та самая, жуткая, слащавая улыбка.
— Да, любимый, — говорит он в трубку голосом, полным фальшивой нежности.
  
Глава 29
 
Макс
С рассветом, в ту самую ночь, что успела стать лучшей в моей долбанной жизни, телефонным звонком врывается Лис. Новости от Орлова, и не могу проигнорировать. Приходится выбираться из постели, от той самой женщины, которой, кажется, достаточно просто дышать рядом, чтобы меня накрывало сильнее любого удара. И жаль что я осознал это только сейчас, а не с первой минуты нашей встречи в этом городе. Оставляю ее спящую, хрупкую, без своей привычной брони. Целую в висок, хоть она этого и не узнает. И мчусь на встречу. Лис ждет в одном из придорожных отелей на окраине, там можно говорить, не опасаясь ушей.
Дома Леонид, а я не хочу вводить его в курс дела. Он и так слишком много знает из того что не должен был. Я во всем разберусь сам. Старик не должен был вообще сюда приезжать, но скорее всего, его заставила новость о том, что Алиса вернулась в мою жизнь. А он этого жуть как не хотел.
Захожу в ресторан при отеле, на первом этаже. Запах жареного лука и дешевого кофе. Сука! Утро должно было начаться не так.
Дерьмовое место, но кофе тут хотя бы бодрит. Не первый раз здесь встречаюсь с Лисом. Хрен его знаем, что за мания у него выбирать такие места. Он сидит в углу, как обычно: невозмутимый, собранный, с этим своим взглядом, которым он оценивает всех еще до того, как поднял глаза.
Как только присаживаюсь, к нам тут же подскакивает официант, заискивающе улыбаясь.
— Кофе — бурчу я, отводя взгляд от его натянутой улыбки. Лис кивает. — Два.
Заказ приносят быстро, густая, горькая жижа. Пока пью, Лис выкладывает все по полочкам. Кратко, четко, как всегда. Орлов, тот шелупонь, что похитил мальчика, оказался всего лишь пешкой. Заказчик — Андрей. Тот самый ушлепок-адвокат, что вцепился в Алису, как репей.
Сука! Почему я сразу не засунул его в мясорубку? Просчитался… Слишком сильно был занят поиском ребёнка, думал, что с этим придурком разберусь потом, как с назойливой мухой. А оказалось, что муха — это шакал.
После кофе поднимаемся к Лису в номер, через пару часов к нам присоединяется Скиф. Нужен план как побольнее прибить мудака, который позарился на мое. Причем по непонятным причинам похитил мальчишку. Возможно и стрельбу на пресс-конференции тоже устроил он. Но зачем?
— Можно напомнить ему уроки анатомии, — Скиф говорит это ровным, будничным тоном, будто предлагает заказать пиццу. — Указать, где какая кость находится. Переломить для наглядности. Пару штук. Нет лучше каждую.
Идея неплохая. Очень даже. От нее веяло тем простым и понятным решением, которое я люблю. Но с этим ублюдком все сложнее. Он влез в мою семью. Подобрался к моему сыну. Простой расправы мало.
Выхожу на балкон, как будто там воздух гуще и тверже, чем внутри. Щёлкаю зажигалкой, пламя дрожит на ветру, будто тоже нервничает. Первая затяжка как удар ледяной воды, резкая, обжигающая, до боли честная. Дым пробивает грудь, прочищает мысли, но оставляет внутри только хаос.
В голове разорванные куски плана. Затем лицо Алисы вспыхивает перед глазами: её полуприкрытые ресницы, теплая кожа, которой я не могу надышаться, запах её волос, впитавшийся в меня так, как будто я носил его всю жизнь. Всё это накрывает, сдавливает, будто кто-то сжал сердце ладонью.
Набираю её номер. Смотрю на черный экран телефона, как на оружие. Слушаю гудки. Длинные. Рваные. Раз. Два. Пять. Не берет… Спит? Вряд ли… В груди что-то хрустит, замирает, как будто время на секунду остановилось. И именно в эту паузу раздается щелчок и в трубке, и голос. Но не её. Низкий, спокойный, с лёгкой насмешкой.
— Привет, любимый…
Что за херня! Словно по нервам ударили током. Вся кровь разом отливает от лица, оставляя кожу онемевшей и холодной, а через секунду приливает обратно, горячей волной, обжигая щёки. Я резко тушу сигарету, придавливаю её с такой силой, что алюминиевая пепельница подпрыгивает и звенит, разбрасывая серый пепел.
— Андрюша… — выдавливаю я, и голос мой звучит хрипло, будто меня душат. Даже не ожидал, что игра начнётся так быстро, и первый ход будет его. — Ты что там делаешь?
— Да вот пришёл в гости, мы чай пьём. — Голос легкий, как будто он в домашней халате сидит у себя дома. Как будто мы старые друзья. — Ты не хочешь к нам присоединиться?
  
Сжимаю телефон так, что трещит пластик корпуса. Глаза сами собой сужаются, смотрю куда-то в точку на горизонте, но вижу только его наглую, спокойную ухмылку. Чётко, будто он стоит передо мной.
— О, я присоединюсь… Еще как присоединюсь! Жди меня!
— Конечно жду… — он тянет слова, будто смакует каждую букву. — И знаешь, мы тут с Алисой вспоминаем старое. Она, например, никак не может вспомнить, что такое «Импер Логистик». А ты помнишь, Максим?