Измена. Ты выбрал не меня (СИ)

  
Глава 20
 
- Вон пошел.
Больше не хочу ничего слушать. Не понимаю он пришел, чтобы что? Цель, мать его, визита какова? Сообщить дурацкую правду? Если да, то вскрываться нужно по полной программе, но даже теперь он не открывается. Я кожей чувствую, что не только в этом причина. Поэтому смысла вести переговоры дальше не вижу.
- Не дури.
  
Стас устало трет ладонью лоб. Секунду подумав, он встает. Направляется к холодильнику и достает что-то. Плеснув в стакан, приближается.
- Я не буду.
- Лен, хватит. Всего лишь прохладная вода.
Не беру предложенное. Не хочу.
Вместо этого, отвожу руку в сторону и отхожу в сторону. Ноги ватные. Другого от себя не ждала.
- Мне нужно умыться, – сообщаю Демидову и скрываюсь в ванной.
Умыться мне не нужно, я хочу побыть одна. Врубаю кран и сажусь на край ванны.
Бред. Такого в страшном сне не придумаешь. Не может быть.
Я хочу позвонить маме, хочу у нее спросить об отце. Несмотря на то, что Стас сказал, что информация теперь ложная. Мне плевать. Осадок уже на дне. Я пропитываюсь им.
Тру лицо.
Твою ж мать…
Всем кажется, что врачи должны быть кремень! Из серии отрубило руку, ты подобрала, примотала и пошла дальше, сцепив зубы.
Но мы тоже люди.
Да, мы боимся общественного порицания, нам лучше с психологом выговориться и то анонимно. Профессия отменяет человеческие чувства? Нет!
Слезы и те наедине с собой. Не дай Бог, кто увидит.
И никто не думает, что жизнь медика проходит между молотом и наковальней. Не жалуюсь, нет. Хочу немножечко оправдаться – я в первую очередь человек, а не машина. Господи, кому я это говорю… Я же сижу в ванной одна. А это значит, что могу проявлять чувства как угодно. Никто не увидит, и никто не услышит.
Сейчас я тону в страхе и стыде.
Они захватывают, жрут меня. Выжигают изнутри, оставляя дымящееся пепелище. Что делать, не знаю. Лучше бы мне не знать… Лучше бы я осталась в неведении. Ненависть лучше. Неприязнь спасительнее. Непримиримость комфортнее.
Все в прошлом. Теперь у меня новая реальность.
Отвратительная, злобная и враждебная. Нужно научиться жить и с этим.
- Лен, ты что так долго? – стучит Стас.
Промаргиваюсь, как от липкого сна. Брызгаю в лицо водой и выхожу. Черт, не вытерлась. Забыла.
- Давай ты уйдешь, Стас?
- Нет.
- Мне не нужна твоя помощь. Про Израиль знаю, но у меня таких денег нет. Так что …
- Оплачу.
- Не приму.
- Лен!
- Ты очищаешь свою совесть. Мне не нужна взятка, понимаешь? Мне нужен был ты! Этого не случилось. Теперь я сама.
- Лен! Замолчи!
- Ты струсил! – распаляет меня, хотя знаю, что вестей о родстве не выдержала бы. Знаю, что Демидов в тот страшный момент был по-своему прав. Он понимал меня гораздо лучше других, ощущал изнутри. Не могу остановиться. Во мне берет верх обиженная женщина. Униженная и оскорбленная. Брошенная! – Нужно было сказать, – тараторю, как заведенная.
- Чтобы что? – брови Стаса летят вверх. – Спровоцировать реактивнее выкидыш? А дальше? Забыла, что у тебя был низкий уровень гормона? Забыла, что мы по краю ходили? Что мне оставалось делать?
- Надежда была.
- Не было у нас надежды, Лен. Ты сама все знаешь.
- Замолчи. ЗАМОЛЧИ-И-И! – трясу бессильно руками. – Кто сказал тебе о том, что я твоя … якобы сестра. Твой отец? Кто?
- У меня просьба. Давай я в этом разберусь сам.
- Нет.
- Все непросто. Я обещаю, как только будут новости, я сам скажу. Лена, я очень прошу тебя.
Ничего не отвечаю. У мамы мне спросить никто не запретит. Видимо у Демидова теперь ничего больше не вытрясти, как ни старайся.
Стас делает шаг вперед.
- Что насчет Израиля?
- Нет.
- Торопить не буду с ответом, – выжидающе смотрит. – Только позвони, и вопрос будет решен.
Меня вновь начинает трясти. Плакать больше не хочу, мне как зацементировало слезные каналы, а вот дрожь неконтролируемая. Холодно. Мне очень холодно. Шок, понимаю. Реакция организма ничего не поделать.
Он замечает. Как и прежде на любое изменение в настроении реагирует. Быстро хватает плед и закутывает меня. Не хочу, чтобы трогал. Пытаюсь вырваться. Демидов быстро пресекает попытки. Туже пеленает и сгребая, прижимает к своей груди. Неосознанно вдыхаю аромат всем объемом легких. И первый пакет наложенных санкций рассыпается.
Задыхаюсь в запрещенке.
Голова кружится сильнее, меня уносит. Задерживаю дыхание, но Стас выбивает почву. Он крепко обнимает, горячее дыхание обжигает скулу. Испуганно отшатываюсь насколько могу отклоняюсь, только не получается.
Оковы слишком сильны. Из них не вырваться.
А ровно через мгновение горячие чужие губы разрушителя нашей жизни впиваются в мои.
  
Глава 21
 
Выгнала.
Лицо горит, будто крапивой настегала. С двух сторон. И, кажется, разбита губа.
Перестаралась Левицкая.
Я всегда знал, что есть в ней негасимый огонь. При всей своей растерянности и призрачности налета нестабильности она горит внутренне. Ярко и пышно. Только рассмотреть ее изнутри не у каждого терпения хватит. Именно на это и повелся тогда.
- Что же тут забыл цветок помойки? – толкает в плечо Татаринцев. – Эй, малая, аудиторией ошиблась?
Новенькая не отвечает. Оглядывается. Заметив свободное место, идет туда и вытаскивает из сумки пенал с ручками и тетради. Пенал!
- Институтом ошиблась, – издевательски тянет негласная звезда курса. Дочь главного архитектора города. – Эй, ты здесь не лишняя?
Когда новенькая оборачивается, залипаю. Ясные хрустальные глазища вспарывают живот. Мелкие кудряшки прилипли к точеной шейке. Окатив лавиной ледяного спокойствия выламывающихся снобов, отшивает их. А у самой руки подрагивают.
- Я теперь учусь с вами. Попросила бы суждения оставить при себе.
Голос…
Твою ж мать.
Ее голос. Он проникает под кожу и разносится по телу, застревая там навсегда. Пропадаю.
Копаюсь в панели, извлекаю пачку влажных салфеток. Стираю сукровицу. Пропахала ногтями с душой прямо.
Ерунда.
Бродит и никак не желает пропадать ощущение тщательно скрываемого удовольствия от насильного поцелуя. Взрывает медленно, но верно. Загасить бы. Какой к черту гасить, это нереально.
С тех пор как она снова пришла в мою жизнь все стало суматошно припадочным. Брожу, как тупорылая сомнамбула. Запорол контракт, когда такое было. Вместо того, чтобы поехать на деловой ужин, помчался сюда. К ней.
Предложить Израиль … Идиот? Возможно. Не знаю.
Не понимаю, как устранить ошибки. Точнее, как начать. Редко одолевает бессилие и непонимание, а теперь оно во главе. Паранойя! Как вылезти и начать нормально функционировать? Зло разбирает. Может и зря полез в дебри былого, кто поймет, но не окунуться вновь туда все же без вариантов.
Сбежать? Бесполезно. Все равно буду думать, пока не завершу начатое.
Нужно помочь ей. Я обязан исправить косяк с ее проблемой. Возможно, станет легче нам обоим.
По прошествию времени не понимаю и теперь, какого черта она пошла на аборт в обычную клинику. Ведь была же возможность нормально сделать, нет же. Угораздило вляпаться больше, чем нужно.
Объяснить такой шаг можно не только неразумностью. Тут такое не при чем. Больше помешательство и скоростное бегство от реальности. Шок. Боль. Ужас. Мое отстранение от проблемы. Да много чего в тот момент свалилось. И в итоге имеем то, что имеем.
Я еще подсуропил конкретно. Да были у меня основания! Были! Глаза белой яростью топило. Разрывало надвое. Попалась бы на пути, смел бы и не пожалел.
А теперь все. Выгорело. Пепел внутри, выжженное поле.
  
Ленке нужно помочь. Обязан.
Как последний гандон включаюсь в покореженную жизнь некогда любимой женщины, впрыгиваю в последний вагон. Задай себе вопрос, Демид, влез если бы вновь не столкнулся с ней в узком коридоре судьбы? Врать самому себе смысла нет. Конечно, да. Я в нее всегда влезал. Даже на расстоянии. Даже когда Ленки на маячило на горизонте. Маньяк? Да.