Измена. Ты выбрал не меня (СИ)

Не отрывается.
Глаза темные, порочные и бесконечно притягательные. Демидов сейчас как грешный ангел. Отличие только в том, что мой ангел раскаявшийся.
- Красивая, – шепчет он, – еще прекраснее стала.
- В тот раз не рассмотрел?
- Там осада с тыла была, моя бабочка, а сейчас я тебя в деталях разглядываю. Не закрывайся, – сбивает руки и сжимает грудь. От резкого прилива выгибаюсь под его ласками. – Разве у меня был шанс забыть тебя, а?
  
- Тс-с-с.
- Никаких т-с-с. Иди ко мне, Левицкая. Любить тебя буду.
Слова из прошлого накрывают и уносят. Именно так он всегда говорил и вот теперь снова.
По коже летят мурашки. Стас умело ласкает кожу везде, где достает. Мне страстно, влажно и необыкновенно прекрасно. С вожделением облизываю его тоже, нежно покусываю плечи, глажу, царапаю.
Запрокидываю голову, кричу немо и почти пошло. Губы терзают мою плоть, то осторожно, то жадно, то почти невыносимо. Тону в соках своего наслаждения. Не дает отойти от сокрушительного взрыва, тут же наваливается и врывается.
От напора и тянущего ощущения вскрикиваю.
- Слишком …
- Я дам привыкнуть, – шепчет, осыпаю лицо едва уловимыми поцелуями, – тихо. Не шевелись.
Едва он начинает двигаться, как обоюдно стонем. Каждый толчок грубее, смелее. Кусаем губы, схлестываемся языками, двигаемся вместе. Я не могу удержаться и участвую в процессе до тех пор, пока он не прижимает бедра к кровати и с вымученным смешком качает головой.
- Дай я.
Наматывает волосы на кулак, заставляя прогнуться в пояснице. Раскрываюсь на максимум, прогибаюсь как заправская гимнастка. Стас опаляет ухо хлестким словом и начинает раскачку, а дальше я не помню.
Ослепительная вспышка и взрыв. Многократный.
Уже многим после тяжело дышим с трудом возвращаясь в реальность. Еще на автомате ласкаемся, обнимаемся. Демидов бормочет на ухо, что остается у меня незамедлительно и нечего командовать. В ответ натягиваю на нас одеяло. В сон проваливаемся сразу же.
Мне снится сырость и запах безнадеги. Я плачу во сне. Хочу проснуться и никак.
- Лена, вставай, – распахиваю глаза, а на кровати сидит одетый Стас.
- Что? Ты куда?
- Ерунда. В прокуратуру вызывают.
- Зачем? – подскакиваю, удерживая одеяло на груди.
- Держи, – сует мне папку в руки, – если что-то со мной случится, отдай Горицкому. Он знает, что делать.
- Стас! – бегу за ним к двери, – Господи, что это? Почему в прокуратуру? Тебе что-то угрожает? Да не молчи ты!
  
Глава 38
 
Обстановка убогого кабинета давит. Прокурено все с пола до потолка. То есть в такие места теперь меня вызывают, да? Странно все это. Обычно в другой обстановке дела решались, а тут переворот случился. Ладно, посмотрим.
Упитанный боров наглыми глазами смотрит борзо и немного участливо. Майор Хвостов. Классический мент среднего пошиба мечтающий вырваться из опостылевшего отделения в вышку. Видно, что играет, старается. Посмотрим кто кого.
- Вы занимаетесь ответственными делами. От привезенных вами приборов, от их точности зависит жизнь пациентов. Разве не так?
Многозначительно поигрывает бровями, нагоняет дебильной таинственности. Упертые локтями руки в стол подпирают нижнюю губу. Прям какой Шерлок, мать его.
- Все кампании, с которыми я сотрудничаю имеют аккредитацию и разрешение на изготовление. Партнеры проверены. В чем собственно претензия?
- В Тюмени пострадала пациентка. При показании к срочной операции аппарат выдал неточную информацию. Она погибла на столе у медиков. Вот, – толкает кипу бумаг, – иск. Многомилионный. Разве этого мало?
Не дотрагиваюсь. У меня вообще формируется четкое ощущение того, что фабрикуется шапито на моих глазах. Все идет не так, как должно быть. Протокол нарушен по всем направлениям. И звучит обвинения прямо скажем бредово.
- И я только теперь об этом узнаю? Я не получал никаких документов.
- Они направлены вашему отцу. Николай Владимирович имеет прямое отношение к ввозимым приборам.
О как! Папеньке отправили, а мне потом. Отлично, просто блеск. Нет, ну а что? Папке может по шапке прилететь за нерадивого сынка. Он может жопкой из теплого креслица вылететь, а мне, конечно, проще. Я ничем не рискую, кроме черной метки в бизнесе и свободой.
- Позвольте спросить, а какого простите черта не ко мне? Отец работает на верху, я прямой участник. Не кажется странным, что прыгают через голову?
- Станислав Николаевич, давайте не будем, – разводит полными руками в стороны. – Все непросто. В системе каждый занимает свое место. А по обращениям вы сами знаете, как у нас это бывает. Суть одна и та же – погиб человек и за это кто-то должен ответить.
- Сразу? А расследование? Может прибор испортили в самой больнице? Где доказательства? Что за лепет я здесь наблюдаю? Серьезно, майор? Мне не пять лет, чтобы вестись на дешевое представление.
Повышаю голос. Хвостов багровеет. Это нормальная реакция на уплывающее из рук обещание изменить свою жизнь. Кому же понравится такое. Вопрос в том, почему он расслаблен и уверен, что поверю в разную чушь.
- Не так все просто. Нам поступил ряд документов, в которых сказано, что на закупку оборудования использовались целевые средства. Стоимость закупки гораздо ниже обозначенного. То есть произошло незаконное присвоение денежных средств.
Вот оно что. Ясно откуда ноги растут. Вот же падали кусок. Просто падаль …
Сжимаю челюсти до хруста. Пол перед глазами расплывается, фокус пропадает. Я думаю. Отключаюсь ото всего, даже въедливый голос Хвостова не слышу. Он бубнит за кадром.
В моей голове сейчас схемы мелькают, просчитываю разные варианты и даже самый хреновый из вида не упускаю.
- Мои отчетности не хотите посмотреть.
- Хотим. Посмотрим. Как раз в ваш офис направляются наши сотрудники.
- Проверяйте.
- А что вы скажете про тендер, который ваша фирма ежегодно выигрывает?
- Наверное, как раз таки моя фирма оказалась лучшей по исполнению заказов. Ничего предосудительного и странного.
Хвостов часто моргает и стучит толстыми сардельками по столу, изображая из себя крайне озабоченного. Выражает, так сказать, ту самую озабоченность, в сегодняшних реалиях это сейчас можно. Ноту протеста подать что ли? Только вся эта херня не работает. Ни ноты, ни остальное. Пиздежь одна.
- Проверим. То есть вы отрицаете, что являетесь частью продуманной схемы мошеннических операций?
- Отрицаю. Моя фирма работает оптимально для всех. Понятия не имею откуда и от кого вам поступила клеветническая информация. А у вас достаточно доказательств моей вины?
- Мгм. То есть откаты не имеют факта в работе. Все по-честному?
- Максимально. Я долго и тщательно выбирал поставщиков. Отсеивая ненадежных, выбирал качество. Поэтому мне странно слышать о якобы бракованном оборудовании.
- А закупка?
- Что закупка?
- Отрицаете присвоение средств, выделенных государством на покупку?
- Безусловно. Дальше без своего адвоката разговаривать не собираюсь.
- Да подождите с адвокатом. Мы же пока просто разговариваем.
- Милая беседа, не находите?
Все в кучу свалил. Для усиления эффекта. Невольно засматриваюсь на него.
Наверное, Хвостов когда-то пришел нормальным опером, старался, мечтал. В глубине его глаз еще что-то сверкает, но видимо потом сломался и подстроился. Короче, стал как большинство. Хотя есть, конечно, нормальные мужики, на которых все держится, но как правило они работают только за зарплату. А не так, как этот, за обещанные бабки, несут ахинею и прикол, блядь, в том, что ни хера ты не сделаешь!
- Станислав Николаевич, дело серьезнее чем кажется. Вы попали в огромные неприятности, если не сказать более. Вам грозит реальный тюремный срок, но, если сейчас в эту минуту вы примете правильное решение и чистосердечно признаетесь в махинациях, я сделаю все, чтобы вы отделались условным сроком. Понимаете меня?