Семь ночей с незнакомцем. Или месть бывшим

Буду бдить. Не засну. Точно не засну. Нельзя засыпать, когда за дверью незнакомый мужчина. Это небезопасно. Это глупо. Это…
Веки отяжелели. Дыхание замедлилось. Тепло от одеяла медленно окутывало тело, несмотря на общий холод в комнате. Буду… бдить…
Последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как я провалилась в сон: а вдруг завтра будет еще хуже?
Сон пришел неожиданно. Накрыл волной, втянул в темноту, а потом…
  
Тепло.
Я стою в гостиной, той самой, что внизу, камин горит ярко, жарко, языки пламени облизывают поленья, бросая оранжевые блики на стены. Жарко, очень жарко, словно внутри печи.
И он здесь.
Мужчина.
Стоит у камина, спиной ко мне. Широкие плечи, темные волосы. Джинсы сидят низко на бедрах – слишком низко. Я хочу отвести взгляд, но не могу, словно прикована.
Он медленно поворачивается, смотрит на меня, глаза блестят в свете огня. Губы изгибаются в усмешке. Той самой, которую я видела, когда он почти улыбнулся… стоп. Я же не видела его улыбки наяву. Откуда я знаю, как он улыбается?
Это сон. Это просто сон, Аврора. Но почему тогда все кажется таким реальным? Он делает шаг ко мне. Медленный. Уверенный. Как хищник, который знает, что жертва никуда не денется.
– Замерзла? – спрашивает, его голос как бархат. Низкий, глубокий, проникающий под кожу.
Киваю. Не могу говорить. Язык не слушается.
– Надо согреться, – произносит он и поднимает руки к своей футболке.
Стоп.
СТОП.
Что он делает?!
Медленно, мучительно медленно цепляет край футболки, тянет вверх. Сантиметр за сантиметром открывается его торс, плоский живот, четкий пресс, широкая грудь.
Я смотрю. Не могу оторвать взгляд. Словно загипнотизирована. Футболка летит в сторону, приземляется где-то в темноте. Он стоит передо мной с голым торсом, свет от камина играет на его коже, подчеркивая каждую мышцу, каждый изгиб.
Боже.
БОЖЕ.
Я же видела его полуголым наяву. Почему сейчас это выглядит… по-другому? Потому что это сон. Потому что во снах все не так, как наяву. Все ярче, острее, запретнее.
Мужчина делает еще шаг. Теперь между нами меньше метра. Я чувствую жар от его тела – или от камина? Хрен разберешь. Руки тянутся к ремню джинсов.
НЕТ.
НЕТ-НЕТ-НЕТ.
Это слишком. Это неправильно. Это…
Щелчок пряжки звучит громко в тишине. Металл против металла. Он расстегивает пуговицу. Медленно опускает молнию. Звук, казалось бы, такой обыденный, но сейчас он звучит как гром.
– Что ты делаешь? – наконец выдавливаю из себя.
– Согреваюсь, – отвечает с той же проклятой усмешкой. – Разве ты не хочешь согреться, Аврора?
Он произнес мое имя. И от того, как он это сделал – низко, протяжно, почти интимно, – внутри что-то сжимается. Джинсы сползают ниже. Еще ниже. Я вижу… я вижу слишком много.
– Стой, – шепчу. – Пожалуйста…
Но его джинсы падают на пол, он стоит передо мной почти обнаженный. В одних боксерах. Мышцы напряжены. Кожа золотится в свете огня, глаза смотрят прямо в душу.
– Иди сюда, – говорит он тихо. – Согреемся вместе.
И протягивает руку, а я смотрю на эту руку, на широкую ладонь, на длинные пальцы. Знаю, что это сон. Знаю, что ничего этого на самом деле не происходит. Что я просто лежу в постели, прижимая к себе оленя, и мой извращенный мозг решил подшутить надо мной после всего пережитого стресса.
Но рука протянута. И он ждет.
И я…
Я делаю шаг вперед, пальцы касаются ладони, кожа горячая, как огонь. Он притягивает меня ближе. Обнимает, прижимает к своей обнаженной груди. Чувствую каждый сантиметр его тела: твердые мышцы, горячую кожу, бешеное сердцебиение.
– Теперь тепло? – шепчет на ухо.
И я…
Проснулась с криком. Точнее, почти с криком – звук застрял в горле, вырвался хриплым всхлипом. Сердце колотилось как бешеное. Все тело горело. Между ног пульсировала неожиданная, неприятная… нет, не неприятная… проклятие, ПРИЯТНАЯ влажность.
Что. Это. Было?!
 
Глава 9
 
Солнце светило прямо в глаза, яркое и назойливое. Было жарко, очень жарко. И пить хотелось так, словно я неделю шел по пустыне Сахара без воды.
Открыл глаза, сощурился, моргнул, попытался понять, где я, кто я и что со мной происходит. Голова раскалывалась, во рту был отвратительный привкус – смесь коньяка и винограда. Медленно, очень медленно начал соображать.
Горы. Курорт «Хрустальный пик». Шале. Блондинка. Сиськи. Прогулка в метель. Снова блондинка. Сиськи. Холод. Огонь. Вино. Кровать.
А, да, как говорится, очень интересно, но ничего не понятно. События прошлой ночи обрушились снежной лавиной. Как же, помню. Сначала было до слез смешно, потом неловко, потом… черт, а что потом? Кажется, я решил совершить героический поступок и выйти на улицу в метель.
Потом чуть там не окочурился, потом камин и остатки коньяка. Потом… туман. В памяти полная каша.
Надеюсь, я не натворил глупостей. Хотя, судя по тому, что я проснулся один в своей постели, а не связанный скотчем где-нибудь в подвале, все обошлось.
Сел на кровати, голова закружилась. Стоп. Подождите. Я в джинсах. На простынях. Кто спит в джинсах?! Это же издевательство над комфортом! Над всеми принципами цивилизованного человека!
Спустил ноги с кровати, потряс головой, пытаясь прогнать остатки похмелья. Встал, подошел к окну, распахнул его настежь.
И охренел.
Никакой бури. Вообще. Ни ветра, ни метели, ни апокалиптического снегопада, как вчера. Снег искрился под ярким солнцем, как рассыпанные бриллианты. Курорт «Хрустальный пик» сверкал во всей своей рождественской красе. Елки в снегу, фонари, дымящиеся трубы домиков – картинка с открытки для туристов.
Морозный воздух ударил в лицо, мгновенно прочистив мозги. Хорошо. Бодряще. Легкие наполнились чистым горным воздухом вместо застоявшегося перегара.
И тут меня накрыло воспоминание о вчерашней блондинке. Как она стояла в коридоре в халате, растрепанная, взъерошенная, но сексуальная. Кстати, у нее классные сиськи. Не большие и не маленькие, в самый раз. Наверное, упругие. И попка… да, попка тоже ничего.
Вася, ты свинья. Но свинья честная.
Закрыл окно, направился в ванную. Снял с себя эти проклятые джинсы (как я вообще умудрился в них заснуть?), бросил на пол. Туда же полетела футболка, встал под душ.
Горячая вода смыла остатки вчерашнего «кайфа» и привела мысли в порядок. Интересно, как это я не простыл вчера после такого экстремального закаливания? Но организм, видимо, справился. Хорошо, значит, сибирские гены дают о себе знать. Дед не зря говорил: «Василий, настоящий мужик должен купаться в проруби и не кашлять».
Намылился, смыл, ополоснулся холодной водой для бодрости. Вышел из душа, взял полотенце, вытерся, накинул другое на плечи. Надел чистые боксеры и домашние штаны. Глянул на себя в зеркало. Неплохо.
Волосы торчат в разные стороны, щетина отросла больше обычного, но это добавляет брутальности. Желудок заурчал, как сердитый медведь, надо поесть и срочно. А то от голода настроение окончательно испортится.
Вышел из ванной в коридор. И замер.
Внизу точно кто-то был. Слышно было, как там что-то гудит, журчит. Наверное, кофемашина. И кто-то пел что-то веселенькое, новогоднее. Блондинка? Моя соседка? Та самая, с сиськами?
Осторожно спустился по лестнице, стараясь не шуметь. Остановился у входа на кухню, прислонился к косяку. Отличный обзор, а меня не видно.
И началось шоу.
Сначала я увидел ноги. Длинные, стройные, загорелые. Черт. Вот это ноги. Такими ногами можно задушить мужчину. И он умрет счастливым.
Потом увидел попку. Упругую, аппетитную, в розовых шортиках, которые облегали каждый изгиб так, что не оставляли простора для воображения. Хотя простор для воображения и не нужен, и так все прекрасно видно.
  
Попка покачивалась, когда она двигалась по кухне. Гипнотически. Завораживающе.
Выше были распущенные светлые волосы. Они волнами рассыпались по плечам и спине, и в них играли солнечные лучи, падавшие из окна. Они блестели, как шелк, так и хотелось их потрогать. Запустить пальцы. Слегка потянуть…