Атаман (СИ)

Я первым поднялся по ступенькам и открыл дверцу, похожую на корабельную — с закруглёнными углами, небольшим круглым иллюминатором в верхней части и колесом гермозатвора посередине. За ней обнаружился тесноватый тамбур, похожий на железнодорожный — сквозной коридор с дверью на противоположном конце. Слева — ещё одна дверь, уже побольше, открывающаяся внутрь и ведущая в сам «вагон». Заодно тамбур служил и этаким шлюзом для выравнивания температуры — из щелей в потолке и стенах дул тёплый воздух.
  
Демьян, едва протиснувшись в узкий проём, проследовал за мной. Камердинер Орлова вошёл последним и захлопнул дверь, с явным облегчением вздыхая и растирая руки.
— Сюда, пожалуйста…
Чтобы пройти внутрь, снова пришлось немного пригнуться — этот проём тоже был довольно компактный, закруглённый, с металлической окантовкой.
Обстановка внутри напоминала каюту на катере. Наверное, из-за небольших окон и низкого потолка, ещё и немного дугообразного, снижающегося ближе к бортам. Мне и здесь хотелось пригнуться, хотя удариться головой вроде бы не грозило — сверху ничего не свисало, плафоны светильников были линзообразными и почти сливались с потолком. Вообще, во всём убранстве преобладали плавные линии — ни одного выпирающего угла. Толково, учитывая, что транспорт этот явно сконструирован для бездорожья.
Салон был разделён повдоль узким проходом, вдоль стен — сиденья-диваны с высокими спинками, попарно развёрнутые друг к другу, как в электричке. Между сиденьями — узкие столики с закруглёнными столешницами. С каждой стороны — по четыре таких сиденья, на каждом могут разместиться по два человека. И похоже, сиденья эти могут раскладываться, образуя с каждой стороны прохода единое спальное место. Тесновато, конечно, но, как рассказывал Демьян, в дальних походах все так и спят — в маленьких укрытиях, прижавшись друг к другу для сохранения тепла.
В передней части салона, сразу направо от входа — лесенка, ведущая куда-то наверх. Похоже, как раз в кабину, которую я разглядел снаружи.
Неплохо. А ведь, судя по всему, это меньше половины внутреннего пространства этой штуковины. Что в задней части, не видно — там сплошная поперечная переборка с закрытой дверью.
— Хм… Уютненько, — одобрительно покачал головой я. — А вы, стало быть, и есть Аристарх Алексеевич Орлов?
Старик, сидящий в дальнем конце салона, кивнул нам со странной улыбкой на устах.
— Проходи, Богдан. Располагайся. Демьян — и тебя рад видеть. Столько лет, столько зим… Семен, организуй-ка нам чаю!
Голос был спокойный, приятный, но, кажется, довольно уставший. Я не спеша двинулся по проходу, неслышно ступая по толстому ковровому покрытию и разглядывая будущего собеседника.
Выглядит, пожалуй, даже старше Аскольда. Худое, костлявое лицо, орлиный нос с горбинкой. Волосы не просто седые, а уже белые, как снег. Глубокие морщины на лбу, в носогубных складках, на шее кожа и вовсе отвисла, как зоб. Но глаза всё ещё светлые, прозрачные, взгляд их внимателен и остр.
Одет князь в штатское — терракотовый дорожный костюм с шерстяной жилеткой, колени прикрыты тёплым клетчатым пледом. За спинкой сиденья, на котором он расположился, я разглядел край инвалидного кресла, задвинутого в закуток у стены. Из любопытства переключился на Аспект Исцеления.
Хм… Похоже, Орлов-старший давно не ходит — нижние конечности не полностью парализованы, но сильно атрофировались из-за застарелых травм таза и нижнего отдела позвоночника. Сидит он, впрочем, ровно, и для несведующего наблюдателя выглядит вполне здоровым. На столе перед ним — кожаная папка для бумаг. Дорогая, с тиснёным гербом, который я поначалу принял за имперского двуглавого орла. Но нет. Это орёл, но начертание другое. Скорее всего, фамильный герб.
Сбросив пальто и шарф, я уселся напротив. Демьяну рядом со мной места было бы впритык, так что он расположился чуть в стороне, на соседнем ряду. Тоже скинул тулуп — здесь было тепло, как в хорошо натопленной избе. При этом не душно — с вентиляцией, похоже, тоже всё продумано. Скорее всего, воздух подаётся вон через те отверстия под потолком.
Эмоции у меня были, как у мальчишки, которому разрешили усесться за руль новенькой машины. Так и хотелось всё разглядывать, ощупывать. Я даже не пытался скрывать этого.
— Что ж, Аристарх Алексеевич, вам действительно удалось меня заинтриговать. А теперь — и удивить.
— Не приходилось ещё видеть такой транспорт? — улыбнулся он.
— Признаться, нет. Даже не слышал, что такие существуют.
— А ты таких больше нигде и не найдёшь. Это наша с Аскольдом задумка. Мы долго обсуждали её во время последней экспедиции. Демьян не даст соврать.
Велесов молча кивнул, не сводя взгляда с князя.
— Только те, кто забирался по-настоящему далеко в Сайберию, могут понять, насколько полезно это изобретение. Но, конечно, от идеи до готового изделия — огромный путь. Увы, мы на него так и не вступили, из-за тех злополучных событий…
Аристарх заметно помрачнел и опустил голову, задумчиво поглаживая края кожаной папки.
Я по уже сложившейся за последние месяцы привычке осторожно зондировал его под Аспектом Морока, читая эмоциональный фон. К моему удивлению, я не чувствовал в нём ни злости, ни зависти, ни гнева, направленных против меня. Горечь — да. И какой-то сложный коктейль из чувства вины, досады, смятения, сожалений и даже чего-то вроде ревности. А ещё — почему-то ожидание и… надежду?
При всём при этом внешне это почти не отражалось на князе — он был спокоен, сдержан и доброжелателен. Я тоже немного расслабился, откидываясь на спинку сиденья.
— Однако вы всё же решили довести дело до конца? — спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
— Не совсем. Мы в своё время обратились с этой идеей в конструкторское бюро Пироцкого, известного столичного изобретателя. Однако затея эта была специфичная и требующая целевого финансирования. Я… по понятным причинам, отказался вкладывать в это свои средства. Ну, а Аскольд к тому времени и вовсе был уже окончательно разорён.
Он оглянулся на Велесова, будто хотел что-то спросить у него. Но передумал и после некоторой паузы продолжил:
— Я думал, на этом всё и заглохло. Но пару лет назад случайно узнал, что Пироцкий всё же начал работы — ему удалось продать эту идею Демидову. Даже был замах на серийное производство. Однако сроки затянулись, в бюджет он тоже не вписался, и… В общем, дело ограничилось лишь несколькими прототипами, разной степени готовности. Самые удачные я и выкупил. И постарался довести до ума.
— Что ж, выглядит довольно… перспективно, — признал я.
— Благодарю, — улыбнулся Орлов. — Мы с Аскольдом назвали эти штуки ковчегами. Это одновременно и укрытие, и склад, и средство передвижения.
Он отодвинул папку с бумагами чуть в сторону — как раз подошёл Семён, неся на подносе чай — в гранёных стаканах с массивными бронзовыми подстаканниками.
— Отведайте, господа, — учтиво поклонился камердинер. — Горячий, со смородиновым листом и мёдом. Самое то с мороза-то…
Демьян к стакану не притронулся, даже не взглянул. Я же с удовольствием отхлебнул ароматный напиток и снова окинул взглядом каюту ковчега.
— Но, насколько понимаю, двигателя здесь нет? — спросил я.
— Это с самого начала был спорный вопрос. На нём Пироцкий и погорел — пытался сделать ковчеги самоходными. Однако все известные ныне типы двигателей весьма уязвимы для условий Сайберии. А уж если понадобится ремонт… пиши пропало.
— Понимаю.
— В итоге все три прототипа, которые я привёз, представляют собой что-то среднее между лодкой и санями. А для передвижения используют живую тягловую силу. В тайге — самое надёжное средство.
  
— Но кто же нужен, чтобы тащить такие громадины? Мамонты? — усмехнулся я. Но тут же сам себя одёрнул. — Впрочем, здесь же парящий эмберит под днищем…
— Верно, — с удивлением и, кажется, даже лёгким разочарованием ответил Орлов — видимо, я испортил ему сюрприз. — Здесь мощные самородки плавунца, которые даже в пассивном режиме компенсируют вес самой конструкции почти полностью. А если усиливать их магнитным полем, то даже тяжело гружёный ковчег можно приподнять над землёй. Правда, чтобы поддерживать поле продолжительное время, придётся запастись гром-камнем. Он служит своего рода топливом.