Запад и Россия. История цивилизаций
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Духовный компонент является в жизни человеческого психосоматического организма более важным, чем физический.
Ход мировой истории в глубинной своей сути определяется действием на исторической сцене патетического начала — все великое в мире создано не голодной, рвущейся к выживанию толпой, а на основе распространяющегося в народные глубины пафоса. Подлинными движущими силами истории являются две великие идеи, два типа мобилизации морального и этического чувства, две идеи (понимаемые как нематериальный преобразователь общественного сознания и общества в целом) — идея красоты (в самом широком смысле) и идея справедливости.
Первая идея — это идея красоты, свободы и величия, неограниченной самореализации личности, народа и всего человечества. Именно свобода раскрыла богатство возможностей человеческой личности, создала досуг и достаток, материальное могущество, расцвет искусства человечества, нуждающегося в патетике созидания, в высшем духовном стимуле. Эта идея направила энергию личности на освоение мира, на создание государств, на высшие порывы человеческого духа — подвиги, открытия, самореализацию. Такова природа человека — высокое влечет его.
Но высокое в истории часто жестоко. Устроители империй, основатели городов, созидатели нового нередко творили на костях побежденных народов. Народы-победители несли побежденным голод, муки, смерть. Идея красоты и свободы, сталкиваясь с инстинктом самосохранения, рождала идею справедливости.
Поэтому столь же сильно, как и первая, владеет человечеством вторая могущественная идея — идея справедливости, стремление человека, народов и всего человечества к равенству и честному выбору. Такова природа человека — несправедливость вызывает праведный гнев. Идея справедливости не знает границ — ни этнических, ни географических. Она показала свою необоримость — сокрушила государства и целые цивилизации, вела за собой-героев и мучеников, праведников и революционеров, дала основания всем мировым религиям и главным политическим учениям, породила науки об обществе и социальные теории.
Разумеется, то, что кажется справедливым одному, может вовсе не казаться таковым другому, но у идеи справедливости есть свои аксиомы, золотое правило нравственности: поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой; все люди равны и наделены от природы неотъемлемыми правами, среди которых — жизнь, свобода, возможность счастья; благополучие одного не может строиться на несчастье других.
Посмотрим на проблему мирового развития, на отношения Запада и незападных стран с позиции этих двух основополагающих идей.
Для большинства населения мира Запад олицетворяет идею красоты: достойные человека условия жизни, развитие мировой науки, щадящая человека экология, условия для творчества. Это — мир впечатляющих человеческих свершений. Идея красоты инициировала во всех странах формирование прозападных элит, ориентирующихся на высшие гуманитарные достижения Запада. Эти элиты оказали существенное влияние на динамику развития современных государств. Некоторые из них, например Россия и ряд восточноевропейских стран, исполнены ныне решимости изменить свою традиционную сущность, перестроить свое общество, чтобы стать частью Запада.
Таким образом, лидерство Запада создало проблему модернизации для остального мира — стремление достичь уровня его развития, присоединиться к его фронтальному овладению наукой как мировой производительной силой. Но оказалось, что модернизация — это, с одной стороны, триумф человеческого гения, поднявшегося над равнодушной и жестокой природой, апофеоз усилий человечества в преодолении времени и пространства, а с другой — гигантская драма ломки вековых традиций, изменения исторически выработанной системы ценностей. Вызов Запада, брошенный 500 лет назад, ускоривший планетарный прогресс, встречает противодействие, и это не всегда косность и обскурантизм, чаще это традиции, обычаи, религии, самобытный менталитет, родовая мораль, первоосновы мышления. В этом объективная трагичность исторического процесса.
Сейчас Россия переходит исторический перекресток: одной модели мира (с центром и периферией) начинает противостоять другая модель, в которой проявляются межцивилизационные конфликты, прежде закамуфлированные битвой Запада и России.
Западные основы нашего культурного кода сильны, но дают о себе знать и большое своеобразие, евразийские черты. Идея красоты влечет страну на Запад, но идея справедливости вносит свои коррективы. До сих пор остается открытым вопрос, органичным ли был переход московского царства в санкт-петербургскую разновидность западного абсолютизма, в новые западные формы, которые сковывали (или ускоряли?) российский рост. При движении к Западу России предстоит испытать все трудности реализации догоняющей модели развития, потребуется мобилизация всех духовных и душевных сил страны, чтобы не противопоставить устремления справедливости объективным потребностям общенационального строительства.
На этом пути возможны большие трудности, некоторые из них проистекают из русского национального характера. Прав был премьер-министр императорской России В.Н. Коковцов, который писал, что «мы, русские, лишены цемента лицемерия» [295]. Ибо лицемерие, которое никто не превозносит, является необходимым социальным атрибутом: сдерживающие основания общественной жизни не входят в сознание граждан естественным путем и требуют значительной доли видимости, равно как самодисциплины и собранности — черты, далекие от русских национальных. Эти черты значительно более свойственны Западу. Заимствуя его социальную технологию, Россия поневоле должна имитировать и эти черты, хотя русскому человеку свойственно совсем иное, что, кстати, вызывает симпатии западного человека (в данном случае англичанина): «Хотя русские — храбрые люди и замечательно мужественны на войне, они являются самой мирной и невоинственной нацией в мире… Общественный темперамент отличается одновременно и нечувствительностью, и добротой. Нечувствительностью к своим страданиям и сочувствием к страданиям других. Каждый, способный видеть, откроет в России черты теплоты и простоты. Отзывчивость — этот дар природы, это неистребимое богатство жизни, является лучшей привлекательной чертой России» [144].
В пылу строительства новой России жизненно важно не потерять уважения, любви к Отечеству, которые позволили ему быть на мировой арене более 1000 лет. Именно об этом с таким неподдельным чувством любви писал перед изгнанием один из ее бесчисленных отвергнутых сыновей.
Лицо России «в золотых колосьях ее нив, в печальной глубине ее лесов. Оно в звуках Глинки и Римского-Корсакова, в поэмах Пушкина, в эпопеях Толстого. В сияющей новгородской иконе, в синих угличских церквях. В «Слове о полку Игореве» и в «Житии протопопа Аввакума». Оно в природной языческой мудрости славянской песни, сказки и обряда. В пышном блеске Киева, в буйных подвигах дружинных витязей, «боронивших Русь от поганых». В труде и поте великоросса, поднимавшего лесную целину и вынесшего на своих плечах «тягло государево». В воле Великого Новгорода и художественном подвиге его. В одиноком трудовом послушании и «умной» молитве отшельника-пахаря, пролагавшего в глухой чаще пути для христианской цивилизации. В дикой воле казачества, раздвинувшего межи для крестьянской сохи до Тихого океана. В гении Петра и нечеловеческом труде его, со всей семьей орлов восемнадцатого века, создавших из царства Московского державу Российскую. В молчаливом и смиренном героизме русского солдата-мученика, убелившего своими костями Европу и Азию ради прихоти своих владык, но и ради целости и силы родной земли. Оно в бесчисленных мучениках, павших за свободу» [110].
За 500 лет деятельных контактов России с Западом проявили себя схемы сближения с Европой, идеи сближения с Востоком — евразийство, принципы общеатлантического объединения. Накоплен грандиозный опыт, все три дороги открыты для России. Ее выбор будет зависеть от типа избранной ею модернизации, от степени активности и позиции интеллигенции, от позиции внешнего мира, но прежде всего — от национального самосознания, которое обязано сделать вывод из пятисотлетнего исторического опыта.