Скажи мне через поцелуи

— Потому что девочка, на которой ты безумно зациклен, влюблена в меня... и ты не знаешь, как с этим справиться. Вот почему ты здесь, да? Потому что, наконец, ты получил все, что хотел, потому что, наконец, ты заполучил эту девочку... а она влюбляется в противоположность тому, кем ты пытаешься быть все эти годы. Что есть у меня? У меня нет карьеры... у меня нет работы... Я работал на общественные нужды, и если я совершу хотя бы одно преступление, меня посадят... То, что Камила влюбилась в меня, разрушило все твои схемы, потому что ты, наконец, понял, что не имеет значения, что ты сделал, не важно, что ты был отличником или популярным парнем, который играет в команде и общается с такими же популярными... Все это не имеет значения, потому что проблема в тебе. И всегда будет.
  
— Закрой рот и скажи мне, где Кейт, — потребовал он, сжимая зубы. — Скажи, где она, или мне не нужно будет колебаться, когда я нажму на спусковой крючок! — угрожал он, направляя пистолет на меня.
Мой брат улыбнулся.
Черт, Тьяго!
— Отпусти Тейлор, и мы будем вдвоем. Вот и вся сделка.
И тогда я понял, что план моего брата не сработает...
Джулиан был неспособен любить.
Джулиан не мог испытывать эмпатию, жалость или раскаяние.
— Сделки нет, Ди Бианко, — сказал он, поднимая пистолет и наводя его прямо на голову.
И вот, именно в тот момент, когда я думал, что увижу, как мой брат умирает прямо на моих глазах, сильный взрыв снаружи потряс нас всех.
А затем все произошло очень быстро.
Кто-то крикнул «Полиция!», мой разум пытался удержать в памяти то, что происходило, что я слышал, что я видел, и до сих пор мне трудно понять, что тогда произошло.
Раздались два выстрела, прежде чем они успели войти в кабинет директора, и этого было достаточно, чтобы все исчезло, чтобы вся моя жизнь сделала резкий поворот на сто восемьдесят градусов, и все, что я любил, исчезло из моего поля зрения.
Мой брат...
Мой брат, истекающий кровью на полу, кровь сочится из его головы, потому что этот сукин сын, этот ублюдок, перед тем как покончить с собой, решил забрать с собой моего старшего брата.
Я полз к нему, как мог, как позволяли мои раны, и это было, как если бы мы оба оказались в пузыре, в то время как вокруг нас происходила беспорядочная стрельба, отчаянная и смертельно опасная.
Никто из троих не вышел из этого места живым, но все трое ушли из этого мира, достигнув того, чего хотели: унести с собой всех, кого могли. Им было все равно, были ли это девочки или мальчики, были ли это учителя или дети, им было все равно... Ничего не оставив надежде, они пришли в эту школу, чтобы устроить резню, наполнить коридоры кровью, слезами, бесконечным горем и человеческим страхом, и ушли, как мне кажется, мгновенной смертью, которая не была болезненной, но была достаточно приятной, чтобы спустя годы я все равно не мог закрыть глаза и заснуть без ярости.
Но они забрали не только сотни студентов, сотни невинных... они забрали моего брата.
Его... моего старшего брата, мальчика, который всегда меня защищал, мальчика, который первым прыгнул в реку, чтобы потом взять меня за руку, мальчика, который вырос и научил меня играть в баскетбол... Подростка, который научил меня курить тайком от нашей матери, тот же, кто поддержал меня, когда я боялся поцеловаться с моей первой девушкой и, улыбаясь, сказал, что как только я начну, меня уже никто не остановит... Тот же, кто готовил мне самые вкусные макароны с сыром, которые я когда-либо пробовал в своей жизни; тот же, кто давал мне подзатыльники без всякой причины, всякий раз, когда представилась возможность; тот же, кто видел каждый мой матч, несмотря на то, что он никогда не мог бы снова соревноваться; тот же, кто, когда наш отец ушел, сделал все, чтобы эта отцовская фигура не исчезла из моей жизни...
Мой брат.
Тьяго.
 22 
КАМИ
Я не могла не почувствовать разочарование, когда из-за крыши спасли Кейт. Когда ее привели, полностью испуганную, в тот же шатер, в котором меня заставили сидеть, я только смогла прокричать это внутри себя. Уже ничего нельзя было сделать, я рассказала все, что знала, все, что видела, и все, что, как мне казалось, могло случиться.
— Как тебя зовут? — спросила инспектор, когда Кейт привели, завернутую в одеяло, и посадили рядом со мной.
Мать Тьяго смотрела на нее, как будто в ней скрывался ответ на все ее молитвы.
Наши взгляды встретились, и я не могла не открыть рот, чтобы заговорить.
— Ты их видела? Ты видела Тьяго или Тейлора? — спросила я в отчаянии.
— Мисс Хэмилтон, позвольте мне...
— Он меня спас... — объявила Кейт, глядя на свои руки.
— Кто тебя спас? — перебила я, игнорируя инспектора.
— Он... сказал, что есть способ выбраться... он попросил... попросил сказать вам...
— Кто, Кейт?!
— Тьяго, — сказала она, глядя мне в глаза. — Мне очень жаль, Ками, я не хотела... Я не хотела причинять никому боль, я... — Она посмотрела на мать Тьяго, которая молча слушала, и начала рыдать, трястись, как будто у нее был панический атака.
— Позовите врача! — крикнула инспектор.
— Нет, нет, — сказала Кейт, вытирая лицо и ища меня глазами. — Он спросил меня кое о чем... Сказал, что нужно выиграть время, что нужно получить все возможные минуты, чтобы полиция могла войти.
— Я же говорила! — закричала я инспектору. — Они должны поторопиться!
— Я отдала приказ войти, Камила, — объявила она. — Он сказал, где они будут?
Кейт кивнула.
— Они в кабинете директора... Второй этаж направо, за лестницей, ведущей к лабораториям.
Инспектор встала и подошла к своим коллегам, которые слышали все, что мы сказали. Она взяла свою рацию и начала говорить с агентами.
— Подтверждаем позицию убийц... Они на втором этаже.
— Не успеют... — прокомментировала Кейт.
— Почему ты так говоришь? — спросила я, схватив ее за руку и заставив посмотреть на меня.
— Я сказала ему... сказала Тьяго... Моему брату было все равно... Он не добьется ничего, угрожая, что со мной что-то случится, чтобы отпустили Тейлора...
— Он сказал, что будет делать?
Кейт кивнула.
— Боже мой... — воскликнула госпожа Ди Бьянко, дрожа и сдерживая рыдания.
— Я сказала ему пойти со мной, Ками, клянусь, я очень настаивала, но он отказался. Он был решительно настроен, спасти своего брата. Он сказал... сказал, чтобы я сказала тебе, что он тебя любит, и чтобы ты его простила...
Слезы начали катиться по моим щекам, и в этот момент мы услышали выстрелы. Сначала два, далекие, не такие, как когда я слышала их изнутри школы, а затем, почти одновременно, их стало гораздо больше.
— Нет! — закричала я импульсивно.
Я выскочила из шатра, побежала туда, куда мне разрешили дойти, побежала, пока не увидела своими глазами двери того, что было моим школьным зданием с детства, но тут кто-то крепко схватил меня и не дал подойти.
— Уведите ее отсюда, это опасно! — крикнул полицейский.
Вдалеке я услышала крики матери Тейлора и Тьяго, которая требовала, чтобы ее пустили, чтобы она могла подойти, чтобы она могла почувствовать себя ближе к своим детям, чтобы она могла сделать то же самое, что я делала в тот момент.
Мне хватило одного взгляда, чтобы увидеть, как вокруг школы стоят вооруженные полицейские, направившие свои автоматы на дверь.
— Уничтожены! — объявила тогда голос по рации полицейского, который был рядом со мной. — Все трое уничтожены, сэр.
Я смогла вдохнуть... Я смогла немного вдохнуть, услышав, что это закончено, что их поймали.
— Опасности нет? Подтвердите.
  
— Опасности нет, сэр.
Полицейский указал остальным, чтобы они могли продвигаться вперед, и в этот момент тот же голос снова заговорил по радио.
— Требуется скорая помощь, срочная скорая помощь, сэр, два парня серьезно ранены, один с огнестрельным ранением!
Мой мир как будто остановился... Моя жизнь оказалась в подвешенном состоянии...