Танкист номер один
Хоть садись, и роман про «попаданцев» пиши.
Тема модная и понятная – ужас, как хочется переиграть старые сражения, вернуть отнятое либералами и т.д, и т.п.
Но Геннадий никогда не читал подобные опусы. Смысл?
Историю-то не изменить, что было – было. Это учебники можно переписать, низведя освободителей в «оккупанты», а немецких холуев возвышая до героев.
Так он тогда рассуждал. А теперь что?
Не один месяц минует, пока то, что случилось с ним, станет не то, что привычным, но хоть как-то сольется с фоном повседневности. Человек привыкает ко всему, даже к самому небывалому.
Перебрось общагу на звездолет – через месяцок в его отсеках все так же будут сушить белье и метаться между буком и плитой, где в сковородке варится суп (а что делать, если кастрюли нет?)…
Геша закрыл глаза, и потряс головой. Невероятно! Хотя и вполне очевидно…
Отвернувшись от зеркала, он побрел к штабу, подумав, что личность Лавриненко, может, и отсутствует, но вот память его задержалась. О самом Дмитрии он знал – интересовался, как любой нормальный летчик интересуется подвигами Кожедуба или Покрышкина.
Но откуда тогда ему известен экипаж? А дорога к штабу? Кстати, вот и штаб.
Получив документы, продовольственные аттестаты на весь взвод, и прочие «бумажки», Геннадий выбрался наружу.
Начштаба, человек старой закалки, пожилой совсем, называл его Митей. Нина звала Димой…
Он научится откликаться на чужое имя, привыкнет быть не собой, но внутри, «про себя», так и останется Гешей…
Репнин усмехнулся. Он еще и грустит, сволочь мелкая! Вот, что за человек…
Да ты молиться должен, поклоны бить той неведомой силе, что перенесла тебя из горящего тела в молодое и здоровое!
Может, это и не чудо вовсе, а, скажем, эксперимент пришельцев из космоса. Или людей из далекого будущего.
Да хрен его знает, может, это и вовсе прихоть Мирового Разума или сбой в законе кармы!
Какая разница?
Главное – ты жив, молод и здоров! И уж точно не позволит себе погибнуть этой зимой. 6 Нет уж!
Коли жизнь дается дважды, то пусть тянется долго-предолго, пока не надоест…
Вздохнув, Репнин потопал в расположение взвода – надо было успеть добраться до железнодорожной станции, погрузить танки, разместить людей. Мороки будет…
Геша фыркнул, улыбнулся – и не выдержал, рассмеялся.
Все же хорошо, чего он? Переживать надо не о себе, а о тех, кому не удалось вырваться из подбитого «Т-72». Может даже и так быть, что его душу, рассудок, сознание, личность не просто перенесло. А если состоялся обмен? Его – сюда, а Лавриненко – туда? В огонь?
Хоть бы они не сгорели там, в своем 2015-м. Бывало же так, что картузы не сразу вспыхивали, а только обугливались…
Может, экипажу сто второго все же удалось выбраться? Пускай обгорелыми, но живыми?
Как это сейчас узнаешь?
– Тащ командир!
Это подбежал Федотов.
– Я вместо него… – добродушно проворчал Геша, и поежился.
Давняя шутка прозвучала более чем двусмысленно.
Заряжающий заулыбался.
– Тащ командир, говорят, уезжаем?
– Правильно говорят.
– А куда?
– Под Москву. Столицу оборонять будем.
– Ага… А когда?
– Сейчас. Марш к танку, нам еще до станции телепаться…
Сводка Совинформбюро за 27 сентября 1941 года:
«В течение ночи наши войска вели бои с противником на всем
фронте. По неполным данным, на подступах к Ленинграду за несколько последних дней уничтожено свыше 4 тысяч немецких солдат и офицеров, 66 вражеских самолетов, 34 танка, свыше 30 орудий, 30 пулеметов, 20 минометов, до 100 автомашин, много винтовок, автоматов и боеприпасов.
На одном из участков Ленинградского фронта противник пытался 25 сентября перейти в наступление, но был отброшен с «большими для него потерями. На поле боя осталось более 200 трупов немецких солдат и офицеров.
Звено бомбардировщиков части майора Щеголеватых совершило успешный налёт на аэродром противника. С высоты 700 метров звено подвергло бомбардировке около 50 немецких самолетов находившихся на аэродроме. Уничтожено и повреждено более 20 самолетов типа «Хейнкель» и «Мессершмитт».
Авиация, действующая на Западном направлении фронта, уничтожила за 24 сентября на земле и в воздушных боях 30 немецких самолетов, разбомбила 65 танков, больше 220 автомашин, склад с горючим, разрушила 3 казармы и 2 ангара, подавила 10 зенитных установок и батарею, сожгла железнодорожный состав.
На одном из участков Западного направления фронта наши части уничтожили более 300 немецких солдат и офицеров, 17 танков, 16 автомашин. Захвачены многочисленные трофеи. В упорном бою на другом участке Западного направления фронта противник потерял 3 танка, 4 танкетки, одну бронемашину и несколько орудий»
Глава 7. ЧЕТВЕРТАЯ ТАНКОВАЯ
Мценский район, село Ивановское. 6 октября 1941 года
Геша едва поспел к сроку, хотя его вины не было, все зависело от паровоза, машинистов и ситуации на железной дороге.
2 октября его взвод добрался до деревушки Акулово, что под Москвой. На другой день формирование 4-й танковой бригады завершилось, и ее передали в оперативное подчинение 1-го особого гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора Лелюшенко.
Корпус и сам-то организовался 2-го числа, только под Мценском. Перед Лелюшенко стояла сложная задача – разбить противника, прорвавшегося в район Орла, задержать продвижение танковых войск врага, остановить их на рубеже реки Зуша и преградить путь на Тулу.
…Грохотали дизеля, наполняя воздух синим смрадом, брякали «гусянки».
«Правее! – орал чей-то хриплый голос. – Так держать! Пошел!»
Геннадий до того набегался за день, утрясая взводные дела, что даже малость одурел. Еще и понервничать пришлось.
«Т-34» – танк замечательный, но сделан, как попало, до ума его еще доводить и доводить. Но война-то уже идет!
В его взводе состояли три танка «Т-34-57», с литой башней и мощной противотанковой 57-миллиметровой пушкой ЗИС-4.
Орудие пробивало с максимальной дистанции броню в 82 миллиметра толщиной, а с минимальной – и все 98 мм.
Вот только танков с такими пушками было очень мало, их даже называли особо – танками-истребителями. Спрашивается: а кто мешал ставить их в большем числе? Ладно, там, ЗИС-4 – это новая разработка. Ну, а Ф-34. которые стоят почти на всех «тридцатьчетверках»?
Орудие, само по себе, неплохое, но очень скоро его огневой мощи не хватит, чтобы одолевать новые немецкие танки. Репнин отказывался понимать Грабина, конструктора Ф-34. Ведь талантливый же, вроде, человек! Так чего ж ты, самородок хренов, на месте топчешься, коекакерам разным потакаешь, вроде маршала Кулика, дурака непробиваемого, винящего ЗИС-4 в «избыточной мощности»? Неужели это так сложно сделать – взять, да и удлинить ствол Ф-34 до 55 калибров? Такой «длинномер» сразу сблизится по баллистике с ЗИС-4! Нет, будут сидеть, сопли жевать, дожидаться Курской дуги, когда появятся «Тигры»…
Нашим надо будет чуть ли не вплотную подбираться к «Т-VI», чтобы с двухсот метров прикончить «полосатого» пятью-шестью попаданиями, а вот «Тигр» станет шлепать «тридцатьчетверки» с полутора-двух километров! И только тогда в наркомате зачешутся…
Репнин поморщился.
Пробегая между двух танковых колонн, он едва с ног не сбил Катукова.
– О-па! – воскликнул Михаил Ефимович. – Куда это вы так мчитесь?
– Виноват, товарищ полковник! – сказал Репнин одышливо. – Надо было рации поставить Капотову и Антонову, а то полвзвода с радио, половина – без…
– Ну, ладно! – засмеялся Катуков. – Не задавили, и на том спасибо. Готовьте свой радиофицированный взвод, товарищ Лавриненко, бригаду перебрасывают к Мценску.