Танкист номер один
– Есть готовить взвод!
И Геша опять побежал – комбриг только головой покачал. Катукову тоже хотелось припустить бегом – бригада только-только покинула эшелон, и вот новый приказ: грузиться, и двигать на Мценск!
* * *
За два дня 4-я бригада пополнилась старыми, «откапиталеными» танками «БТ-7» и новыми «КВ», а уже 5 октября эшелон с матчастью и личным составом прибыл в тихий Мценск.
В городишке моросило, командир танкового полка Еремин носился вдоль состава, помогая разгрузке, и поторапливая:
– Живее, товарищи, живее! На нас вся надёжа!
Сюда, к Мценску, направлялись «панцерваффе» из 2-й танковой группы Гудериана, если точно – 4-я танковая дивизия генерал-майора Вилибальда фон Лангермана унд Эрленкампа. Этот тевтон настолько презирал русских, что пренебрегал разведкой и охранением. Ну, ему же хуже.
Немцы могли нанести удар вдоль шоссе «Орел – Мценск – Тула», или же по грунтовке.
5 октября немцы ударили по Мценску – над шумливой речкой Оптухой, над селом Ивановским загудели «Юнкерсы», вываливая бомбы на позиции РККА. Показались немецкие танки, за ними продвигалась пехота.
Танковые засады на левом фланге, занятые «тридцатьчетверками», дали сдачи фашистам, подбив восемнадцать «панцеров». Гудериан, решив, что возле Ивановского скопились изрядные силы русских, бросил сюда еще один моторизованный полк.
Катуков не стал рисковать людьми и техникой, он отдал приказ отойти севернее, к селу Первый Воин.
У Первого Воина шоссе полого спускалось к Лисице, притоку Оки, и от заросшей кустарником низины поднималось вверх, к селу, обсаженному молодыми тополями. А вокруг небольшие высотки, маленькие рощицы, поляны с редкими стогами сена.
Мотострелки комбата Кочеткова развили бурную деятельность – рыли окопы и траншеи, «заглублялись» на полосе между Первым Воином и Нарышкиным.
Катуков тоже постарался, подготовился к встрече незваных гостей – танки и дивизион противотанковой обороны занимали свои места, но все же полковник хорошо понимал, какая сила наседала сейчас на них. И дело было не только в мощи, но и в опыте – молодчики Гудериана прокатились по всей Европе, нагоняя страху на бюргеров. С другой стороны, командование не бросало его бригаду – вон, прибыл полк пограничников Пияшева, эти ребята поддержат бригаду. А танки устроят немцам шесть засад…
* * *
Утро 6 октября выдалось холодное. Подмораживало, а потом и вовсе снежок пошел.
Немцы начали атаку с бомбардировки – «Юнкерсы» засыпали бомбами окопы, к счастью, ложные, со стволами спиленных деревьев вместо реальных орудий. Зенитчики лейтенанта Афанасенко сбили пару бомбовозов, и те рухнули на правом берегу речки Лисицы.
И вот они появились, серые коробочки танков. «Т-II», «Т-III» и «Т-IV» выворачивали из-за поворота в долину реки. За ними катились бронетранспортеры и грузовики с пехотой, тягачи с пушками, мотоциклы с автоматчиками.
Артиллерия ударила по немцам с фланга, но те вояки бывалые, смяли ПТО. Перейдя Лисицу, танки вышли на позиции мотострелков, и поперли «утюжить» окопы.
Репнин все это видел, но себя не выдавал – весь его взвод прятался в засаде.
– Товарищ командир! – крикнул Борзых. – Полковник приказал помочь пехотинцам!
– Понял! Передай нашим: действуем по вчерашнему плану!
– Есть!
– Иваныч, ходу! Разворот вправо на 45, и тормози!
– Есть!
«Тридцатьчетверка» зарычала, выползая из зарослей на опушке.
– Заряжай бронебойным!
– Уже!
– Огонь!
Немецкая «четверочка» словно сама подставилась – снаряд вошел точно в борт, разнося двигатель, и танк полыхнул. Синтетический бензин горел не хуже натурального.
– Готов!
– Газу, Иваныч! Дорожка! 7
«Т-34», взревывая, как сказочное чудовище, продолжил охоту.
Земля в прицеле тряслась и колыхалась, кромка леса плясала, но Репнин умудрился-таки рассмотреть атаку танка Капотова.
Тот зарядил «троечке» бронебойным под башню, да так, что ту сорвало и бросило в кувырок. Боекомплект рванул в погон, как из жерла. Готов…
– Антонов уже второго уделал! Тащ командир…
– Заряжай!
– Есть!
«Вчерашний план» был насколько прост, настолько и хитер – не показываясь до поры, три танка взвода должны были атаковать с разных направлений, создавая видимость массированной атаки. Пусть фрицы думают, будто русских больше, а это действует на нервы.
По «тридцатьчетверке» выстрелили, но без успеха, а вот Репнин послал бронебойные «приветы» сначала одному «Т-III», потому другому, и оба раза в корму. Немчура елозила по окопам, хороня мотострелков. Ну, вот, вас и самих тут зароют, если останется, что в гроб класть…
– Борзых! Свяжись с Антоновым, скажи, пусть разворачивается, и шурует к роще, что справа!
– Понял!
«КВ» младлея Полянского развернулся, и покатил к роще. И вовремя – по его следу газовали пять немецких «Т-IV».
Тяжеленькие, они могли доставить неприятности.
– Капотов! Не спи! У тебя под носом «четверки»!
В прицеле было видно, как выстрелил танк Капотова, и как у «Т-IV» сорвало гусеницу. Немец сгоряча крутанулся, и увяз катками в рыхлой земле.
Башня немецкого танка могла вращаться, но сама машина была сильно перекошена, так что наводчику «четверки» оставалось либо в небо над лесом палить, либо в землю.
Этим Капотов и воспользовался, послав почти в упор осколочно-фугасный. Немецкий танк, чья корма была увешана канистрами с бензином, запылал весело и ярко.
Гори-гори ясно…
– Иваныч! К роще!
– Есть!
– Заряжай бронебойным!
– Готово!
– Короткая!
Между «Т-34» и немецкими «четверками» прорастали молоденькие деревца – не очень-то и спрячешься. Но попробовать можно.
«Т-IV» вывернул из-за рощи, разворачивая башню в противоположную от Репнина сторону – надо полагать, Полянского выцеливал…
– Огонь!
Снаряд вошел «четверке» в борт, оставив после себя черное отверстие. Немецкий танк замер, башня его остановилась, а секунду спустя фонтаны огня вырвались изо всех люков.
– Иваныч, поворот направо, и остановка!
– Есть!
– Дай бронебойный!
– Готово! Вон, танк разворачивается бортом!
– Иваныч, немного левее дай! Так!
– В самое яблочко!
Гитлеровцы и не хотели, а подставили бока. И Геша спешил воспользоваться шансом.
– Тащ командир! – взвыл Борзых. – Антонов уже пятого уделал!
– Не завидуй, Ваня! Это же наша общая победа! Или ты не видишь? Мы ж загоняли немцев под его пушку! А когда их Капотов шуганул, они нам подставились. Это как в футболе, понял? Не важно, кто забил гол, главное, чья команда победила… Так, Иваныч, видишь во-он тот пригорочек, где пушка разбитая?
– Вижу, тащ командир!
– Давай туда! Только не напрямую, а через подлесок.
– Понял!
Танк, газуя, вскарабкался на горку, ломясь через густой подлесок. Над голыми верхушками едва башня выглядывала. Левее, на дороге, горел «БТ-7» и ворочал башней «КВ» Полянского.
Тяжелый танк не мог сдвинуться с места – левая «гусянка» размоталась, а на правой были разбиты пара катков. Обездвиженный, «КВ» не сдавался, садил из пушки по врагам рабочего класса.
Парочка «Т-III» направлялась к нему, собираясь добить. Вот один выстрелил, и попал, да только 50-миллиметровый снаряд не пробил броню «КВ», а рикошетом ушел в небо, выбив сноп искр.
– Врешь! – завопил Федотов, подглядывая в смотровую щель. – Не возьмешь!
– Бронебойный подкалиберный!
– Готово!
– Иваныч, тормози! Ваня, передай Капотову, пускай задним ходом в лес закатывается – пара танчиков как раз мимо прокатит.
– Есть!
А немцы продолжали подкрадываться к «КВ». Русский танк замер на самой верхушке, и склон перед ним являлся «мертвой зоной». Этим фашисты и воспользовались. А если подойти ближе, то можно «КВ» в упор расстрелять, загоняя снаряды чуть ли не под днище.