Тень прошлого (СИ)
Габриэль поднесла ладонь Зены к своим губам, запечатлев на ней долгий, поддерживающий поцелуй, прежде чем прошептать:
— Мы справимся с этим вместе. Ты больше никогда не будешь нести это бремя в одиночку.
Внезапный резкий порыв ветра прервал их момент. Поток воздуха подхватил клочок древнего пергамента, вылетевший из разбитого амулета Лиры, и погнал его в сторону зловещих горных пиков. Габриэль резко обернулась, всматриваясь в густые тени среди скал, и её лицо побледнело. Она невольно прижалась к плечу Зены. Бард нахмурилась.
— Ты видела? Там, за скалами, в тени… будто кто‑то стоял, словно чей-то ледяной взгляд следит за каждым нашим вздохом.
Зена слегка прищурилась, когда в глубине руин проскользнула тёмная тень.
Этот силуэт, окутанный чёрной тканью, растаял в сумерках настолько мгновенно, что мог показаться лишь плодом воображения.
— Или призраком прошлого, — негромко произнесла воительница, ощущая, как ладонь привычно и успокаивающе легла на шакрам. — Либо ветра, — добавила Зена и её рука невольно сжала округлое лезвие шакрама.
Позже, когда ночную тьму разгоняло лишь мягкое пламя костра, Габриэль придвинулась ближе. Она положила голову на плечо подруги, вдыхая знакомый запах кожи и дорожной пыли.
Габриэль решилась заговорить:
— Ты уверена, что это всё? Веришь, что на этом всё закончилось? — сказительница дотронулась пальцами руки Зены.
Королева воинов не сводила глаз с мерцающего звёздного неба, чувствуя, как нежность к Габриэль заполняет её сердце, вытесняя тревогу.
— Нет, Габриэль. Но мы хотя бы выиграли время. И сейчас у нас есть эта ночь, — Зена повернулась и коснулась губами виска Габриэль, прежде чем вовлечь её в долгий, полный невысказанных слов поцелуй.
— А если завтра они вернутся?— спросила Габриэль, когда их губы наконец разомкнулись, а дыхание стало прерывистым.
Зена притянула её к себе, укладывая на разложенные шкуры и нависая сверху. Её взгляд стал тёмным и глубоким.
— Тогда мы встретим их вместе или пойдём им навстречу. Но это будет завтра, — она мягко коснулась шеи Габриэль, заставляя ту тихо вздохнуть от предвкушения. — А сейчас я никуда тебя не отпущу.
Габриэль почувствовала, как тепло рук Зены просачивается сквозь тонкую ткань походной одежды, вызывая ответную дрожь. Взгляд воительницы, обычно острый и пронзительный, сейчас был наполнен непривычной мягкостью, смешанной с настойчивым желанием. Габриэль зарылась пальцами в тёмные волосы Зены, притягивая её лицо ближе к своему.
— Я и не собиралась уходить, — прошептала она, и её голос слегка дрогнул, когда Зена начала покрывать нежными поцелуями линию её челюсти, спускаясь ниже, к пульсирующей жилке на шее.
Шкуры под ними были грубыми, но жар тел создавал вокруг них кокон, в котором не существовало ни войн, ни богов, ни опасностей завтрашнего дня.
Зена осторожно перехватила ладони Габриэль, переплетая свои пальцы с её и прижимая их к импровизированному ложу. Каждое её движение было медленным, почти тягучим, словно она хотела запомнить каждый изгиб, каждую реакцию своей спутницы. Габриэль выгнулась навстречу, когда губы Зены вновь нашли её собственные — на этот раз более уверенно и требовательно. В этом поцелуе было всё: годы странствий, несказанные слова и абсолютное доверие, которое связывало их крепче любых клятв. Мир за пределами их маленького лагеря перестал существовать, оставляя место лишь для размеренного дыхания и тихих звуков, тонущих в ночной тишине лесов. Пальцы Зены, обычно сжимавшие сталь меча, теперь с трепетной осторожностью оглаживали линию скулы Габриэль, словно та была сделана из самого хрупкого фарфора. Тихий вздох сорвался с губ сказительницы, когда она почувствовала, как тяжёлое, тренированное тело воительницы накрывает её тёплой волной, лишая последних капель сомнения. Габриэль зарылась пальцами в тёмные, пахнущие костром и дорожной пылью волосы подруги, притягивая её ближе, желая стереть ту невидимую границу, что всегда разделяла их в пылу сражений. Каждое касание становилось откровением, превращая привычную близость в нечто совершенно иное, священное. Зена замерла на мгновение, вглядываясь в глаза Габриэль, в которых отражались отблески затухающего костра, и нашла в них не только страсть, но и покой, который так долго искала. В этой тишине, нарушаемой лишь биением двух сердец в унисон, она поняла, что её дом — не в тех землях, что они прошли, а здесь, в объятиях женщины, ставшей её истинной душой.
Их движения стали более текучими, лишёнными спешки, ведь в эту ночь время решило остановиться, позволяя им полностью раствориться друг в друге под сенью древних деревьев. Ночью Зена проснулась от кошмара. Она лежала в палатке, в объятиях Габриэль, но её сознание было где‑то ещё — в зале с алтарём, окружённом символами. Ей казалось, что символ движется под кожей, шепчет что‑то на незнакомом языке. Она села, тяжело дыша, и посмотрела на свою руку. Узор светился в темноте, а его линии медленно перемещались, словно искали выход. Габриэль, спавшая рядом, почувствовала неладное. Она придвинулась ближе, обнимая Зену за талию и пытаясь согреть своим теплом. Зена ощущала мягкое прикосновение подруги, но её взгляд был прикован к собственной руке, где узор светился ядовитым светом.
Голоса звучали в её голове:
“Лира… Арес… Морриган…”
Каждое имя сопровождалось вспышкой боли в висках. Она попыталась встать, но её тело не слушалось — оно двигалось само по себе, повторяя жесты кого‑то другого.
— Тише, я рядом, — прошептала Габриэль, коснувшись губами её виска, пытаясь отогнать наваждение.
— Ты не одна, — эхом прошептал голос, похожий на её собственный, но искажённый.
В углу, среди пляшущих теней, материализовался силуэт. Она обернулась — и увидела себя. Тень‑двойник стояла в углу палатки, её глаза были чёрными, а на губах играла чужая улыбка.
— Кто ты? — спросила Зена, чувствуя, как Габриэль сильнее сжимает её ладонь. — Уходи из моей головы!
Тень не ответила, лишь медленно опустила руку, и на земле, прямо у их ног, вспыхнул контур перевёрнутой звезды. Земля под ними задрожала, пульсируя в такт свечению.
— Ты помнишь этот зов, — прошептала тень. — Он всегда был частью тебя. Ты знаешь. Ты всегда знала.
Зена попыталась ударить её мечом, но тень рассеялась, оставив после себя лишь запах ладана. В тот же миг палатка затрещала — ткань разорвалась, и внутрь ворвался ветер, принося с собой перья ворона. Одно из перьев упало на её ладонь. Оно превратилось в свиток — тот же, что они нашли в руинах.
Но теперь на нём были новые строки:
“Когда три пути сойдутся, врата откроются. Ключ должен выбрать”.
Символы на пергаменте перестраивались, формируя карту с тремя отметками. Горы Забвения светились синим, долина Теней — серым, а остров Мрака — багровым. Габриэль осторожно накрыла руку Зены своей, заставляя ту посмотреть на себя.
— Что бы это ни значило, мы решим это вместе, — сказала она, мягко привлекая Зену к себе.
Зена на мгновение зажмурилась, прижимаясь лбом к плечу Габриэль и находя опору в её близости. Она ответила на поцелуй, короткий, но полный отчаянной нежности, прежде чем снова взглянуть на зловещий свиток. Кровь в жилах всё ещё кипела, но в присутствии Габриэль шёпот в голове наконец затих. В это время через разорванную ткань палатки Габриэль увидела фигуру в чёрном плаще на вершине холма. Когда она указала на неё, фигура исчезла.
— Зена? — негромко позвала Габриэль. Она поднялась с мехов и, кутаясь в плащ, подошла к выходу. Её лицо было бледным. — Я слышала… что‑то.
Зена стояла спиной к ней, стискивая свиток так сильно, что пергамент жалобно хрустел.
— Тебе приснилось, Габриэль, — глухо отозвалась Зена, стараясь выровнять дыхание.
— И видела кого-то… Того, в плаще…
— Тени всегда идут по следу, — Зена обернулась, и Габриэль увидела в её глазах не холод, а тщательно скрываемую тревогу. — Они ждут момента, но сегодня мы им не по зубам.
Но её рука дрожала. Символ на предплечье жжёгся, будто в него влили расплавленный металл. Габриэль подошла почти вплотную, не сводя глаз с лица подруги. Она заметила, как мелкая дрожь сотрясает плечи воительницы, а символ на предплечье пульсирует багровым светом.