Тень прошлого (СИ)

Габриэль шёпотом сказала, прижавшись ближе так, что их плечи соприкоснулись:
— Ты чувствуешь это? Воздух… словно сгущается вокруг камня.
Зена не отрывала взгляда от вырезанного символа; в её голосе слышалось спокойствие, от которого Габриэль инстинктивно снова приблизилась — ей хотелось спрятаться в этом тихом тоне.
Зена ответила тихо, почти мрачно:
— Это не просто воздух. Это ожидание. Что‑то здесь ждёт, когда мы уйдём.
  
В этот момент из‑под камня пробился слабый гул, похожий на отдалённое сердцебиение. Габриэль вздрогнула и инстинктивно схватила Зену за руку; пальцы их переплелись, будто чтобы удержаться. Зена на миг прищурилась, слушая; этот звук возвращал её к детству, к запретам отца, к кабинету, в который не пускали.
— Он говорил, что это “дыхание Тьмы”, — прошептала Зена, отдёргивая руку так, будто проклятие могло прыгнуть по коже — Но я тогда не верила. Сейчас иначе.
Габриэль заметила, что на её ладони, едва касавшейся камня, остался слабый контур символа. Когда она попыталась стереть его, он исчез, но через мгновение появился снова — уже на запястье, словно выбрал себе хозяйку.
Сердце Габриэль забилось быстрее не только от страха, но и от тепла, что разлилось по животу при мысли, что Зена всё так же рядом.
— Зена… у меня… — голос дрогнул, и она чуть притянула любимую к себе, не отводя глаз от запястья.
Зена сжала её руку в ответ, на губах играла горькая улыбка:
— Не смотри. И не трогай. Это ловушка. — Но в её голосе уже не было только тревоги; там проскальзывала забота, а взгляд задержался на губах Габриэль так долго, что та почувствовала желание поцеловать её — провести ртом по той самой линии запястья, где вырос знак.
Бард нервно сглотнула и спрятала руку за спину.
Габриэль попыталась справиться с нервами шуткой, отодвинув страх в сторону ради лёгкости, которую дарила Зена:
— Ловушка, значит? Ну конечно. Я уж думала, это новый модный аксессуар — символ на запястье. Может, в следующем сезоне все будут так ходить?
Зена едва заметно ухмыльнулась, но взгляд её оставался напряжённым, а ответ был мягким, почти ласковым:
— Если хочешь быть в тренде — лучше выбери что‑нибудь менее… смертоносное. Например, браслет из драконьей чешуи.
Габриэль фыркнула и наклонилась, чтобы шепнуть ей прямо в ухо:
— Драконья чешуя? Серьёзно? Ты ведь знаешь, я предпочитаю более… гуманистические украшения. Может, бусы из сушёных яблок, ожерелье из перьев — что‑нибудь, что не тянет за собой древние проклятия.
Они рассмеялись тихо и сумрачно, и смех этот как будто отпустил на минуту напряжение. Но символ на запястье тихо пульсировал, и Зена провела пальцем по коже Габриэль так нежно, что та прижалась к ней сильнее, и в этом прикосновении было обещание — вместе разбираться с тем, что ждёт под камнем.
Зена наконец посмотрела на подругу, и в её глазах мелькнуло тепло:
— Ты единственная, кто может шутить, когда мир вокруг трещит по швам.
Габриэль шагнула ближе, легко положив ладонь на её предплечье; прикосновение было тёплым, почти родным:
— А ты единственная, кто может выглядеть так потрясающе, даже когда готовится к битве с древним злом. Кстати, ты не думала сменить доспехи? Эти уже слегка… потрёпаны. — Проговорила она с заботливой усмешкой.
Зена приподняла чёрную бровь, усмехнулась и покрутила шакрам в пальцах так, что отблеск от круглого лезвия мигнул в темноте:
— Потрёпаны? Эти не потрёпаны — это боевое украшение. Каждая царапина — история победы.
Габриэль провела кончиками пальцев по вмятине на нагруднике Королевы воинов и на мгновение задумчиво прижалась лбом к её плечу:
— История победы, говоришь? А эта, похоже, от того гигантского скорпиона в пустыне. Помнишь, как ты его…
Зена отозвалась лёгким и тихим смешком и, не отводя глаз, наклонилась ближе, губы её едва коснулись уха Габриэль, голос стал едва слышным:
— Помню. И помню, как ты тогда визжала, будто тебя режут и потом пряталась за мной. И именно это привлекло меня — твоя хрупкость и твоя сила одновременно.
Габриэль с вызовом, но в голосе звучала нежность, отстранила чёрные волосы со лба Зены и прижала ладонь к её щеке:
— Если бы ты не бросалась в самую гущу, мне бы не пришлось спасать тебя так часто. Но, знаешь, я не против. — И добавила, возмущённо всплеснув руками: — И я не визжала! Я… эмоционально выражала своё беспокойство за твою жизнь!
Зена тихо рассмеялась, на мгновение забыв об опасности:
— Беспокойство, да? Больше похоже было на призыв всех богов Олимпа.
Габриэль прищурилась, притворно сердито:
— Ну знаешь! Если бы ты не бросалась на монстров, как на званый ужин, мне бы не приходилось…
В тот момент её слова оборвал новый раскат грома — на этот раз ближе; символ на камне вспыхнул багровым светом, и воздух стал вязким, словно сгущённый сироп.
Зена сжала губы, мгновенно став серьёзной, её рука резко оказалась на запястье Габриэль, но вместо отпора — тёплое, уверенное удержание:
— Пора уходить, — сказала она спокойно, и в тоне прозвучала не только команда, но и обещание вернуться. — Сейчас же.
Габриэль кивнула, но не без сарказма:
— Уходить? Опять? Знаешь, я начинаю подозревать, что ты просто не хочешь показать мне, где тут туалет.
Зена закатила глаза, но в её взгляде читалась нежность:
— Габриэль, ты невозможная.
— Зато весёлая, — подмигнула та, следуя за ней в темноту. — И не забывай: ужин при свечах всё ещё в силе! Даже если придётся сражаться с самим Аресом.
Зена на мгновение остановилась, обернувшись:
— С Аресом? О, это было бы… интересно. Но сначала — выжить.
Габриэль взяла её за руку, и их пальцы переплелись:
— Выживем. Вместе.
И они бросились в ночь, оставляя за собой лишь мерцающий символ и эхо далёкого вороньего крика.
Часть 2. Встреча с прошлым
К утру они достигли заброшенной деревни. Дома стояли пустые, двери распахнуты, словно жители бежали в спешке. На земле валялись брошенные игрушки, у колодца лежала опрокинутая корзина с недоеденными фруктами;
запах пряностей, когда‑то наполнявший кухни, исчез, остался только пыльный шлейф прошедших бед. Воздух был неподвижен, будто сам мир затаил дыхание.
— Никого, — Габриэль медленно огляделась, её посох тихо стучал по камням. — Но всё выглядит так, будто они ушли совсем недавно.
Зена присела, прикрыв глаза на мгновение, и замерла, пытаясь уловить что‑то между звуков: скрип ворот, отдалённый шаг, шёпот. Где‑то вдали раздался крик — пронзительный, полный ужаса. Они одновременно бросились к источнику звука и через переулок увидели группу людей, окруживших девушку. Та отбивалась, но силы были неравны. Один из нападавших — высокий, с глубокими шрамами на лице — держал её за волосы. Его глаза светились безумным огнём.
— Отойди от неё! — вырвалось у Габриэль.
Она в одно движение вытянула посох, пальцы побелели от напряжения.
— Поможем ей! — крикнула Зена, вынув меч из ножен за спиной.
Зена рванулась вперёд, словно вихрь — её меч, отражая утренние лучи, рассёк воздух с пронзительным звоном.
Первый противник, замешкавшийся на долю секунды, рухнул с тихим стоном; точный удар стали в плечо лишил его оружия, но успел прошипеть одно предостережение:
— Она принадлежит Тени…
Второй, оскалившись, бросился навстречу — Зена легко увернулась, развернулась на носке и мощным пинком отправила его в груду камней.
Камни посыпались, разлетелся мелкий щебень, и на мгновение в небе вспыхнула пыль. Габриэль не отставала. Её посох, словно живое существо, мелькал в руках: резкий выпад — один нападавший хватается за колено, вскрикивая от боли; круговой удар — ещё двое отшатываются, прикрывая лица.
  
— Неплохо для барда! — крикнула Зена, парируя удар массивной дубины.
— А ты думала! — отозвалась Габриэль, ловко подбивая посохом ногу очередного противника.
Тот с грохотом рухнул наземь. Высокий мужчина со шрамами, всё это время удерживавший девушку, наконец отпустил её и шагнул вперёд. В его руке блеснул изогнутый клинок.