Второе высшее магическое (СИ)
— Но дюже странным мне всё это кажется, — продолжил Лиходеев. — А ну как чары какие хитрые накладываешь или ещё как вредишь, иначе зачем это всё действо?
Я насупилась. Как же не люблю в дурости своей признаваться. Ну да ладно. Лучше так, чем татем прослыть, а то и головы лишиться за воровство у Колдовского приказа.
— Тут надо историю с самого начала вещать, — буркнула я. — Поэтому не серчайте, что не про то всё рассказываю.
Лиходеев только хмыкнул, облокотился заднею частью о столешницу, сложил руки на груди и кивнул мне этак разрешающе, мол, вещай, Велька, потешь сказанием.
Ну а что бы не потешить? Потешу. Рассказала ему, что не верила в помощников магических и никакого особого назначения в Прохвоста не закладывала, а он возьми да появись. А потом у меня кошель на базаре увели, а котофей мой возвернул… в тройном размере.
— И что, он теперь у тебя кошели только и ворует? — посуровел Лиходеев.
Я отчаянно замотала головой.
— Только у вас почему-то.
— Почему-то? — поднял брови чародей.
Я промолчала в ответ. Как ему сказать, что подозревала его в жутком и боялась, что опознает он мою душечару? Хотя первое уже говорила, но тогда он отбрехался. Соврал, не поморщился.
— Так почему, Велижана? — в этот раз так проникновенно у него моё имя вышло, что аж сердечко сжалось. Вот же кикиморин сын!
— Дюже подозрительным вы мне казались, Яросвет Лютовидович, — вновь помотрела я в глаза его синие. — А как Загляда Светославовна пропала — так и вовсе. И ведь права я оказалась! Не тот вы, за кого себя выдаёте! Даже не проверяющий, как мне сказывали!
Ох, вот это не стоило говорить. Вновь взор гневом налился.
— А вот это, Велижана Изяславовна, тебе знать не след. Положи, что взяла без спроса, и забудь. Узнаю, что язык за зубами не сдержала, уж не обессудь, ответишь по всей строгости.
Как у него это получается? Аж до печёнок пробрало. Я закивала, показывая, что понимаю и молчать буду. Опашень из душегреи выпутала, да положила на лавку, золотые разговоры сверху пригладив.
— И не переводи тему, — продолжил Лиходеев. — Что ты такого в кошеле моём узреть хотела важного?
— Да не в кошеле!
Пришлось рассказывать, что кошель — это уже Прохвостов почин, я другое просила. В лицах изобразила важного котофея, по лестнице спускающегося, и себя саму, прячущую этакую добычу от нашедшего меня Лиходеева. Мне — смущение, ему — веселье. Ну да пусть смеётся, может, отступит его гнев маленько.
— Гладко ты баешь, Велижана Изяславовна, — вдруг серьёзно — будто и не было его смеха — произнёс Лиходеев. — Да вот только не верю я, что ты не смогла донести до котяры своё недовольство. Наверняка нашла слова и волю проявила, чтобы помощник твой тебя слушался. Но он снова сныкал мой кошель, а значит, не говоришь ты мне всей правды. Надо ли мне пояснять, почему так делать не стоит?
Ох… вот же кикиморин сын, лешачиный пасынок! Пришлось всё-всё ему выкладывать. И тетрадку с разговором Прохвостом подслушанным показывать. Всё-всё из меня чародей вытряхнул, аж устала.
Но и я кое-что узнала.
— Что я Колдовского приказа дознаватель, это ты верно поняла, — сознался Лиходеев. — И по делу я здесь дюже серьёзному, душегубства расследую, что здесь начались да в столице продолжились.
Сказал и посмотрел на меня, будто на рынке товар оценивал — крепкий ли, без гнильцы? Стоит ли золотые вкладывать? И, видать, к какому-то выводу пришёл.
— Слыхала ли ты, Велижана, о том, как покойникам морды подменяли?
А сам поглядывает, не выдам ли себя. А что мне выдавать-то? Плечами пожала, да и всё. Он ещё в этот пруд пару удочек закинул, так и этак расспросил, да мне рассказывать было нечего. А уж когда о душечаре заговорил, тут я стояла намертво. Этого он от меня никогда не узнает. Особенно зная, какое совпадение невероятное вышло: я лицо ему поменяла — и душегубы те меняют. Сама бы усомнилась.
Я вспомнила разговор в библиотеке подслушанный и передала его слово в слово Лиходееву. Про троицу ворогов своих рассказала, но тут вилять пришлось, настоящую причину своей нелюбви не называя. Не знаю уж, поверил мне дознаватель али нет. И ещё раз подробнее поведала о памяти сбоящей, а заодно и про то, как защищаться. И вновь Лиходеев посмотрел на меня странно. А я всё больше думала о том, как проще было бы, ежели поведать ему на самом деле всё: от начала до конца — от жизни своей прошлой и до канавы той, где его нашла и вылечила. Но ежели эти знания против меня же использут, али вовсе сочтут сбрендившей? Не было у меня веры, что обойдётся. Потому и молчала, рассказывая лишь о том, что могла знать девушка Велька, но никак не колдунья сорока пяти лет от роду из будущего. Надеюсь, этого хватит.
— Вот что, Велижана, — произнёс наконец Лиходеев, — вижу я пользу от этого разговора и по-прежнему надеюсь на помощь твою. Только уж прошу, молчи о том, кто я и что здесь делаю. Задания у меня будут для тебя разные. Тем и расплатишься за шалости котофея своего. Всё поняла?
Поняла, как уж не понять. В первую очередь, что теперь за сведения важные мне золотых не получить.
С другой стороны, зато жить осталась и на свободе.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Выпроводив Горихвостову, Яросвет задумался. Правильно ли он сделал, доверив ей тайну али стоило её под белы рученьки да отправить подальше от Школы? Свой человек среди учеников нужен был, с этим спорить глупо. Но девица явно что-то ещё скрывала. Сколько ни пытался Яросвет нащупать это что-то, никак не удавалось. Однако знания у рыжули оказались интересные. К примеру, защита от чар забвения. Чудин знал про такие, недаром же с Миляем столько лет бок о бок службу нёс. Но откуда сии познания у девицы восемнадцати лет?
Кто подучил? Может, Загляда? Она явно непроста, вон как лихо злодеям противостояла. У неё могли были оказаться знания этакие. Горихвостову, кстати, она хвалила. Могла с ней отдельно заниматься? Могла, конечно, но лучше спросить. А ежели не Загляда, то кто?
Мысли невольно вернулись к тому дню, когда на учительницу напали. Птица её забавная привела подмогу. Вот полезный зверь, хоть и птаха малая. Прохвост Горихвостовой хоть и вороват, однако как-то сквозь защиту просачивался, а теперь ещё и подслушивать да передавать научился. Это рыжуля хорошо придумала. Пригодится. Надо и ему Зайца своего так натренировать. У Загляды вообще птаха на редкость полезная: клюнула Белокопытова, похоже, колдовство, меняющее лик, почуяв. Кстати, а на него, Яросвета, Ромашка не бросилась, хотя лицо-то у него тоже не то, с которым родился.
Мысль показалась Яросвету весьма интересной. Надо как-то обязательно проверить, действительно ли помощники чародейские чуют чуждые лики — это первое. А второе — действительно ли чары, которые Яросвету облик изменили, отличаются от тех, какими душегубцы пользовались? Ежели отличаются, то получается, что та чародейка в канаве спасала его, а не пыталась укрыть, кого убили её подельники.
* * *Поздравляем с Новым годом! Желаем вам в 2026-м много-много радости и смеха (и в жизни, и в книгах)!