Второе высшее магическое (СИ)

— Это прям точно твой зверь, — высказался Миляй, выхлебавший уже половину самовара, наблюдая сие общение дивное. — Даже выражение морды — один в один.
— Вот шёл бы хоть ты отсель, а? Делом занялся, что ли! — сегодня друг почему-то невероятно бесил Яросвета. Сидит тут, понимаешь, чаи распивает да в ус не дует, нет бы хоть как-то помог в дознании.
— Каким? Ученичков твоих я поглядел. К учителям ты мне сам сказал не соваться.
  
— Конечно! — возмутился Чудин. — Ты же исподволь не умеешь! Сразу полезешь чарами своими — и поминай как звали.
— Ну вот! А чем мне ещё заняться? Сижу вот тебе со зверем помогаю, — и заржал, зараза. — Не, ну точно твоя животина! Как он сегодня рыжего-то, а!
Да уж, было дело. Вместо Вельки, ещё одной заразы, совесть потерявшей, явился её котофей. За кошельком, разумеется. Яросвет с Миляем его опять не приметили. Встрепенулись, лишь когда упало что-то и какие-то странные звуки послышались. Застали уже конец представления: Заяц ожил самостоятельно и полез в драку с Прохвостом, ровно когда тот кошель тырил. Они сцепились в рыже-серый клубок, рычали, пищали, кусались, царапались. Лавку свалили, чистую рубаху с кровати сдёрнули, кошель в клочья разорвали, монеты по всей комнате рассыпали. Парочку обидевшийся Прохвост всё-таки уволок, но всё не удалось. А Заяц, гордо сидя на остатках мешочка расшитого и перебирая лапами по золотым кругляшкам, долго ему вслед пищал матерно, на своём, на беличьем. А потом важно проследовал к миске с молоком и победно его всё выхлебал.
Яросвет даже не сразу определился, что ему делать: ругать али хватить. Но случай этот вышел показательным. Теперь Чудин думал, что соглядатая из Зайца не получится. А боевая — или сторожевая? — белка — это хоть и забавно, но потребно ли?
— Ладно, пойдём хоть учителей послушаем, может, кто что интересное да скажет, — решил Яросвет. Засунул фигурку белки в кошель, вытащил пригревшегося Миляя из-за стола и направился в учительскую.
Тут-то их Зонтик и отловил.
  
Глава 24.2
 
— Князь наш светлый на пир созывает, — сунул он им обоим в руки свитки какие-то, алыми лентами перевязанные. — Непременно быть! Можно захватить с собой кого-то. Но сразу говорю, девиц знатных и богатых на пиру будет немало. Князь у нас дюже просвещённый, всегда у него при дворе и боярыни с боярышнями, и дочки-жёнки купцовы, да и чародейки встречаются. Так что присмотритесь там, мало ли какая красавица глянется.
И подмигнул, будто не муж почтенный в летах, а пастушок юный, на вечорню зазванный. Тьфу, вот же не вовремя пир этот. Делать ему больше нечего, как меды хмельные там распивать да штаны бархатные просиживать. Хотя посмотреть на местного князя всё же надобно.
Тут в учительскую важно зашёл Правдослав Яромирович. Зонтик сразу к нему устремился, потрясая очередным свитком и говоря уже знакомую речь про пир да девиц. Яросвет вновь вгляделся в учителя, подменыш или нет? Что-то знакомое в нём всё чудилось ему.
— Светик, — вдруг тихо и всполошено шепнул Миляй. — Кошель!
А и правда! Кошель его, Яросветовский, аж раскачивался на поясе, даже дёргался. Вернее, не кошель, конечно, а Заяц в нём. Чудин мигом сжал его в кулаке, пряча этакое непотребство от чужих глаз, а сам чувствуя, как белк внутри яростью наливается да вырваться пытается. Почему-то именно сейчас Яросвет ощущал своего помощника как никогда хорошо. И понимал, что злость того вся, какая есть, направлена на Правдослава.
Ка-ак интересно. А ведь Ромашка тоже кидалась на подменыша. Горихвостова говорила, что и её зверька Правдослав злил. Как этой лисе рыжей только удалось договориться с котофеем своим, чтобы он на него не бросался, а следил за ним? Но как-то справилась.
Яросвет кивнул Правдославу и скорым шагом направился прочь из помещения, оставив Миляя прикрывать его отход, то бишь занимать всех разговорами ни о чём. На улице Чудин встал в укромное место, вытащил белка из кошеля и сказал ему строго:
— Нельзя пока! Не выдавай ни себя, ни меня.
Заяц воинственно топорщил усы, перебирал лапками, но потом понурился, соглашаясь. И вдруг Яросвета осенило:
— А ты знаешь, откуда этот тать пришёл?
Белк встрепенулся, повёл носом, глазки черные засияли зло и азартно. Ловко выкрутившись из рук хозяина, он отпрыгнул в сторону, сделал два скачка и оглянулся, будто зовя за собой. Чудин подошёл. Заяц, убедившись, что его поняли правильно, прыгнул на ближайшее дерево, с него на другое — и помчался куда-то, только хвост мелькнул. Пришлось Яросвету за ним поспешать. Серая шёрстка мгновенно стала незаметна, однако чародей чувствовал зверя отлично. Оттого и мог за ним следовать, не срываясь на неуместный для степенного учителя бег.
Скоро понял Яросвет, что Заяц ведёт его примерно туда, куда Загляду тащили, но её похитителей удалось перехватить раньше, а сейчас белк бежал ещё дальше.
Долго ли, коротко ли, прямо перед ними выросла стена, Школу окружавшая.
— Заяц, ко мне! — рявкнул Чудин и потянул за их связь, как за поводок.
Яросвет узнал это место. Тут земли Школы заканчивались, и начинались княжеские. Когда чародей ещё учился тут, они лазали через этот забор. Их тогда гоняли оттуда сторожа, а потом и собаки. А сейчас Чудин видел, что на ограду добавили ещё знаков колдовских. Если через такой забор перемахнуть, люди княжеские сразу узнают, ещё и метка повиснет ровно надпись на спине «Лови татя!»
Белк запрыгнул Яросвету на плечо и сердито морщил мордочку, отчего усы то и дело задевали Чудина по щеке. Он погладил зверя по спинке и хвосту знатному.
— Ничего, хороший мой, мы туда непременно наведаемся, только с подмогой и грамотками, а то хлопот разгребать замучаешься.
Чародей отлично знал, что за забором почти и нет людей, князь давно там не живёт, даже пир в городе проводит, не тут, хотя места здесь предостаточно. Могли ли что-то за его спиной там творить? Могли. А мог он знать об этом? Мог. Вот и думай. Яросвет поглядел на свиток, который так и держал в руках. А ведь не так уж и не вовремя этот пир. Сходит он, пожалуй, поглядит, что там и как.
Тут из-за угла послышались шаги и чей-то разговор. Чудин замер и магию призвал на кончики пальцев, чтобы, если что, время в бою преважное не терять. Каково же было его удивление, когда к нему вышли Аграфена, Велькина подружка, с каким-то очередным ухажёром, влюблённых глаз с неё не сводящих.
— Заволокина! — рявкнул Яросвет. — Что это ты тут шляешься, под княжьими стенами?
— Это только стены княжьи, — девушка коснулась переносицы, потом отдёрнула руку и нахмурилась. — А земли — школьные. Тут невозбранно гулять можно!
— Можно да не нужно, — проворчал Чудин. — Уединиться с ухажером можно и поближе.
— А мы не уединиться! — возмутилась Груня. — Мы к Ухтишу ходили поглядеть, силой вдохновиться.
Судя по недовольному лицу парня, именно этим они и занимались, хотя он явно на другое рассчитывал.
— Тогда лучше с подругами вдохновляйся, а то мало ли… С Горихвостовой или с Брусничкиной… и эта… у вас же ещё четвертая есть.
— Углеша, да, — фыркнула Заволокина. — Да только её не так просто вытащить на озеро полюбоваться в компании. А Велька и Малаша на вечорню убежали в город, а я не пошла. Мне вечорни с сыновьями купеческими неинтересны. Я отучиться сначала настроена. Так-то.
И пошла, молчаливого паренька таща за собой. Тот только и успел, что коротко ему поклониться. Яросвет же вновь ощутил раздражение. Вот куда эта дурочка рыжая усвистала вместо того, чтобы к нему прийти и прилежно учиться! Неблагодарная!
    
Глава 24.3
 
— Завтра княжеский пир в палатах. Ты идёшь со мной. Как спутница моя.
Вот так вот меня под вечер Чудин огорошил. Подстерёг на пути от ворот до терема, из тени выскочил, равно что нечисть какая, в тёмный опашень завёрнутый, и высказал.
— А я того хочу ли, нет ли, даже спросить не изволите? — пробормотала я, глаза отводя. Вот ведь Чудин этот… Только подумай о нём с приязнью, тут же явится лично и всё испортит! Нет бы ему только в образе оставаться, в коем он мне представляется, он там такой приятственный!