Второе высшее магическое (СИ)
Подумала и зарделась.
— А чего тебя спрашивать, ты же на любое увеселение первая бежишь, — хмыкнул он чуть ли не с обидою. Показалось, может? — Ежели я тебя к делу не приставлю, так ты все вечорни соберёшь!
— Да где все⁈ — Я аж голос повысила, хоть и говорили мы скрытно в тенях. — Разок лишь сходила, а у вас уже — все! Вам вообще дело какое до моих вечорен⁈
— Дело самое прямое, — посерьёзнел он. — Прознал я сегодня, что Правдослав наш подменный на княжеский двор шастает. Тот, что за Школой. Да только туда постороннему не войти. Вот и думаю, уж не причастен ли сам князь? Пир у него в дому будет, так я бы там… хм… осмотрелся. А для того мне твои помощники потребны.
Не успела я остыть после его указаний начальственных, как снова запылала гневом праведным. Так это он меня в спутницы прочит ради подслушиванья да подглядыванья, а вовсе не за красу мою и стать? Мог бы хоть словом намекнуть, мол, «пойдём со мной, одному будет скучно» или «хочу, чтобы ты рядом была»! Так нет, даже не я сама, а помощники мои ему потребны! Вот могла бы, отстегнула бы сейчас туесок да кафф и в лапы Чудинские загребущие вложила, пускай с помощниками на бал и идёт!
И тут же подумала: а на балу ведь Малинка будет… Да небось не она одна, а всех дочек приведут на смотрины, купеческих там да дворянских. А Яросвет с лицом мною кроёным не залежится в холостяках-то.
И зарделась повторно.
— Ну уж коли так любезно соблазняете, — протянула я, — так и быть, стану вашей спутницей. Только одёжи подобающей у меня для княжеского пира не найдётся, потребно мне ваш урок прогулять с утра, чтобы в лавку сбегать приодеться.
Чудин будто бы закашлялся, да только как заговорил, в голосе улыбка послышалась.
— Может, тебе ещё золотых выдать из казны приказной? Какие ещё котяра твой не спёр.
— А чего бы и не выдать? — подбоченилась я. — Ради дела же потрачусь, не на забаву!
— Вот ты, Горихвостова, ни стыда ни совести, — покачал головой Чудин да так и пошёл прочь.
— Так что с уроком-то? — вслед ему крикнула, ан же ответа не дождалась. Ну и что теперь делать? Так-то я и без спросу прогулять могу, у Груни всяко списать получится, да только это ж Чудин, устроит мне потом весёлую жизнь, ежели что не по его позволению…
Однако, когда утрецом собрались мы с подругами сонные чаю испить, прямо под дверью в диванную свёрток нашёлся с именем моим, узким и острым почерком выведенным. А в свёртке том — сарафан-кумашник, да не наш, тишменский, а северный. Видала я такие на рынке, у них завязки как-то хитро поддеваются, что ходишь — плечи назад, грудь вперёд.
— Вот это ты знатно на вечорню сходила! — изрекла Малаша, богатство оглядывая. — Кумашник да с шитьём, да с тесьмой золотой… Уж не тот ли купец с собеседником одарил?
Я рассмеялась, но отвечать не стала. Знала же, кто подарил. Чего уж тут гадать.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Взойдя на высокое крыльцо и миновав резные двери, я замерла на пороге. В навесном переходе горели свечи. Не огоньки чародейские, что каждый ученик дюжинами создавать может, а восковые свечи с пламенем ровным и без вони сальной. В переходе, даже не в зале!
— Вот у него золота… — прошептала я.
— Обычный князь, — отозвался Яросвет, по такому поводу в кумачовую ферязь обрядившийся в цвет моего сарафана. — Тут ещё темновато, в столице в два раза больше ставят. Да и приёмный зал от крыльца за одним переходом, знать, терем маленький.
Уж не знаю, кому он маленький. Подклеты в мой рост, над крыльцом башенка резная, а между ним да другими постройками переходы эти воздушные, на столбах — я такие только издаля видала.
Приём же проводился в повалуше — просторной палате, на башню похожей. Окна высоченные слюдой заставлены — на ночном небе звёзды видать, как на улице. В серёдке печь в изразцах стоит, как колонна, а стены да потолок алым сукном обиты, на лавках полавочники вышитые, в поставцах кубки с цветными эмалями блестят. И свечи везде — и на столах, и в паникадилах, с потолка свисающих. Воздух был густ и сладок от их запаха.
Глянула я на Яросвета — уютно ли ему во всём этом богатстве? Я-то сразу кошкой драной себя почувствовала, аж захотелось на кухню сбежать да в подавальщицы записаться. А он стоит, зал оглядывает с барским видом, на убранство и не смотрит даже.
— Видишь кого знакомого? — спрашивает.
А я людей-то и не заметила…
А меж тем во главе дальнего стола, у самой печи в сердце дома восседал князь, весь в золоте да в кистях, с бородой, будто рыбий хвост, надвое расчёсанной да напомаженной до блеску. А вкруг него морды какие-то знакомые… Вроде откуда бы мне мужиков таких пузатых знать? А прям так и чешется меж ушами, так и свербит…
— Никак Тихоходова батя, — пробормотал Яросвет, в ту же сторону глядючи.
И точно! А рядом-то Глазунов-старший, я его ещё по детским урокам помню, приходил он сынулю забирать. А третий, видать, Жаров… Вот вам и княжьи ближники… Так-то оно понятнее становится.
* * *Дорогие читатели, сегодня скидка на все книги нашего литмоба https://author.today/litmob/1
Глава 25.1
Яросвет повёл меня к одному из столов, что стояли поближе к печке — я сразу поняла, что он задумал. Там до княжьего стола рукой подать, сможем хоть послушать, о чём он с купцами перетирает. Но увы, слов оказалось не разобрать за гулким гомоном да звоном посуды. Однако не бегать же по залу туда-сюда, где послышнее выйдет…
Уселись мы рядом — он важно и прямо, а я тоже прямо, да не по своей воле. Сарафан, зараза, всю перетянул, хожу, как палку проглотила.
Да ещё застолье это парадное… Вкруг нас сидят все чинные да благородные, баранью лопатку за косточку салфеткой держат. И мы с Чудиным, будто деревянные: то он мне чарку пододвинет с видом церемонным, то я в ответ такой же вымученной улыбкой брякну: «Благодарствую, Яросвет Лютовидович». И в ответ ему мисочку серебряную с грибочками солёными: пожалуйте, отведайте, не обляпайтесь.
За нашим столом соседями купцы да дворяне мелкие оказались, и тоже не при царёвом дворе воспитанные, а неловкость свою за наш же счёт и решили заглушить. Мужик с окладистой бородой, от которого пахло мёдом и кожей, запевалой у них оказался:
— Слыхал, представили вас как учителя из Школы чародейской? Это ж с девицей-то тама и познакомились? На почве наук чаровных?
— Невелика наука, — пробормотал Яросвет, за что получил от меня вострым локотком под рёбра.
Жена купца, пухлая, в жемчугах, заметила да разулыбалась мне:
— Ох и тяжко же, наверное, своего разлюбезного на уроки к молодкам отпускать? Небось сидят все, глазами стреляют да косы на пальцы крутят, только успевай отгонять, а?
— Не пристало мне, матушка, за мужиком следить, — огрызнулась я. Купчиха-то нестарая вовсе, разве на старшую сестру мне бы потянула, и от такого обращения сразу обиделась. Однако дочурка её, по другую сторону от батьки сидящая, не смутилась:
— А когда свадебку-то сыграете? В Школе, поди, и справите?
У меня чуть квас носом не пошёл. Яросвет закашлял. Мы переглянулись — в его глазах ужас тот же мелькнул, что я испытала. И тут с другого конца стола голос послышался звонкий да знакомый:
— Велька! Да ты что ж мне не сказала, что у тебя ухажёр такой статный! А что ж ты по вечорням шастаешь, коли при женихе?
Я скрипнула зубами. Вот Милада удружила! А вроде в подруги метила… Весь стол теперь на меня уставился, сижу красная, под цвет сарафана.
— Каким ещё вечорням? — хмуро рыкнул Чудин, хотя знал прекрасно, встретил же меня после того.
— Ай, да пошутила я, ваше властие, подразнить подругу хотела!
Подразнить! Ничего себе дразнилки! Я уж голову пригнула. А то голос у Милады звонкий, а на той вечорне много кто сюда был зван. Да тот же Дорогомил…
Яросвет же желваками задвигал, но не сказал ничего. На счастье тут музыканты в углу ударили в гусли, заскрипели гудками и защелкали трещотками, и для разговоров стало шумно, а от княжьего стола уж и вовсе ничего не слышно.