Измена. Попаданка в законе (СИ)

Мы долго молчали. Потом я задаю вопрос, который неожиданно стал очень важным для меня:
— Дэб, а ты смог расслышать, какие слова молитвы или заклинания мама шептала, когда синий купол создавала?
Дэб долго вспоминает, хмурится, потом лицо его проясняется:
— Да, я помню, помню. «Живи в веках, Вэлбитерра!» — вот что она говорила.
…
Живи в веках, ВЭЛБИТЕРРА!
Дара, народный герой Вольтерры, защитила страну древним заклинанием Вэлбитерры…
    
Глава 42
 
Драконий лагерь
 
Я долетел за два дня фактически. С двумя короткими остановками. Одна была в селе Ларики. Там оставил Синтию, ее драконица очень устала и нуждалась в еде и отдыхе.
Надеюсь, она передумает геройствовать и полетит обратно.
Граница и предстоящие бои — не женское дело. Тем более, что Синтия не боевая драконица, да и патриотизмом никогда не отличалась.
Вторую остановку сделал в горах, дракон быстро поохотился в целях еды. Все его существо было устремлено на Север, к истинной.
Долетел к вечеру, очень устал, но узнать все про помощницу Рочестера Даллау считал самым важным и немедленным делом.
С шумом приземлился на площадке для взлета драконов и огляделся. Вокруг меня шумел огромный драконий лагерь. Склон большого холма под казармой был занят сотней военных палаток, которые занимали драконы и прикрепленные к ним солдаты и обслуга.
Настоящий военный лагерь.
Был вечер, мужчины в основном находились у палаток, занятые бытовыми делами и обсуждениями. Кто-то чистил оружие, кто-то ужинал, кто-то рассматривал карты и вел переговоры. Среди палаток мелькали то прискакавшие вестовые, то повара с кастрюлями и посудой, то санитары лазарета.
Над лагерем стоял гул голосов, держался вкусный запах мяса и каши, где-то звенели стаканы явно с горячительными напитками.
Такая знакомая и родная картина, как и на южной границе, но в большем масштабе.
Зрелище было мощное и завораживающее, и это даже еще без превращений воинов в драконов.
А как это будет смотреться, когда сотня драконов — черных, серых, коричневых, рыжих, серебристых и золотых — поднимется в воздух, подобно смерчу или урагану?
— Да, очень впечатляет, — думал я вслух. — Но надо срочно найти Рочестера.
Его помощница… законница Ларисса Вэлби… лекарка-магиня Лара Артонс… моя истинная Ларика… моя супруга Лара Эшбори…
Это все точно один человек, одна женщина? Я хотел как можно скорее узнать правду.
После приземления и обращения ко мне стали подходить знакомые лорды-драконы, кто с приветствием, кто с вопросами.
— О, Маркус, наконец-то ты добрался. Всех сюда отправил? А что ты не порталом для скорости? Где будешь размещаться? Загляни, поговорим…
Эти и другие вопросы сыпались на меня, а я оглядывался, выискивая глазами Рочестера.
Ко мне подскочили дежурные по лагерю, встречавшие прибывающих драконов:
— Лорд Эшбори, для Вас приготовлена палатка рядом с входом в казарму, она удобная и комфортная, все уже подготовлено, пройдемте.
Палатка, да, это важно, нужно точно узнать, где разместиться.
Поднимаемся от площадки для взлетов по склону мимо палаточного лагеря. Временные жилища разной высоты и комфортности. Самые крупные явно для самых мощных и рослых драконов, пусть и в мужском обличьи. Это наиболее зрелые и возрастные драконы.
Но таких немного осталось после Северного прорыва, дорого нам далась та война.
Большинство палаток поменьше, в расчёте на драконий молодняк. Это основная составляющая новоприбывших. Молодые драконы от двадцати до пятидесяти лет — самая шустрая и активная часть этого драконьего царства, но в основном без боевого опыта.
Сколько нас останется после назревающей битвы?
Дежурные подводят меня к высокой палатке, внутри которой есть две комнаты — основная для меня и спальня для помощников, везде есть постели и столы. Знакомят с прикрепленными ко мне солдатами.
Все хорошо, все нормально, но мне надо найти Рочестера.
Я выхожу из палатки уже в каком-то внутреннем смятении. Дракон внутри ощутимо нервничает. Плечо снова начинает побаливать.
Разворачиваюсь к выходу казармы и… застываю.
И через многие годы, думаю, я буду помнить это миг.
Из двери выходят Рочестер и…
Это Ларика, это она.
Но, Боги, в каком она состоянии… Очень тонкое тело, как хрустальное, тонюсенькие слабые ручки и ножки. Осунувшееся лицо, запавшие глаза, свисающие плетями не длинные волосы…
И проступающий сквозь платье живот…
Ларика беременна, беременна, и на большом уже сроке.
Я вижу, как драконы вблизи смотрят сначала на мою женщину, потом на меня, и у всех на лицах застывает одно-единственное осмысленное выражение: а вот и блудный отец объявился.
Им нет смысла говорить это вслух, они и так это почувствовали. Знаменитый драконий нюх.
Я смотрю на нее, она тихо переступает, держась за руку Рочи, поднимает голову и… смотрит мне прямо в глаза.
— Ты, — выдыхает моя девочка очень тихо, совсем без сил.
И я вижу, что Ларика, как надломленная веточка, начинает падать на землю.
Прямо мне в руки, я подскочил в ту же секунду.
Рочестер, который тоже пытался придержать упавшую без сознания Ларику, передаёт мне ее на руки.
Мое сокровище… Которое я нежно прижимаю к себе.
— Наше сокровище, — хрипит внутри меня дракон.
Да, конечно, наше.
— К тебе Лару повёл, а ей не сказал, что ты прилетел, сказал, что воздухом надо подышать, — глухо говорит Рочестер и глаза у него странно блестят. Потом продолжает:
— Поговорить нам надо, по Ларе, обсудить все.
— Потом, все потом, Рочи. Спасибо тебе, что сообщил, что нашёл, должник я твой.
Рочи отводит взгляд, кашляет даже смущённо. И это Рочестер, наш грозный боевой дракон.
Я несу невесомое тело Ларики в наш временный дом, в выделенную мне палатку, прямо на приготовленную в полевых условиях постель.
Укладываю, укрываю. Не удерживаюсь, глажу руки, целую в щеки, в лоб, в глаза.
— Ларика, моя Ларика, что же мы с тобой наделали… Ты же чуть не погибла здесь без меня!
Ну не может человеческая женщина родить без помощи дракона, такое редко бывает. В другом мире, возможно, бывает, а у нас — нет.
Она не в сознании, совсем слабая, ребенок ее выпил. Вот ведь безотцовщиной был, получается, мой драконенок. И голодный, похоже. Прямо сердце щемит.
Малыш мой затаился, с одной стороны, чувствует меня, с другой, побаивается. Впервые ведь осознанно встречаемся.
Кладу ладони на оголенный живот, согреваю ими холодную кожу Ларики, успокаиваю малыша:
— Ну, как ты там, маленький? Голодный, наверное, сейчас папа тебя покормит.
Делаю надрез на руке, сцеживаю капли крови, набираю щедро в банку. Переливаю в чашку, подношу к губам, вливаю насильно. Ларика сглатывает, не приходя в себя.
Повторяю эту процедуру снова и снова, пока у Лары не появляется румянец на щеках, не отступает болезненная худоба на лице.
Уже затих лагерь в ночном забытьи, улеглись в соседней комнате солдаты, сменились дежурные на постах.
А я все поил и поил свою жену и своего сына драконьей кровью. То, без чего им было не выжить.
Раны у меня быстро затягиваются, а крови мне для своих любимых не жалко. Только эти мысли у меня в голове и были, и дракон полностью поддерживал мои инициативы по кормлению и лечению моей наконец-то обретенной семьи.
Он уже познакомился с сыном, и они так забавно мысленно общались, что я порой только фыркал от словосочетаний, сдерживая счастливый смех.
Утро застало меня устало растянувшимся рядом с любимой, благо постель была довольно широкой. Лежал на боку, обняв заметно выступающий живот своей истинной и наблюдал за ней.
  
Ларике было заметно лучше, щеки округлились, глаза уже не выглядели запавшими, а руки высохшими. Драконья кровь дошла до ребенка, восстановилось нормальное циркулирование.
Ребенок перестал паразитировать за счет крови мамы, стал получать полноценное питание.