Измена. Попаданка в законе (СИ)

Но я не собираюсь признаваться.
Хватит с меня одной глупости. Когда я могла это сказать? Неужели этой ночью? Что же будет сейчас?
На меня надвигаются драконы. Совершенно незнакомые прилетевшие драконы. Боевые драконы, настроенные на ловлю шпионов и защиту государства.
Почему Маркус молчит? Во мне же его ребенок, и онтдолжен это знать, если любой, посторонний дракон это чует!
  
Он должен защитить меня хотя бы из-за ребенка!
И снова Синтия:
— Она попаданка, похитительница тел! Перемещается по мирам и похищает тела. Маркус был ею околдован! Она похитила тело его истинной! Похитила, истинной нет, она погибла! Это преступление! Попаданка враг короны!
Маркус стоит молчаливый и очень бледный. Он не защищает меня. Ах ты гад чешуйчатый, да как же так! Я ношу твоего ребенка! Сердце мое пропускает тяжелый удар.
Синтия висит на нем и голосит:
— Это мой муж, мой муж! Я должна заменить ему истинную! У нас свадьба была, когда генерал приехал за новобранцами. Все видели!
Вцепляется в него поцелуем. Сердце мое пропускает еще удар. А почему так больно?
И только Дэб, мой друг, спасший меня из озера, вернувший меня к жизни и заменивший мне отца, бесстрашно кидается на мою защиту. Он выходит вперед, не страшась драконов, закрывая меня своим мощным телом, сопротивляется воинам, не дает меня забрать.
Взрослый незнакомый мне дракон говорит в толпу, где уже началась потасовка:
— Приказом генерала Джеральда Харлоу я назначен новым начальником гарнизона тюрьмы. Дракан Дэб Бароу смещается с должности. И, учитывая его активную защиту шпионки, вместе с ней должен быть заключен в тюрьму. За пособничество врагам государства!
— Остановитесь, — кричит Дэб, — вы ошибаетесь! Она не попаданка! Она маг и защита! А сейчас ей нужна помощь!
— Именем короля! — раздаться зычный голос Джеральда Харлоу. — Вольтерра не может рисковать. В тюрьму попаданку, в пятую камеру! В военное время действуют чрезвычайные законы! Завтра все попаданцы, как враги короны, должны быть расстреляны!
  
Глава 44
 
Попаданка
 
Избитый драконами Дэб исподлобья поглядывает на конвоиров, обступивших Лару. Слава Богам, ее не связали, как его, потому что начальник тюрьмы Рочестер Даллау против.
Дэб возмущен всем сердцем. Как они могли арестовать Лару? Нежную, умную, красивую Лару!
Он не успел ее вывезти отсюда. Планировал увезти завтра, подобрал подходящий обоз. Как так получилось, что все так невероятно быстро закрутилось.
И эта рыжая дрянь здесь появилась, и этот дракон, муж-недомуж, отец-недоотец!
Что тут не так с этим попаданством. Какая Лара попаданка? Она же ребенка ждет, еще и от дракона. Все драконы это чувствуют.
Лара же маг, лечебный и защитный маг! Он это чувствует. Нет, не так. Он это знает, точно знает, в отличии от них, потому что она вэлби, голубая вэлби.
И полгода лечила всех своими голубыми руками. Разве мог враг это сделать? Да какой она враг?
Почему ее голубая магия сейчас молчит?
Может быть все еще образуется?
Вот чего не отнять, это то, что Лара очень умная. Как она дела вела! Это же надо такой быть!
Вот его Нора совсем не такая. Она не такая умная, как Лара, совсем нет. Ни одной бумаги толком не напишет, подписать то толком не сможет. Глаз да глаз за ней здесь нужен, ну и ладно, он же есть.
Но зато какая озорная, веселая хохотушка! И в постели огонь, а не женщина. А уж хозяйка какая знатная!
При мысли о любимой все существо Дэба наполнилось словно волной радости. Избитое в потасовке с драконами тело вроде бы и болеть даже меньше стало.
Нора, Лара! Две значимые для него женщины.
Он кинулся на защиту Лары, ни о чем не думая. Просто и сразу. Лару надо было защитить, как тогда, очень давно уже, ее мать Дару. И он нисколько не сожалел об этом. Кинулся, как на защиту дочери. Она не может быть врагом.
Но вот как он теперь найдёт свою Нору и своего сына, это был вопрос со многими неизвестными. Из тюрьмы можно и не выйти.
Мысли Дэба, пока его волокли конвоиры, были очень печальные.
* * *
— Попаданка! Попаданка! — выкрикивает на визгливой ноте Синтия, идущая сбоку.
Не иначе, всем, кто попадается по пути, стремится сообщить, какого опасного врага изловили.
Всем своим существом я понимаю, во что я… Моя младшая дочь Лизонька так бы и сказала:
— Во что же ты, мама, вляпалась?
А я вляпалась, да. Серьёзно так вляпалась. Именно в то, чего так боялась. Этот мир узнал, что я попаданка.
Не просто попаданка, а похитительница тела истинной. Или даже тел, ведь они, возможно, считают, что я давно гуляю между мирами. А это значит что?
То, что да, я самый опасный враг королевства. Враг короны, разрушающий устои этой страны.
… Целых четверо конвоиров ведут меня мимо казармы и палаток, тех что расположены по краю лагеря, в тюрьму на границе. Ту самую, в которую так страшно входить. Хорошо, что не волокут. Дают возможность самой идти.
Я иду мимо лазарета и чувствую себя бесконечно одинокой. Снова я одна в этом драконьем мире. Как в свои первые дни, когда здесь оказалась. Когда ничего не понимала.
Иду под конвоем мимо нашего госпиталя, где все эти месяцы мне пришлось много работать. Использовать голубую магию, помогая облегчать боль пациентам — как воинам на границе, так и арестантам.
Я не слепая, видела, с каким уважением они смотрели на мои голубые ладони, голубые руки. Как уважали мой дар целительницы. Дар Ларики, который она мне оставила.
Сейчас этот мой дар никто не ценил. Не ценил помощь, которую я оказывала, ежедневно работая все эти месяцы.
Пока помощь не понадобилась мне самой.
Осознание этой жестокой несправедливости сильно давит на меня, но я не позволяю себе раскисать.
— Держись, Лариса, — шепчу про себя, — тебя никто не сломает.
Я вспоминаю, как шла сквозь строй многочисленных слуг замка лорда Эшбори. Шла, гордо выпрямив спину, не обращая внимания на сплетни и гадости за спиной. И сейчас иду так же. Гордо выпрямив спину.
— Не дождетесь, чтобы я сломалась. Не дождетесь, — шепотом, про себя.
Держи спину, держи!
Сзади идут Маркус с Синтией, которая от него не отлипает, и Рочестер. Мужчины глухо молчат, но идут так же, вместе со всей нашей печальной колонной.
Еще четверо конвоиров тащат почти волоком связанного Дэба. Он не стал молчать, как Маркус, заступился за меня и сейчас хорошо избит. Неправильно, он сильно избит.
Дракан Дэб заступился, а дракон Маркус смолчал. Как он мог!
Наверное, я могла бы применить сейчас свою магию, отшвырнуть голубым светом от себя конвоиров, как это сделала Ларика, когда на нее замахнулся битой насильник.
Но я не чувствую сейчас этих сил.
Видимо, то, что я сильно ослабела в последние дни и была без сознания, сыграло свою роль. Не было совсем сил, я была выпита ребенком и только-только стала восстанавливаться в предшествующую ночь, которую почти не помню.
И магия, моя голубая магия, замолчала.
Лязгают тюремные двери, Дэба тащат на второй этаж, со мной на первый этаж заходят только конвоиры. Оборачиваюсь на бледного Рочестера и молчаливого Маркуса. Они в тюрьму не заходят, даже эта рыжая Синтия слегка присмирела. Смотрю на обоих, как будто это что-то может изменить. Выражение их лиц не дает мне никакой надежды. Маркус пытается войти, Рочестер удерживает его. Да, не положено не тюремным служащим.
Ничего не говорю и отворачиваюсь.
Так горько.
Меня ведут по первому, самому страшному этажу тюрьмы. Да, конечно, к пятой, пока ещё свободной камере попаданцев. В первых трёх сидят непонятные косматые и заросшие шерстью существа, разные, и даже людей в них я признать не могу. Явные иномиряне. Почему и за что сидят? Кто знает, да никто.
  
В четвертой сидит насильник Кати. Тот самый, которому едва не ампутировали палец. В него тогда впилось кольцо, которое он снял с моего тела.