Убийство, сосед и одна неловкая слежка

Он смеётся, и я чувствую, как дрожит его плечо под моей щекой.
Сосед внезапно становится серьёзным и слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза:
– Алиса, а если завтра мы начнём не со следов, а с мотива? Может, ты случайно догадалась о чём-то важном…
Я отдаляюсь, у меня мелькает подозрение, но я никак не могу поймать его за хвост и сформулировать.
– Над этим надо хорошо подумать.
  
– Знаешь, какой метод тебе поможет?
– Какой? – я замираю в предвкушении.
– Метод Винни-Пуха. А не пора ли нам подкрепиться? Сейчас самое время, ведь завтрак уже прошёл, а обед ещё не начался, – ворчит Виталий, изображая медвежонка.
Мы оба смеёмся и заходим к Виталию домой.
Виталий, как всегда, творит кулинарные чудеса – одним взмахом ножа превращает наш скромный обед в гастрономический шедевр из трёх блюд. Я скромно пытаюсь помочь: аккуратно режу лук (плачу, но это не от горя, а от мастерства), перебираю зелень (отделяя «нужное» от «совсем не нужного») и периодически делаю важный вид, помешивая соус.
Но главный мой вклад в кулинарный процесс – тактичное невмешательство. Я как мудрый самурай: понимаю, что иногда лучшая помощь – вовремя отойти от плиты, не задавать глупых вопросов вроде «А это точно должно так дымиться?» и просто вовремя подавать тарелки.
Виталий между тем невозмутимо жонглирует кастрюлями, будто у него не две руки, а целых четыре – две для готовки, одна для приправ и ещё одна, видимо, чисто для эстетики. А я? Я просто наслаждаюсь зрелищем и мысленно ставлю ему пятёрку с плюсом за артистизм и вкус.
Ужин вышел просто фантастическим. Я потираю свой набитый живот и понимаю, почему соседи иногда наведываются к Виталику подкрепиться. Это местное отделение ресторана «Мишлен» в глухом посёлке.
– Ну что, Шерлок, возвращаемся к нашим баранам?
Виталик потирает руки с таким видом, будто собирается не расследовать убийство, а раскатывать тесто.
– Кто, скажи на милость, мог возжелать кончины нашей милой бабули?
Я задумчиво покручиваю в руках карандаш:
– Конфликтная была?
– Ну… – Виталик закатывает глаза. – Не больше, чем любая старушка, которая считает, что соседские коты специально гадят под её дверью. Хотя… – вдруг оживляется, – однажды она гоняла Аркадия Степаныча веником за то, что он забыл её день рождения!
– Ладно, что мы о ней знаем? – прерываю я его воспоминания.
– Две внучки. Старшая Ольга – каждую неделю с пирожками, лекарствами и свежими сплетнями. Младшая Алла… – Виталий делает многозначительную паузу. – Сбежала в город, как только смогла. Звонит раз в полгода – видимо, когда случайно набирает номер.
– Наследство? – поднимаю бровь. – Дом-то кому?
– Делится пополам, но… – Виталик фыркает. – Это же не вилла на Лазурном Берегу, а старый домишко, в котором даже мыши селятся без энтузиазма. Старшая внучка и так в элитке живёт, а младшая… – машет рукой, – та вообще в другом часовом поясе, кажется.
– Тогда давай копнём в другую сторону! – хлопаю я по столу. – Аркадий Степаныч!
– А-а-а, наш местный Казанова! – Виталий скрещивает руки на груди. – Год как переехал, уже успел бабулям в округе вскружить голову. Хотя мне-то он внимания не уделяет, поэтому и не узнал. Он, наверное, единственный, кто не захаживает ко мне на застолье.
– А подруга его, баба Валя? – подмигиваю я. – Мне кажется, она смотрит на него не только как на друга по преферансу…
– О-о-о! – Виталик почти подпрыгивает от восторга. – Ты думаешь, баба Лида стала… помехой?
– А что? Захотела Валентина женского счастья в преклонном возрасте, тут как раз Аркадий. Но только не один, а с Лидой.
– Мотив выяснили. Теперь осталось оценить возможности.
– А что, отличный мотив! – смеюсь я. – «Убийство из-за ревности в доме престарелых» – даже детектив писать не надо, сразу готовый сценарий для сериала!
– Ладно, Шерлок.
Виталий тянется, и его рука случайно (или нет?) задерживается на моём плече чуть дольше, чем нужно. Его пальцы слегка сжимают ткань моей футболки, будто не хотят отпускать.
Я поворачиваюсь к нему, и в его глазах – таких тёплых, чуть прищуренных от улыбки – мелькает что-то знакомое, но от этого не менее трепетное.
– Сегодня мы с тобой неплохо поработали, – шепчет он, и его голос звучит тише, мягче, будто только для меня. – Но даже великим сыщикам нужен отдых. Особенно таким, как ты.
Я чувствую, как по щекам разливается лёгкий румянец, и поспешно опускаю глаза, делая вид, что поправляю рукав.
– Да уж… Голову ломать тоже энергозатратно, – бормочу я, но тут же поднимаю взгляд, ловя его улыбку. – Особенно когда кто-то постоянно отвлекает.
– Я? Отвлекаю? – Виталий притворно возмущается, но его пальцы уже перебирают мои пряди, случайно выбившиеся из хвоста. – Это ты, между прочим, всё время заставляешь меня забывать, что я вообще-то собирался делать.
– Например? – я приподнимаю бровь, но сердце почему-то стучит чаще.
– Например… – он наклоняется чуть ближе, и его дыхание касается моей кожи, – …готовить ужин. А вместо этого пялюсь на тебя и думаю, как это ты умудряешься выглядеть мило даже с луковыми слезами на щеках.
Я фыркаю, но не могу сдержать улыбку.
– Завтра продолжим, – шепчет он мне в волосы. – Обещаешь?
– Обещаю, – киваю я, оборачиваясь к нему. – Но только если ты снова приготовишь что-нибудь вкусненькое.
– Договорились. – Он улыбается, и в его взгляде столько тепла, что даже вечерний воздух кажется вдруг не таким прохладным. – Пока, Алиска.
– Пока, Виталик…
Я задерживаюсь на пороге ещё на секунду, ещё на одну, прежде чем сделать шаг за дверь. А потом, уже на улице, оборачиваюсь и вижу, как он всё ещё стоит в дверном проёме, освещённый тёплым светом кухни, и смотрит мне вслед.
И понимаю – что-то важное между нами уже произошло.
 
Глава 8
 
Следующим утром, когда первые лучи солнца только начинают золотить верхушки яблонь, а роса ещё сверкает на паутинках у забора, я уже стою под резным крылечком Виталика. В руках дымятся два стаканчика с кофе, аромат которого смешивается с запахом молодой травы. Постучала трижды – сначала осторожно, потом настойчивее.
– Вставай, сосед, а то всё проспишь, – шепчу я, прислушиваясь к сонной тишине дома.
Где-то вдали кричит петух, будто поддерживая мою миссию.
Дверь со скрипом открывается, и на пороге появляется Виталик – сонный, помятый, в растянутой футболке. Его каштановые волосы торчат забавными вихрами, а на щеке красуется отпечатавшаяся полоска от шва подушки.
– Ты чего так рано? – его голос звучит хрипловато от сна.
Он потирает глаза, моргая, как сова на солнце. Я с трудом пытаюсь не улыбаться, но не могу себя сдержать и провожу пальцем по его щеке:
– У тебя тут… ну, в общем, весь твой ночной образ жизни на лице написан, – шепчу я, ощущая под пальцами тёплую, немного шершавую от небритости кожу.
Он ухмыляется, лениво потягивается, и его футболка приподнимается, обнажая полоску загорелого живота. Я поспешно перевожу взгляд на занавески в окошке.
– Ну и зачем тебе понадобилось будить меня в… —Он зевает, прикрыв рот ладонью, – Господи, Алиса, даже птицы ещё спят!
– Зато баба Валя уже нет! – торжествующе говорю я, протягивая ему стаканчик, от которого поднимается соблазнительный пар. – Я следила. Она только что ушла на субботний рынок. – Мои глаза блестят от возбуждения. – Самое время провести обыск!
Виталик берёт кофе, его пальцы ненадолго касаются моих, и от этого прикосновения по спине пробежали тёплые мурашки. Он делает глоток, морщится от крепости напитка, но тут же улыбается улыбкой, от которой у меня сладко замирает сердце.
  
– Ты же знаешь, что это незаконно? – бормочет он, но в его глазах уже появился знакомый блеск авантюризма.
– Ну конечно, – киваю я, поправляя растрепавшиеся волосы. – Поэтому мы и идём вместе. Чтобы ты меня остановил, если что.
Он шагает назад, пропуская меня в дом, и я проскальзываю внутрь, ловя знакомый запах его жилья – кофе, свежей выпечки и чего-то неуловимо его.