Убийство, сосед и одна неловкая слежка

– Только учти, – Виталий вдруг наклоняется к моему уху, отчего по спине пробегают мурашки, – если нас поймают, я скажу, что это всё твоя идея.
– Предатель!
Я толкаю его плечом, но он только смеётся и ловит мою руку, не отпуская.
– Зато твой предатель, – шепчет он, и в его глазах столько тепла, что я вдруг забываю, зачем вообще пришла.
Он качает головой, но уже натягивает кроссовки, которые стояли у порога, ещё покрытые вчерашней садовой землёй. Где-то за садом поёт соловей, будто давая сигнал к началу нашей маленькой, совсем незаконной, но такой необходимой операции.
  
Впереди нас ждёт самое важное дело – найти доказательства.
Выходим из дома, и утренний воздух сразу бодрит. Стараемся пройти по посёлку незамеченными – это несложно, большинство жителей ещё крепко спит. Подходим к дому бабы Вали.
– Ну что, сосед, – я тру руки, окидывая взглядом высокий деревянный забор, – стандартная схема: я перелезаю, ты подстраховываешь.
Виталий вздыхает и тянет меня за капюшон, как котёнка.
– Или можно просто… – он толкает калитку, которая с лёгким скрипом подается, – войти как цивилизованные люди.
– Фу, – кривлюсь я, – где же тут романтика? Где остросюжетность? Где моя возможность эффектно приземлиться с переворота?
– В твоих фантазиях.
Виталий закатывает глаза, но в уголках губ дрожит улыбка.
– Давай уже, пока баба Валя не вернулась с рынка с очередной партией «особых» пирожков.
Я неохотно следую за ним, но не удерживаюсь и наступаю на хрустнувшую ветку – специально, чтобы он обернулся с укоризной.
– Тише, слон, – шипит Виталий, хватая меня за руку и прижимая к стене сарая, когда в соседнем дворе заливается собака.
От неожиданности я задерживаю дыхание – его губы оказываются в сантиметре от моего уха, а ладонь, прижимающая мою руку к груди, передает учащённое сердцебиение. Или это моё?
– Всё-таки любишь острые ощущения, – выдыхаю я, когда собака умолкает.
– С тобой – неизбежно, – он отстраняется, но пальцы ещё на секунду задерживаются на моём запястье, будто не решаясь отпустить. – Ладно, детектив, веди нас дальше. Куда лезем?
Я указываю на приоткрытое окно веранды дома:
– Вон туда. Только давай без твоих цивилизованных методов – там слишком высоко для калитки.
Виталий смотрит на окно, потом на меня, и вдруг… легко подхватывает под колени, прижимая к себе:
– Ну что, мисс Пирожковая Угроза, лови момент для эффектного входа.
– Виталий! – я смеюсь, обвивая его шею, – Ты же понимаешь, что если нас поймают в таком виде, это будет выглядеть…
– Как лучший день в моей жизни? – он заканчивает фразу за меня, и в его глазах вспыхивают озорные искорки. – Лезь уже, а то я передумаю и понесу тебя обратно. В постель. Спать.
Я фыркаю, но лезу в окно – на этот раз стараясь быть потише, хотя сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно на весь посёлок…
Аккуратно приземлившись на пол веранды, я первым делом впускаю Виталика в дом.
– Тс-с-с… тише, – жестом призываю Виталия к осторожности, медленно поворачивая ручку двери.
Старая древесина скрипит едва слышно, но мне кажется, что этот звук разносится по всему дому, как удар гонга.
Сердце бешено колотится, а ладони стали влажными. Мысленно представляю, как баба Валя выскакивает из-за угла с криком «Ага, попались!», но коридор остается пустым и тихим.
– Ну что, Шерлок, – шепчет Виталий, плотнее прижимаясь ко мне сзади.
Его дыхание обжигает шею, а руки ложатся мне на плечи – то ли для поддержки, то ли чтобы удержать меня от необдуманных действий.
– План простой: заходим, ищем кухню, находим яд, уходим. Никаких приключений.
Я киваю, но в душе уже предвкушаю эти самые приключения.
Дверь наконец поддается, и мы замираем на пороге, ослеплённые утренним светом, льющимся через занавески.
– Охренеть… – вырывается у Виталия.
Перед нами не кухня, а обычная спальня, залитая золотистыми лучами восходящего солнца. На кровати под одеялом лежит распластавшийся Аркадий Степанович. Его седые волосы торчат в разные стороны, одна рука бессильно свешивается с края кровати, а из полуоткрытого рта доносится мерное похрапывание.
– Так вот где наш ловелас ночует! – ахаю я, замечая на спинке стула аккуратно сложенную женскую кофту.
Виталий осторожно трогает меня за локоть:
– Может, не будем смотреть, куда дед ходит в гости? Это же личная жизнь…
Но любопытство уже берёт верх. Я делаю шаг вперёд, стараясь не скрипеть половицами, и вдруг замечаю на тумбочке пустую бутылку портвейна, коробку конфет «Мишка на Севере», и… о боже… две грязные рюмки.
– Кажется, у нас кризис жанра, – шепчет Виталий, сжимая моё плечо. – Вместо детектива про отравление получается любовная драма на пенсии. Может, они просто решили бабу Лиду помянуть, а Аркадий Степаныч переборщил и решил здесь заночевать.
Я скептически пожимаю плечами.
– Больше похоже не на поминки, а на романтический вечер.
Вдруг мы слышим, как хлопает калитка
– Аркаша! – голос бабы Вали раздаётся совсем близко, заставив нас с Виталиком вздрогнуть.
– Шкаф! – шепчет он, хватая меня за руку и резко дёргая в сторону массивного деревянного шкафа.
Мы втискиваемся внутрь в тот самый момент, когда дверь в спальню скрипит. Плотные ряды платьев, пахнущих лавандой и чем-то сладковатым, обступают нас со всех сторон. Я прижимаюсь к Виталию, чувствуя, как его сердце колотится так же часто, как моё.
– Тс-с-с… – он прикладывает палец к моим губам, и я киваю, стараясь дышать как можно тише.
За дверцей шкафа раздаются шаги.
– Аркаша, ну сколько можно спать? – баба Валя говорит негромко, но с заметной нежностью. – Вставай, я за молоком сходила, сейчас блины напеку
Аркадий Степанович что-то невнятно бормочет, ворочается, но наконец встаёт и выходит из комнаты.
Минуты тянутся мучительно медленно. В шкафу тесно, душно, а главное – невероятно неловко. Я пытаюсь отвлечься, разглядывая в полумраке платья бабы Вали – все аккуратно развешанные, некоторые даже с сохранившимися бирками.
– Виталий… – шепчу я еле слышно. – Мы что, теперь будем сидеть здесь, пока они…
– Пока они не уйдут из дома, – он так же тихо отвечает. – Или пока мы не задохнёмся.
– Попробуем выйти через окно по моему методу.
– Давай, – кивает Виталий, – только очень осторожно.
Я киваю, но, когда пытаюсь вылезти, нога цепляюсь за подол одного из платьев. Шкаф дрожит, вешалки звенят, и…
– БАХ!
Мы с Виталиком вываливаемся наружу в самом неудачном положении: он – на спине, я – сверху, а вокруг нас, как после урагана, лежат платья, шали и один очень старомодный мужской пиджак.
– Что это? – слышен голос бабы Вали, – Аркаша, иди посмотри!
Я кивком показываю Виталию на кровать. Он понимает меня без слов. Сгребает в охапку упавшие вещи, заныривает с ними под кровать и одним движением подтягивает меня к себе под кровать. В этот же момент мы слышим, как дверь в комнату открывается, видимо, заглядывает Аркадий.
– Да нормально всё, ты слишком нервная Валентина, всё здесь спокойно! – кричит он ей и захлопывает дверь.
Мы с Виталиком еле сдерживаем смех.
– Ох, и везучая ты, Алиска, – шепчет Виталий, крепко прижившись ко мне. – Выходи давай, пока всё спокойно.
Покрытые пылью мы выбираемся из-под кровати. Запихиваем вещи в шкаф не глядя, Валентине придётся повозиться с ними, чтобы привести всё в порядок. К нашему счастью, окно открыто, и мы можем спокойно выбраться, не думая, как его открыть и закрыть.
Виталий спрыгивает на землю, протягивает ко мне руки, и я спускаюсь в его объятия. Совершенно бесшумно выбираемся из дома, я уже облегченно выдыхаю – наше приключение благополучно закончилось. Мы тихо направляемся к калитке. Но я не учитываю одного.
  
– О Виталий, ты чего здесь делаешь? Кто это с тобой? – раздаётся голос Валентины.
Окна кухни выходят прямо на калитку.
 
Глава 9
 
Мы с Виталиком замираем у калитки. В голове паника. Она не знает. Она ничего не видела. Надо играть спокойно.