И снова дождь... (СИ)
К сожалению, этот разговор занял у парня последние силы, он вновь потерял сознание, и через несколько часов скончался, так и не придя в себя. Тимофею Михайловичу осталось только вырыть охотничьим ножом неглубокую могилу, и похоронить несчастного, поставив на невысоком холмике самодельный крест. Затем он вернулся в свою избушку, оставил брату записку и направился в сторону Серых озер — надо было выяснить, правду сказал умерший человек, или нет. К сожалению, дело кончилось тем, что и он оказался здесь…
Если коротко, то вот и все.
— Действительно, коротко… — согласился Кром. — Только у меня есть немало вопросов. Например, откуда у вас золото в тайнике?
— Раз спрашиваете, значит, и тайник нашли… — сделал вывод Тимофей Михайлович. — Тут все просто: это самое золото было у Никиты. Как я понял из его слов, он натолкнулся на человеческие останки, когда пробирался к реке. Тогда парень чувствовал себя чуть лучше, но все же не сразу решил забрать с собой золото — груз это тяжелый, а силы у парня были уже на исходе. Тем не менее, золото он все же решил прихватить с собой, оставить рука не поднялась — знал, сколько может стоить такой мешочек, некоторым до конца жизни тех денег хватит. Похоже, кто-то из старателей в свое время набрел на хорошее место и потрудился там на славу, потому как быстро столько золота не намоешь. Надо сказать, что старатели, эти рисковые мужики, нет-нет, да приходят сюда, в эти края, хотя, насколько мне известно, назад возвращаются далеко не все — в тайге, да еще в такой глухомани, много чего с человеком может случиться. Вот и тому старателю, кто столько золота сумел намыть, не повезло — как видно, на него напали какие-то звери, а отбиться от них он не сумел. Золото, конечно, я взял с собой — не бросать же его в лесу! Тем более что позже сдал бы его, куда положено. Правда, в полиции пришлось бы дать показания, да еще и объяснительную потребовали бы написать — у нас в отношении подобного правила строгие, и закон нарушать никто не станет, потому как в итоге себе дороже выйдет.
— А что за шарик в тайнике лежал вместе с золотом?
— Вот насчет него ничего определенного сказать не могу… — вздохнул мужчина. — На мой взгляд — обычный шарик их металла, но тот парень мне твердил, что этот шар нужно обязательно ученым отдать: они, дескать, разберутся, в чем тут дело, но пока что этот кругляш, от греха подальше, лучше припрятать куда подальше. Больше Никита ничего не сказал, а я и не спрашивал, но вернувшись в избушку, на всякий случай спрятал шарик вместе с золотом.
— А свою фамилию Никита сказал?.. — поинтересовался Кот.
— Нет… — покачал головой мужчина. — Где родился, где раньше жил — об этом мне ничего неизвестно, кроме его имени, конечно. Сам Никита ничего из этого не успел сказать, а я не поинтересовался — просто не до того было, а потом уж ни с кого не спросишь. Документов при себе у него тоже никаких не имелось, так что… Парень, кстати, внешне был неплох, бабам обычно такие нравятся. Ох, беда… Жаль парня, просто слов нет, как жаль. Сидел бы дома, жил в свое удовольствие, девчонкам бы голову кружил, а не на эту нарвался…
— Это вы про что? Вернее, про кого?
— Да так… — уклонился от ответа охотник. — Скоро сами поймете, что к чему.
— А вы сами как здесь оказались?
— Говорю же — решил выяснить, что тут происходит. То, что Никита сказал — это одно, может, ему перед смертью что-то привиделось, так что надо самому удостовериться, правду парень говорил, или нет. Вот, как видите, я и убедился…
— Вас-то как поймали?
— Ох, лучше не говори… — мужчина чуть потемнел лицом. — Вы-то, кстати, кто будете?
— Туристы.
— Ну-ну… — чуть усмехнулся Тимофей Михайлович. — Может, кто-то и поверит, а у меня глаз наметан. Вы, парни, точно военные — тут, как говорится, к бабке не ходи, а вот насчет девушки об этом сказать не могу. Невеста, что ли, одного из вас?
— Вроде того… — уклончиво ответил Кром, а я промолчала — сейчас не время вносить ясность в этот вопрос.
— И зачем девушку сюда с собой потащили? Шли бы одни: и вам легче, и ей маяться не надо.
— Никто меня не тащил, я сама пошла… — пришлось вмешаться в разговор. — Они меня с собой не хотели брать, я их уговорила.
— У девок ума как раньше не было, так и сейчас нет… — махнул рукой Тимофей Михайлович. — Если что втемяшат себе в голову, то их уже не переубедишь. Ну да что теперь об этом говорить… Кстати, брат мой как поживает?
— Да с ним все в порядке, он больше о вас беспокоится, тревожится, что вы о себе ничего знать не даете… — произнес Кром. — Тимофей Михайлович, может, все же скажете, что тут происходит?
— Рассказывать надо долго, но пока что я и сам не понимаю всего, что происходит. Никита, конечно, мне кое-что сказал, но я во многом так и не разобрался. Скажу лишь одно: то, что здесь происходит — этого быть не должно.
— А можно без загадок?.. — с почти незаметным раздражением в голосе произнес Кот. — Вы все ходите вокруг да около, а точно ничего не говорите.
— Можно и сказать, что знаю… А, чтоб тебя!.. — вдруг вырвалось у Тимофея Михайловича, и я поняла, что он смотри куда-то мне за спину, причем в его взгляде появилась самая настоящая ненависть. — Приползла, гадюка…
Оглянувшись, я увидела, что по ту сторону решетки стоит молодая женщина и смотрит на нас. Надо же, как она неслышно подошла, я никаких шагов не слышала. Среднего роста, одета так, как обычно одеваются люди, идущие в лес или на рыбалку. Пожалуй, с натяжкой ее можно назвать симпатичной, хотя тут, скорей, больше подходит слово «своеобразное» — черты лица не совсем правильные. Очень бледная кожа, замотанные в неаккуратный пучок волосы на голове, глубоко посаженные темные глаза… А еще мне отчего-то мне неприятно было смотреть на эту особу, хотя она не сводила с нас глаз. Вернее, девица смотрела на моих спутников с нескрываемым интересом, напрочь игнорируя меня.
— Это кто?.. — чуть слышно спросила я Тимофея Михайловича.
— У меня для этой твари подходящего названия нет… — негромко пробурчал тот в ответ. — Одни матерные слова.
Тем временем девица взялась руками за прутья решетки, и я в растерянности уставилась на ее руки, вернее, на пальцы — дело в том, что у нее вместо ногтей были самые настоящие когти, пусть не очень длинные, но острые и изогнутые. Не хочется думать, что будет, если по тебе царапнет такая вот пятерня…
Меж тем эта непонятная особа, глядя на моих спутников, то ли довольно улыбнулась, то ли ухмыльнулась, приоткрыв рот, и я только что не ахнула, увидев ее оскал, в котором, помимо зубов, было четыре длинных острых клыка, похожих на звериные. Это еще что такое, а?!
Впрочем, удивлена была не только я одна — судя по тому, как Кром и Кот смотрели на эту странную женщину, увидеть нечто подобное они никак не ожидали. А девица по-прежнему стояла у решетки и смотрела на молодых людей, и в этом взгляде было нечто животное, хищное, и я чувствовала, как неуютно моим спутникам под тяжелым взглядом. Сама не зная зачем, я шагнула вперед, прикрывая собой сидящих рядом Кота и Крома, а затем поинтересовалась, обращаясь к незнакомке:
— Тебе что надо?
После моих слов улыбка (или не знаю, как правильно назвать эту непонятную гримасу) исчезла с лица девицы, и она, посмотрев на меня с ненавистью, только что не зашипела, оскалилась и разве что зубами не щелкнула. Кажется, она здорово разозлилась, и будь на то ее воля, эта особа разорвала бы меня на месте.
— Не злила бы ты ее… — негромко произнес Тимофей Михайлович. — От нее ничего хорошего ждать не стоит. Стерва еще та, да еще и злопамятная…
Верно: сейчас непонятная особа переключила внимание на меня, и почти шипела от злости. Даже руку просунула сквозь решетку, пытаясь добраться до меня, хотя я находилась от нее на достаточно большом расстоянии. Трудно сказать, как девица повела бы себя дальше, но тут раздался мужской голос:
— Ананке, успокойся и иди к себе. Мы с тобой поговорим позже.