И снова дождь... (СИ)

И вот теперь в руки Якова Иннокентьевича попали мы… 
— Ни хрена себе…  — старый охотник только что в затылке не поскреб. — Расскажи мне кто другой о таком — ни за что бы в это не поверил!
— У меня осталось множество вопросов…  — протянул Кот.
— И у меня не меньше…  — кивнул Кром. — Только наш дорогой Яков Иннокентьевич отвечать на них не пожелал, обещая просветить меня на интересующие темы когда-нибудь позже. Как вы понимаете, меня такое не устраивает.
  
— Что ему от нас надо?.. — спросила я.
— Так сразу и не скажешь…  — заговорил Кром, но Тимофей Михайлович его перебил.
— Да чего ты там тянешь и тень на плетень наводишь, скажи прямо — Илларионович положил глаз на твою невесту, а тебя он собирается пристроить к своей доченьке. Это сразу было понятно, без пояснений. Та зубастая зараза, как я понял, до мужиков весьма охоча, и в свое время и на Никиту глаз положила — это я позже сообразил, когда здесь оказался и вспоминал то, что он мне говорил, а в свое время я не мог взять в толк, что он пытается мне сказать.
— В общем, мое мнение — пора отсюда уходить…  — сделал вывод Кром. — И побыстрей, задерживаться здесь не стоит. Мы уже имеем общее представление о том, что тут происходит, для отчета вполне хватит, а с остальным пусть начальство разбирается. К тому же я не горю желанием стать объектом для примитивных экспериментов в области наследственности. Правда, перед уходом нам не помешало бы потолковать по душам с Яковом Иннокентьевичем.
— Знать бы еще, как покинуть это место…  — вздохнула я. — Интересно, как Никита сумел уйти отсюда?
— Слышь, парень, почему у тебя невеста такая бестолковая?.. — Тимофей Михайлович повернулся к Крому. — Хотя у некоторых баб, и верно, ума немного.
— С чего вы сделали такой вывод?.. — даже обиделась я.
— Да потому что твои друзья давно сообразили, как Никита отсюда ушел…  — усмехнулся тот. — Если пораскинуть умом, то тут все просто. Правда, это стоило бедному парню немало — пришлось согласиться на встречу наедине с этой зубастой змеюкой. Как я понял, Никита раньше каким-то новомодным спортом увлекался, где руками и ногами дерутся, и знал, где на теле человека есть опасные точки, в которые если умело ткнуть, то противника до смерти довести можно. Вот парень и рискнул. Как видно, кое-что у него получилось, раз он сумел покинуть это место, хотя при этом был изодран едва ли не в лоскуты. Говоря откровенно, я вообще не понимаю, как он сумел уйти так далеко. Ну, а красотку с зубами, по всей видимости, так быстро не угрохаешь, живучая оказалась. Хотя всем известно, что именно в воде не тонет.
— Ясно…  — мне нужно было хоть что-то сказать.
— Вот и хорошо…  — Кром взял инициативу в свои руки. — Ничего особенного придумывать не станем, мы с Котом будем действовать по заранее отработанной схеме, а вы…  Главное, нам не мешайте… 
— А если этот хмырь не поверит?
— Думаю, что он все же немного потерял связь с реальностью, а значит, может и получиться.
Утром я с замиранием сердца ждала появления Якова Иннокентьевича. Впрочем, остальные тоже были настороже — знали, что если все сорвется, то следующего шанса мы можем и не дождаться. А, вот, кажется, мы слышим его шаги… 
Когда к нам приблизился Яков Иннокентьевич, то он увидел, что я едва ли не рыдаю, а Кром гладит меня по плечу и говорит что-то успокаивающее. Кот сидел в стороне и делал вид, что все происходящее его не касается.
— Ну, молодые люди, что у вас тут происходит?.. — поинтересовался он.
— Ничего…  — всхлипнула я.
— Яков Иннокентьевич, я согласен с вашим предложением…  — заговорил Кром. — И даже хотел бы обсудить его более подробно. Но вот Ника… 
— Отстаньте от меня!.. — истерично взвизгнула я. — И не смей дотрагиваться! Я не хочу здесь больше оставаться! Хочу домой!
— Ну, вот видите…  — Кром растерянно посмотрел на Якова Иннокентьевича, всем своим видом показывая, что он тут не причем, и без того делает все, что в его силах.
— Деточка, а можно так не кричать?.. — поинтересовался мужчина. — Я не люблю шум.
— Как я вас всех ненавижу…  — я уселась на пол и зарыдала в голос, причем слезы полились без всяких усилий с моей стороны. Хм, а у меня, оказывается, есть артистический талант, а я об этом и не подозревала! Так, не стоит отвлекаться, надо думать о чем-то плохом, а то как бы слезы не закончились.
— Слышь, хватит орать, надоела!.. — рявкнул Кот. — И без того хреново, а еще и ты тут визжишь! Саша, заткни ей рот или вышвырни отсюда!
— А что я могу сделать?.. — теперь и Кром повысил голос. — Самому тошно!
— Никуда я не пойду, не пойду…  — продолжала рыдать я, а Кром, явно выйдя из себя, схватил меня за руку и подтащил к решетке. — Яков Иннокентьевич, давайте я ее как-нибудь вытолкну, а вы уж сами с ней как-нибудь разбирайтесь!
— Это можно…  — мужчину явно забавляло зрелище, которое разворачивалось перед его глазами. — Я приподниму решетку, а ты постарайся ее выставить.
Решетка, и верно, приподнялась на небольшое расстояние. Нет, это слишком мало, сквозь такое надо почти протискиваться, а раз так, то представление еще не закончено. Мои рыдания и невнятные всхлипы продолжались, и я заметила, что решетка поднялась немного выше, и еще…  Так, пожалуй, этого расстояния ребятам будет достаточно… 
Хотя я этого ожидала, но для меня оказался почти неожиданным момент, когда Кром и Кот одним сильным броском даже не проскользнули, а пролетели в открытую щель под решеткой, и метнулись к Якову Иннокентьевичу. Тот, в свою очередь, с таким увлечением наблюдал за сценой, которую я разыгрывала, что на какое-то мгновение промедлил, и оно оказалось решающим, во всяком случае, решетка вновь упала вниз уже тогда, когда мои спутники оказались по другую сторону. Еще миг — и молодые люди оказались возле Якова Иннокентьевича, и я увидела, как тот медленно сползает на пол. Так, кажется, наш спектакль удался.
— Ну, что там?.. — спросила я, держась за прутья решетки.
— А вот, кажется, и он…  — в руках Крома была маленькая металлическая полоска. — Пульт… 
И верно — спустя несколько секунд решетка вновь пошла наверх, и Кот немного ехидно поинтересовался, глядя на нас с Тимофеем Михайловичем:
— Ну, чего сидим, кого ждем? Прошу на выход, дамы и господа.
Я подошла к Якову Иннокентьевичу, который сидел на полу, хватая воздух ртом — кажется, Кром врезал ему от души.
— Как же так…  — выдохнул он. — Это…  это… 
— Уважаемый…  — усмехнулся Кром. — Без обид, но в своем познании мира вы застряли в прошлом веке. То, каким образом поднимается и опускается эта решетка, нам стало понятно почти сразу же. Впрочем, это ясно даже нынешнему ученику младшего класса… 
Не знаю, что еще собирался сказать Кром, но в этот момент подал голос Тимофей Михайлович:
— Ах ты, зараза!.. Парни, она тут!
И верно — по коридору, на четвереньках, к нам мчалась Ананке.
Что было дальше — это я видела лишь урывками, потому что Кром отшвырнул меня в сторону, к стене, и от удара головой об стену у меня на несколько секунд потемнело в глазах. Визг, крики, шум, короткая ругань, звук опустившейся решетки…  Когда же у меня перед глазами перестали плясать разноцветные пятна, то я увидела, что за закрытой решеткой мечется девица с оскаленной пастью, безуспешно пытаясь разломать прутья, да еще и рычит при этом, а у Кота кровь на руке и на ноге. Неужели… 
— Кот…  — ахнула я. — Что с тобой?
— Шустрая, паразитка…  — скривил губы тот. — Я ее туда сумел зашвырнуть, а она меня все же достала… 
— Так…  — Кром присел возле Кота, осматривая его раны. — Ясно…  Вот что, уважаемый…  — Кром повернулся к Якову Иннокентьевичу. — Скажите, где наши вещи?
  
— Вас только это интересует?.. — просипел тот, пытаясь подняться на ноги.
— В данный момент — да. Ваша милая доченька ранила нашего товарища, а в рюкзаках, которые вы у нас отобрали, есть необходимые медикаменты… 
— Да с чего вы взяли, что я вам…  — начал, было, мужчина, но Кром его оборвал.