До предела

Почему я?"
— Поднимайтесь и возьмите меня, — сказал Панки.
— У меня для вас сюрприз.
Лула вытащила из сумочки Глок и протянула его мне.
— Тебе стоит это взять, учитывая, что ты первой пойдешь по лестнице, и он может тебе понадобиться.
Ты же знаешь, как я ненавижу сюрпризы.
— Я не хочу пистолет.
Я не люблю оружие.
— Бери пушку.
— Я не хочу пушку, — сказала я ей.
  
— Бери пушку!
Ну ё-моё.
— Ладно, ладно.
Давай сюда этот дурацкий пистолет.
Я поднялась наверх и заглянула за угол в коридор.
— Я иду искать, кто не спрятался, я не виноват! — пропел Панки.
А потом он выскочил из-за двери спальни и встал перед нами во всей красе, раскинув руки.
— Та-да-а-а!
Он был совершенно голым и скользким, как смазанный жиром поросенок.
Мы с Лулой сглотнули и обе сделали шаг назад.
— Чем это ты намазался? — спросила я.
— Вазелин.
С головы до пят, и особенно густо в трещинках и впадинках, — он улыбался от уха до уха.
— Хотите меня забрать — придется со мной побороться.
— А как насчет того, чтобы мы тебя просто пристрелили? — предложила Лула.
— Вы не можете в меня стрелять.
Я не вооружен.
— План такой, — сказала я Луле.
— Надеваем наручники, кандалы на ноги, а потом заворачиваем в одеяло, чтобы он не испачкал мне машину.
Я потянулась к нему с наручниками.
— Дай мне руку.
— Заставь меня, — сказал он, виляя задом.
— Поймай меня, сладкая.
Лула посмотрела на меня.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я его пристрелила?
Я сняла куртку и схватила его за запястье, но не смогла удержать.
После трех попыток я была в вазелине по локоть, а Панки скакал вокруг, приговаривая: "...Бе-бе-бе. Поцелуй меня в зад, тебе меня не поймать, я Вазелиновый Человек".
— Этот парень в красной зоне на алкотестере, — сказала Лула.
— Думаю, у него еще и шариков не хватает в этой намазанной башке.
— Я хитрый как лис, — сказал Панки.
— Если не можете меня схватить, не сможете и забрать.
Если не сможете забрать, я не пойду в тюрьму.
— Если я тебя не заберу, я не заплачу за аренду, и меня выгонят из квартиры, — сказала я Панки, бросаясь на него и ругаясь, когда он выскользнул из рук.
— Это какой-то позор, — сказала Лула.
— Поверить не могу, что ты пытаешься схватить этого вонючего толстяка.
— Это моя работа.
И ты могла бы помочь!
Сними ты этот чертов топ, если не хочешь его испортить!
— Ага, снимай топ, мамочка.
У меня для тебя полно лишнего вазелина! — пропел Панки.
Панки отвернулся от меня, я с силой пнула его под колено, и он рухнул на пол.
Я навалилась на него сверху и крикнула Луле, чтобы она надела наручники.
Ей удалось защелкнуть оба наручника, и тут мой мобильный чирикнул.
Это звонила бабуля Мазур.
Когда дедушка Мазур отыграл свою последнюю партию и отправился за стол к Главному Крупье на небесах, бабуля Мазур перебралась к моим родителям.
— Твоя мать заперлась в ванной и не выходит, — сказала бабуля.
— Она там уже полтора часа.
Это климакс.
Твоя мать всегда была такой благоразумной, пока не грянул климакс.
— Наверное, она принимает ванну.
— Я тоже так сперва подумала, но она никогда не сидит там так долго.
Я только что поднялась, орала и колотила в дверь, а ответа нет.
Как знать, может, она померла.
Случился сердечный приступ, и она утонула в ванне.
— О боже.
— В общем, я подумала, ты могла бы приехать и открыть дверь, как в тот раз, когда твоя сестра заперлась в ванной.
На Рождество моя сестра Валери заперлась в ванной с тестом на беременность.
Тест упорно показывал положительный результат, и будь я Валери, я бы тоже захотела провести остаток жизни, запершись в ванной.
— Не я открыла дверь, — сказала я бабуле.
— Я была той, кто залез на крышу над задним крыльцом и влез через окно.
— Ты уверена, что это срочно?
Я вообще-то занята.
— Трудно сказать, что в этом доме еще считается срочным.
Мои родители жили в маленьком доме с тремя спальнями и одной ванной, который трещал по швам от мамы с папой, бабули, моей недавно разведенной и глубоко беременной сестры и двух её детей.
Чрезвычайные ситуации имели тенденцию смешиваться с нормой.
— Держись, — сказала я бабуле.
— Я недалеко.
Буду через пару минут.
Лула посмотрела на Панки.
— Что будем с ним делать?
— Возьмем его с собой.
— Черта с два, — сказал Панки.
— Я не встану.
Я никуда не пойду.
— У меня нет времени с этим возиться, — сказала я Луле.
— Оставайся здесь и посиди с ним, а я пришлю Винни, чтобы он его забрал.
— Ну все, ты попал, — сказала Лула Панки.
— Спорим, Винни нравятся намасленные толстяки.
Люди говорят, Винни крутил любовь с уткой.
Спорим, он решит, что ты то, что надо.
Я помчалась вниз по лестнице и через парадную дверь к Escape.
По дороге к родителям я позвонила Винни и доложила насчет Панки.
— Ты что, чокнутая? — заорал на меня Винни.
— Я не поеду забирать какого-то голого мужика в масле.
Я выписываю залоги.
Я не занимаюсь доставкой.
Читай по губам... Ты — человек-доставка.
— Ладно.
Тогда поезжай к моим родителям и вытащи мою мать из ванной.
— Ладно, ладно, сделаю я твою доставку, но дела совсем плохи, если я самый нормальный член этой семьи.
Тут я поспорить не могла.
Бабуля Мазур ждала меня, когда я подъехала к обочине.
— Она всё еще там, — сказала бабуля.
— Не разговаривает со мной вообще.
Я взбежала по лестнице и подергала дверь.
Заперто.
Я постучала.
Нет ответа.
Я крикнула маме.
Все еще нет ответа.
Черт.
Я сбежала вниз, в гараж, и взяла стремянку.
Я приставила лестницу к заднему крыльцу и залезла на маленькую черепичную крышу, примыкавшую к задней части дома, откуда можно было добраться до окна ванной.
Я заглянула внутрь.
Мама лежала в ванне в наушниках, закрыв глаза, колени торчали из воды, как два гладких розовых острова.
Я постучала в окно, мама открыла глаза и взвизгнула.
Она схватила полотенце и продолжала кричать добрых шестьдесят секунд.
Наконец она моргнула, захлопнула рот, указала прямой рукой на дверь ванной и одними губами произнесла слово "уходи".
Я соскочила с крыши, спустилась по лестнице, прокралась обратно в дом и поднялась наверх, преследуемая бабулей Мазур.
Мама стояла у двери ванной, завернутая в полотенце, и ждала.
— Какого черта ты творишь? — закричала она.
— Ты меня до смерти напугала.
Черт побери.
Я что, даже в ванне расслабиться не могу?
— Это перемены в организме, — сказала бабуля.
— Это не перемены! — закричала мама.
— У меня нет климакса.
Я просто хочу полчаса побыть одна.
Неужели я много прошу?
Сраные полчаса!
— Ты была там полтора часа, — сказала бабуля.
— Я думала, у тебя мог случиться сердечный приступ.
Ты мне не отвечала.
— Я слушала музыку.
Я тебя не слышала.
Я была в наушниках.
— Теперь-то я вижу, — сказала бабуля.
— Может, мне тоже стоит как-нибудь попробовать.
Мама наклонилась вперед и присмотрелась к моей рубашке.
— Что это, ради всего святого, на тебе надето?
Оно у тебя в волосах, на рубашке, и на джинсах большие жирные пятна.
Похоже на... Вазелин.
— Я была в процессе поимки, когда позвонила бабуля.
Мама закатила глаза.
— Не хочу знать подробностей.
Никогда.
И обязательно предварительно обработай пятна, когда придешь домой, иначе эту гадость не отстираешь.
Через десять минут я входила в парадную дверь конторы Винни.
Конни Розолли, офис-менеджер и цепной пес Винни, сидела за столом с газетой в руках.