До предела

Конни присмотрелась к Луле повнимательнее.
— Ты похудела?
— Я сбросила десять фунтов. Можешь поверить? Всё, что надо делать, это есть мясо целый день. Я столько мяса съела за последние пять дней, что не помню, чтобы когда-либо ела что-то другое. Из ушей у меня мясо сочится. И честно говоря, я начинаю чувствовать себя как-то странно из-за всего этого мяса. Вы не думаете, что я могу превратиться в типа мясного вампира или что-то такое?
  
— Я никогда не слышала о мясном вампире, — сказала я.
— За последние пару дней мои зубы стали как-то странно себя вести. Знаете, такое ощущение, что они растут. Вот эти два спереди. Как их называют… клыки. А потом этим утром я смотрела на себя в зеркало, когда чистила зубы, и мне показалось, что они выглядят больше. Как вампирские зубы. Типа я ем столько мяса, что превращаюсь в хищника. И у меня вырастают собачьи зубы.
Мы с Конни потеряли дар речи.
— Что случилось с твоими волосами?
— спросила меня Лула.
— Ты похожа на Дона Кинга.
— Да, но я не симпатичная, — сказала я.
— Ничего себе, — сказала Лула. Мы с Лулой упаковались в мою машину и направились к Апусенджам. Бу был на коленях у Лулы, уши торчком, глаза блестящие.
— Посмотри на него, — сказала Лула.
— Он знает, что едет домой. Разве не удивительно, как собаки это знают? Говорю тебе, мне будет не хватать этого малыша. Лула скосила взгляд в зеркало заднего вида.
— Похоже, у тебя всё ещё есть телохранитель.
Я обернулась и прищурилась на Explorer. За рулём был Кэл. И с ним ехал кто-то на пассажирском сиденье. Отлично. Теперь у меня два няньки. Я выхватила мобильник и позвонила Рейнджеру.
— Лула вернулась, — сказала я ему.
— Так что, спасибо в любом случае, но мне не нужен Кэл.
— Он остаётся, — сказал Рейнджер.
— Я могу позаботиться о себе сама. Я хочу, чтобы ты велел Кэлу перестать меня преследовать.
— Гвоздичный убийца не двинется на тебя, когда ты так явно под охраной. Он не хочет застрелить тебя в голову издалека. Он хочет поиграть с тобой.
— Да, но это реально раздражает, и это может продолжаться вечно.
— Не вечно, — сказал Рейнджер.
— Ровно столько, чтобы полиция сделала своё дело. У них есть зацепки. Кэл на месте выигрывает им время.
— Бабуля Белла сказала, что я не умру, пока не стану реально старой.
— От этого мне так легче, — сказал Рейнджер. И он отключился. Я припарковалась перед домом Апусенджей. Лула наклонилась вперёд, поправила зеркало заднего вида и проверила свои зубы.
— Ты начинаешь меня пугать этими разговорами про зубы, — сказала я.
— А как, по-твоему, я себя чувствую? Это же я превращаюсь в… существо. Я чувствую себя как Майкл Джей Фокс в том фильме про оборотня. Помнишь, когда у него стали расти волосы повсюду? Как будто он превращался в Конни.
Лула забила на зубы и посмотрела на дом.
— Я возвращаю эту собаку, потому что это правильно, но пусть невеста Франкенштейна только попробует на меня наехать.
— Невеста Франкенштейна теперь нас любит. Она сказала, что, похоже, я не такая уж плохая шлюха.
— Небось обрадовалась. Лула выкарабкалась из Escape, крепко держа Бу. Она опустила его на землю. Бу побежал к входной двери Апусенджей и завизжал, чтобы его впустили. Миссис Апусенджа распахнула дверь и завизжала. Она подхватила Бу на руки, прижала его и получила кучу влажных поцелуев от Бу.
— Разве не мило, — сказала Лула.
— Семья воссоединилась. Это почти заставляет меня хотеть завести собаку. Если не считать мочи и какашек. Кому ты говоришь.
Глава пятнадцатая
Я возвращалась в контору, когда позвонила бабуля Мазур.
— У нас тут ситуация, — сказала она.
— Надеюсь, ты поблизости?
— Что за ситуация?
— Валери решила выйти замуж за Альберта.
— Отлично.
— Да, только Альберт жил со своей мамой, а его мама недовольна, что Альберт женится не на еврейке, и выгнала его из дома. Это значит, что теперь все будут жить здесь. Альберт только что приехал с парой коробок своего барахла и переезжает в ту маленькую комнатку наверху с Валери и девочками.
— О-о.
— Именно. Этот дом скоро в дурдом превратится. Мы все уже в него не помещаемся. Твой отец говорит, что переезжает к Гарри Фарнсворту. Он наверху собирает вещи, а твоя мама вся расстроенная.
— Мой папа съезжает?
— Я его в чём-то понимаю. Ему пришлось ехать на заправку на Гамильтон, чтобы воспользоваться туалетом сегодня утром. Так что я его не совсем виню, но что будет делать твоя мама, если твой отец съедет насовсем? Где она найдёт другого мужчину? Она же не фонтан энергии.
Я тяжело вздохнула мысленно.
— Я сейчас буду.
— Никому не говори, что я тебе звонила, — сказала бабуля. Я развернулась на Гамильтон и улыбнулась, зная, что Кэл судорожно пытается догнать меня на огромном Explorer. Лула перегнулась через сиденье, наблюдая за ним.
— Хорошо держать мужчину в тонусе, — сказала Лула.
— Бьюсь об заклад, он там весь волнуется, ругает тебя. Не может найти место, где развернуть этот внедорожник. Ой-ёй, он только что запрыгнул на бордюр и сбил мусорный бак. Рейнджер будет не в восторге, когда увидит царапину на этой блестящей новой машине. Я свернула на подъездную дорожку, заблокировав машину отца, чтобы он не смог сбежать. Потом я побежала обратно к Кэлу, который парковался перед домом. Его лицо было красным, а капелька пота стекала по виску.
— Ничего страшного, если вы припаркуетесь здесь, — сказала я Кэлу и Джуниору.
— Но не выходите из машины. Оба сидите здесь и постарайтесь выглядеть нормально.
Уже когда я это сказала, я поняла, что это невыполнимая просьба.
— И не беспокойтесь об этой глубокой царапине на правом переднем крыле. На самом деле всё не так уж страшно, — сказала я. Кэл покраснел ещё сильнее. Лула ждала меня на крыльце родителей.
— Ты такая злюка, — сказала она.
— Никакой царапины на правом переднем крыле нет. Бабуля Мазур открыла мне дверь.
— Какой сюрприз, — сказала она очень громко.
— Смотрите все, Стефани приехала.
Мэри Элис снова изображала лошадь, скача по дому и издавая лошадиные звуки. Ребёнок кричал на удивление громко для новорождённого, а Валери яростно качала её в кресле-качалке. Энджи рисовала на планшете в столовой. У неё в ушах торчали ватные затычки, и она пела, пытаясь заглушить шум. Альберт Клун ходил взад-вперёд перед Валери.
— Может, с ней что-то не так, — говорил Клун Валери.
— Может, нам нужно отвезти её обратно в больницу. Может, она голодная. Может, она мокрая.
— Может, у неё газы, — сказала бабуля Мазур.
— У меня точно есть. Эта семья действует мне на нервы. Я не выношу весь этот шум и суматоху. От этого у меня несварение. Мне нужен Маалокс.
— Я отсюда сваливаю, — сказала Лула.
— Приятно было вас всех видеть, но я пойду подожду в машине. Я не лажу с плачущими младенцами. Я провела последние пару дней взаперти в кабине грузовика с собакой и двумя озабоченными дальнобойщиками, и вдобавок ко всему я боюсь, что превращаюсь в хищника.
— Я бы не отказалась послушать про двух озабоченных дальнобойщиков, — сказала бабуля. Я пошла на кухню, где моя мама гладила. Она всегда гладит, когда расстроена. Обычно никто не подходит к моей маме, когда у неё в руках утюг, но я подумала, что должна что-то сказать.
— Этот дом — сущий бедлам, — сказала я ей.
— Я купила хороший миндальный пирог в пекарне, — сказала мама.
— Угощайся. И там свежий кофе.
Даже когда мама сама не своя, она всё равно мама.
— Как тебе мои волосы?
— спросила я её. Она посмотрела на меня и перекрестилась.
— Святая Мария, Богоматерь, — сказала она. Потом улыбнулась.
  
— На тебя всегда можно рассчитывать, что ты превзойдёшь всё, что тут у нас происходит.
— Я слышала, Вэл выходит замуж.
— Слава Богу.
— И я слышала, что они все будут жить здесь.
— Что я могу поделать?
— сказала моя мама.