До предела

— Не полностью, но он подходит лучше, чем Эндрю.
Рейнджер обернулся на звук машины квартал позади нас, ехавшей в нашем направлении. Он держал руку на пистолете, и его взгляд был прикован к машине. Машина проехала без происшествий, и Рейнджер убрал руку с пистолета.
— Эндрю живёт в хорошем доме среднего класса с женой. У них стабильные отношения. Они любят готовить. Они отдыхают на побережье Джерси. У них двое детей. Клайд живёт в съёмном доме на Стейт-стрит. Он делит дом с двумя другими парнями. Подозреваю, они знают друг друга целую вечность. Я нашёл фотографию, где они втроём в старших классах. Дом изнутри и снаружи — настоящая развалюха. Мебель из комиссионки, сломанные жалюзи, холодильник забит пивом и коробками из-под еды на вынос.
  
— Так что Эндрю и Клайд не одинокие компьютерные гики.
— Они не одиночки. Не знаю, сколько времени они проводят за компьютером.
Мы свернули за угол и направились домой.
— Ты был занят, применяя свои навыки взлома и проникновения, — сказала я.
— Я просто проникаю. Обычно я не взламываю.
— Ты взломал дверь Питча.
— Вышел из себя. Боб присел снова.
— О, чтоб его, — сказала я. Морелли сидел на крыльце, когда мы вернулись с Бобом.
— Везёт тебе, — сказал он.
— День двух пакетов.
— Думаю, нам надо перестать его кормить.
— Ага, — сказал Морелли.
— Это сработает. Он встал, взял поводок Боба и посмотрел на Рейнджера.
— Было тихо, — сказал Рейнджер.
— Никакой стрельбы. Никто не преследовал нас. Никаких угроз смерти или отравленных стрел.
Морелли кивнул.
— Твоя смена, — сказал Рейнджер Морелли. И ушёл.
— Эта штука с телохранителем начинает надоедать, — сказала я Морелли.
— Ты сказала это Рейнджеру?
— Был бы толк? Морелли последовал за мной в дом.
— У меня есть плохие новости, а потом у меня есть плохие новости, — сказал Морелли.
— Давай начнём с плохих новостей.
— Я проверил твою почту сегодня днём, прямо перед уходом с работы. У тебя ещё одно гвоздичное письмо. Оно на серванте. Я его распечатал для тебя.
Я посмотрела на письмо. «Это произойдёт скоро. Ничто не может это остановить. Ты в восторге?»
— Этот парень оказывается настоящей занозой в заднице, — сказала я.
— Так каковы же теперь плохие новости?
— Бабуля Белла едет сюда.
— Что?
— Она позвонила как раз, когда ты шла по улице с Бобом. Она сказала, что у неё было ещё одно видение, и она должна тебе его рассказать.
— Ты шутишь!
— Я не шучу.
— Почему ты не сказал ей не приезжать? Почему ты не сказал ей, что меня нет дома? Ладно, может, я звучала слегка плаксиво, но ведь к нам ехала бабуля Белла. А нытьё было лучше, чем откровенная истерика, верно?
— Она едет с маникотти от моей мамы. Ты когда-нибудь пробовала маникотти моей мамы?
— Ты меня продал за маникотти! Морелли ухмыльнулся и поцеловал меня в лоб.
— Тебе тоже достанется. И кстати, твои волосы симпатичные.
Я прищурилась на него. Я не чувствовала себя симпатичной. Вообще-то, я решила, что мне не нравится «симпатичная». «Симпатичная»
— это не то слово, которым кто-нибудь описал бы Морелли или Рейнджера. «Симпатичная» подразумевала степень беспомощности. Котята были симпатичными. Машина остановилась перед домом, и я глубоко вдохнула. Успокойся, подумала я. Не хочу быть грубой. Не хочу, чтобы они почувствовали страх. В дверь постучали, и Джо потянулся к ручке.
— Тронь эту ручку — умрёшь, — сказала я.
— Она приехала повидаться со мной. Я впущу её. Ухмылка вернулась.
— Женщина главная, — сказал Морелли. Я открыла дверь и улыбнулась двум женщинам.
— Как приятно снова вас видеть, — сказала я.
— Заходите.
— Мы не можем задержаться, — сказала мама Джо.
— Мы едем в церковь. Мы просто хотели оставить эти маникотти.
Я взяла запеканку, и бабуля Белла вперила в меня свой жуткий взгляд.
— У меня было видение, — сказала Белла. Я посмотрела на неё сверху вниз и скорчила лицо, которое, как я надеялась, выражало лёгкий интерес.
— Правда?
— Это были вы. Вы были мертвы. Прямо как в прошлый раз. Вас закопали.
— Угу.
— Я видела вас в ящике.
— Красное дерево? Модель с завитушками?
— Топовая, — сказала Белла. Я повернулась к Джо.
— Приятно знать.
— Это утешает, — сказал Джо.
— Так было ли что-нибудь другое в этом видении на этот раз?
— спросила я Беллу.
— Видение было то же самое. Но в прошлый раз я забыла вам сказать… вы были старая.
— Насколько старая?
— Реально старая.
— Нам нужно идти, — сказала мама Джо.
— Тебе не помешало бы иногда заходить в церковь, Джозеф. Джо улыбнулся и поцеловал её и Беллу в щёку.
— Будьте осторожны.
Он закрыл за ними дверь и забрал у меня маникотти.
— Отличная работа. Впечатляет.
— Я бесстрашная.
— Пышечка, ты далеко не бесстрашная. Но блефовать ты умеешь как профи.
— Что меня выдало?
— Ты вцепилась в маникотти мёртвой хваткой. Костяшки пальцев побелели.
Боб и я последовали за Морелли на кухню.
— Я была старая в видении Беллы, — сказала я Морелли.
— Думаю, теперь мне можно перестать беспокоиться из-за гвоздичного убийцы. И мне определённо не нужен телохранитель.
— Не могу дождаться, когда ты объяснишь это Рейнджеру, — сказал Морелли. Я проснулась от солнца, струящегося через окно спальни Морелли. Морелли давным-давно ушёл, а Боб спал на его месте, с головой на подушке, с одним открытым глазом, наблюдая за мной. Я встала, подошла к окну и выглянула. На противоположной стороне улицы в двух домах от нас стоял блестящий чёрный Ford Explorer. Не Рейнджер. Рейнджер никогда не ездил на Explorer. Не Танк. Танк сидел где-то в Бэт-пещере с поднятой ногой. Наверное, Кэл. Сложно разглядеть с такого расстояния. Я приняла душ, оделась в майку, джинсы и кроссовки и скривилась на свои волосы. У меня была тюбик с гелем для волос, который представлял собой сочетание обойного клея и воска для усов. Я продела здоровенный кусок через волосы пальцами, и мои кудряшки встали по стойке «смирно». С гелем в волосах я стала на пару сантиметров выше, и я не была хорошей судьёй, но подозревала, что больше не выгляжу симпатичной. Полчаса спустя я вкатилась в контору.
— Ух ты, — сказала Конни, глядя на мои волосы.
— Что с тобой случилось?
— Я подстриглась.
— Надеюсь, ты ему на чай не оставила.
— Я симпатичная?
— Это не первое слово, которое приходит на ум.
Винни высунул голову и скривился, глядя на меня.
— Мать честная. Что ты сделала, приложила себя электрошокером? Я бы на твоём месте маме эту причёску не показывала. И он вернулся в свой кабинет.
— Я не думала, что это так уж и плохо, — сказала я Конни.
— Ты выглядишь так, будто окунула голову в жидкий крахмал, а потом встала в аэродинамическую трубу.
Винни выпрыгнул из своего кабинета.
— Понял! Я знаю, на кого ты похожа… на Дона Кинга! И Винни прыгнул обратно и захлопнул и запер дверь. Я потрогала волосы. Они были довольно жёсткими. Может, я переборщила с гелем.
— О боже мой, — сказала Конни, глядя в большое переднее окно.
— Это Лула! И точно, красный Firebird стоял у бордюра, а Лула была у двери с Бу под мышкой.
— Что я пропустила?
— хотела знать Лула, подходя к столу.
— Что происходит? Я что-то пропустила? Я не знала, с чего начать. Были смерть, рождение, секс и потеря волос. Лула пересадила Бу на бедро.
— Ты всё ещё ищешь того гвоздичного парня?
— Ага, — сказала я.
— Пока не нашла его. Я пыталась тебе звонить, но твой телефон не работал.
— Я остановилась передохнуть, вышла из машины, телефон упал на землю, и пёс на него нассал.
— Ты быстро справилась, — сказала Конни.
  
— Это чертовски длинная поездка, — сказала Лула.
— Я была в машине восемь часов, и моя задница уснула, когда я добралась до Литл-Рока, и я сказала: «Снимайте меня с огня, я готова». Так что я сдала прокатную машину и подцепилась к паре дальнобойщиков, которые ехали день и ночь. И вот я здесь. Они высадили меня поздно вчера вечером.