До предела

Нонни и Мама Апусенджа жили в четверти мили от дома моих родителей, в районе, очень похожем на Бург.
Дома были узкие, двухэтажные, стоящие на узких участках.
Дом Апусенджи был обшит двухцветной вагонкой, выкрашенной в желчный зеленый сверху и шоколадно-коричневый снизу.
У обочины был припаркован десятилетний бордовый Ford Escort.
Маленький задний двор был огорожен.
  
Я не видела весь двор, но в том, что я видела, собаки не было.
Я проехала четыре квартала, но Бу не увидела.
Рейнджера тоже не было видно.
Я свернула за угол, и мой мобильный телефон чирикнул.
— Йо, — сказал Рейнджер.
— Йо тебе самому, — ответила я ему.
— У тебя Сингх в кандалах?
— Сингха нигде не найти.
Пара секунд тишины.
— Что у тебя с собакой?
— Я не знаю.
Просто у меня эти собачьи чувства.
— Это плохой знак, детка.
Дальше ты начнешь заводить кошек.
А потом однажды у тебя перехватит дыхание, когда ты пойдешь по отделу детского питания в супермаркете.
И ты знаешь, что будет после этого...
— Что?
— Ты будешь дырявить презервативы Морелли.
Я хотела бы думать, что этот сценарий забавный, но боялась, что он может оказаться правдой.
— Я навестила людей в TriBro, — сказала я Рейнджеру.
— Ничего полезного я не узнала.
Я поймала знакомое отражение в зеркале заднего вида.
Рейнджер в своем грузовике.
Как ему всегда удавалось меня находить, было частью тайны.
Рейнджер мигнул фарами, чтобы убедиться, что я его вижу.
— Давай поговорим с Апусенджами, — сказал он.
Мы объехали квартал до Салли-стрит, припарковались позади бордового Эскорта и вместе пошли к двери.
Открыла Мама Апусенджа.
Она все еще была в сари, и ее жировые складки заставили меня вспомнить парня из шин Michelin.
— Ну, — сказала она мне, покачав головой.
— Вижу, ты привела себя в порядок.
Ты, должно быть, ужасное бремя для своей матери.
Мне так жаль ее, что у нее нет нормальной дочери.
Я прищурилась и открыла рот, чтобы ответить, но Рейнджер наклонился ко мне и положил руку мне на плечо.
Наверное, он подумал, что я собираюсь сделать что-то опрометчивое, например, назвать миссис
Апусенджу жирной коровой.
И на самом деле он был прав.
Жирная корова вертелась у меня на языке.
— Я подумал, будет полезно осмотреть комнату Сингха, — сказал Рейнджер миссис
Апусенджи.
— Вы возьмете эту с собой?
Хватка Рейнджера на мне усилилась.
— Эту зовут Стефани, — любезно сказал Рейнджер.
— И да, она пойдет со мной.
— Полагаю, все будет в порядке, — сказала миссис
Апусенджа неохотно. — Я ожидаю, что вы будете осторожны.
Я содержу очень хороший дом.
— Она отступила от двери и жестом пригласила нас в гостиную.
— Это парадная гостиная, — сказала она с гордостью. — А за ней столовая.
А потом кухня.
Рейнджер и я стояли минуту безмолвно, впитывая все это.
Дом был битком набит мягкой мебелью, столиками, лампами, безделушками, засушенными цветами, выцветшими фотографиями, стопками журналов и вазами с искусственными фруктами.
И слонами.
Там были керамические слоны, вычурные диванные подушки со слонами, часы со слонами, скамеечки для ног и кашпо.
Если не считать слонов, доминирующего стиля или цвета не было.
Это была гаражная распродажа в ожидании своего часа.
Я наблюдала, как Рейнджер сканирует комнату, и подозревала, что он мысленно морщится.
В этом беспорядке было легко пропустить записку.
Если на то пошло, легко было бы пропустить и Сингха.
Он мог бы развалиться в кресле где-нибудь, и его бы так и не заметили.
— Это комната Сэмюэля, — сказала она, указывая на открытую дверь.
— Так грустно, что она пуста.
Он был таким приятным молодым человеком.
Таким вежливым.
Очень почтительным.
— Сказала она, бросив на меня взгляд, давая понять, что она знает: у меня нет ни одного из этих замечательных качеств.
Рейнджер и я вошли в комнату, и меня накрыла волна клаустрофобии.
Двуспальная кровать была аккуратно застелена зелено-желто-фиолетовым стеганым покрывалом в цветочек, которое просто вопило "кошмар".
Шторы гармонировали с покрывалом и висели поверх тюля цвета морской болезни.
Стены были увешаны устаревшими календарями и приколотыми кнопками плакатами, тематика которых варьировалась от Винни-Пуха до Спрингстина, звездолета Энтерпрайз и Альберта Эйнштейна.
Рядом с кроватью стояла тумбочка, а между кроватью и стеной были втиснуты маленький письменный стол и шаткий стул.
— Видите, какая хорошая комната, — сказала миссис
Апусенджа.
— Ему повезло, что у него была эта комната.
У нас есть комната в подвале, которую мы тоже сдаем при случае, но мы отдали Сэмюэлю эту комнату, потому что я знала, что он будет ухажером Нонни.
Рейнджер порылся в тумбочке и ящиках стола.
— Был ли Сэмюэль чем-то недоволен?
— Нет. Он был очень счастлив.
Почему он должен быть недоволен?
У него было все.
Мы даже разрешили ему пользоваться кухней.
— Вы сообщили его семье о его исчезновении?
— Сообщила.
Я думала, может, его срочно вызвали домой, но они ничего от него не слышали.
Рейнджер перешел к письменному столу.
Он открыл средний ящик и достал паспорт Сингха.
— Нью-Йорк — его единственный въезд.
— Это был первый раз, когда он уехал из дома, — сказала миссис
Апусенджа.
— Он был хорошим мальчиком.
Он не был одним из этих никчемных бродяг.
Он приехал сюда, чтобы заработать денег для своей семьи в Индии.
Рейнджер вернул паспорт в ящик и продолжил поиски.
Он оставил стол и подошел к шкафу.
— Что пропало из комнаты? — спросил Рейнджер у миссис
Апусенджи.
— Что Сингх взял с собой?
— Насколько я знаю, только ту одежду, что была на нем.
И рюкзак, конечно.
Рейнджер повернулся, чтобы посмотреть на нее.
— Вы знаете, что он носил в рюкзаке?
— Компьютер.
Он никогда не расставался с компьютером.
Это был ноутбук.
Он всегда брал его с собой на работу.
Сэмюэль был очень умным.
Вот как он получил такую хорошую работу.
Он сказал, что нашел работу через Интернет.
— Вы знаете его адрес электронной почты? — спросила я.
— Нет. Я ничего об этом не знаю.
У нас нет компьютера.
Нам такая вещь не нужна.
— Как Сэмюэль добирался до работы? — спросил Рейнджер.
— Он ездил сам.
— Его машину нашли?
— Нет. Он просто уехал на машине, и это было последнее, что мы видели его и машину.
Это был серый Nissan Sentra...
Старой модели.
Мы были еще на кухне, когда вернулась Нонни.
— Вы нашли Бу? — спросила Нонни.
— Еще нет, — сказала я.
— Извини.
— Трудно сосредоточиться на работе, когда он пропал, — сказала Нонни.
— Нонни — маникюрша в Classy Nails в торговом центре, — сказала миссис
Апусенджа.
— Она одна из их самых популярных девушек.
— Никогда не экономь на верхнем покрытии, — сказала Нонни.
— В этом секрет превосходного маникюра.
Было несколько минут седьмого, когда Рейнджер и я покинули Апусендж.
Еще было время успеть к ужину у моих родителей, но я теряла энтузиазм к этому мероприятию.
Я подумала, что с меня хватит хаоса на один день.
Я подумала, может, я хочу взять пиццу на вынос, пойти домой и посмотреть плохой фильм.
Рейнджер прислонился к моей машине, скрестив руки на груди.
— Что думаешь?
— Нонни ни разу не спросила о Сингхе.
Она спрашивала только о Бу.
— Не совсем обезумевшая невеста, — сказал Рейнджер.
— Если верить всему, что мы слышим, у нас есть милый парень-гик, который обручился и исчез вместе с собакой.
— Собака может быть совпадением.
— Я так не думаю.
Мое паучье чутье подсказывает мне, что исчезновения связаны.