Звезданутый Технарь 2 (СИ)
Само собой, в углу, на подмостках, собранных из кусков обшивки старого фрегата, обосновался джаз-банд, состоящий из трех существ, подозрительно похожих на гигантских кальмаров в смокингах, которые выдували из своих инструментов звуки, напоминающие одновременно стон умирающего реактора и предсмертную песнь кита в вакууме.
Я пробрался сквозь толпу, стараясь не наступать на щупальца, хвосты и другие конечности, предназначение которых оставалось для меня загадкой, и наконец приземлился на свободный стул у барной стойки. Бармен, массивное создание с четырьмя руками и кожей цвета переспелого баклажана, протирал стакан чем-то, что подозрительно напоминало ветошь для очистки дюз, и глядел на мир с истинно философским пофигизмом.
— Эй, шеф! — крикнул я, пытаясь перекричать какофонию джаза. — Налей-ка мне «Пангалактический грызлодер». Только без льда, я сегодня не в настроении охлаждаться.
Бармен лишь кивнул не оборачиваясь, и через секунду передо мной материализовался стакан с жидкостью ярко-синего цвета, которая светилась так интенсивно, что могла бы служить аварийным освещением на «Страннике». Я осторожно пригубил этот нектар богов, чувствуя, как мои нейронные связи начинают играть в чехарду, а где-то в районе желудка зарождается маленькая, но очень гордая сверхновая. В голове тут же всплыла цитата из старого путеводителя: «Это как если бы вам вышибли мозги кусочком лимона, обернутым вокруг золотого слитка». Напиток оказался классическим и бил прямо в фундамент мироздания.
— Роджер, твои жизненные показатели скачут, как гиперпривод у антиквариата, — прозвучал в ухе ехидный голос Мири. — Если ты собираешься отключиться прямо на барной стойке, предупреди заранее, я начну подбирать тебе эпитафию в стиле «Он умер так, как и жил, с глупой улыбкой и синим языком, вывалившимся изо рта».
— Спокойно, цифровая леди, я просто расширяю границы восприятия, — пробормотал я в ответ, стараясь не расплескать драгоценный эликсир. — На этой станции это единственный способ не сойти с ума от цен на парковку и товары.
Я облокотился на стойку и принялся осматриваться, чувствуя себя как в массовке старого доброго фильма про далекую-далекую галактику, только с более низким бюджетом и более реалистичным запахом гари. Прямо напротив меня двое существ, похожих на прямоходящих ящериц в джинсовых жилетах, о чем-то яростно спорили, используя систему жестов, включающую активное помахивание раздвоенными языками. В дальнем углу за столом сидел депрессивный робот-уборщик и, кажется, пытался утопить свое горе в масле для трансмиссии.
Тут к стойке грациозно подплыла, иначе не скажешь, «дама».
Я чуть не поперхнулся своим светящимся коктейлем, когда она приземлилась на соседний стул и одарила меня улыбкой, в которой было примерно сорок восемь зубов, и каждый из них сиял как новая запчасть. Дамочка была выдающейся во всех смыслах. Гуманоидная фигура, три груди, обтянутые блестящим латексом, который в свете неоновых ламп отливал всеми оттенками радуги, и изящные жабры на шее, пульсирующие в такт музыке. Но главной изюминкой были ее уши — длинные, висячие лопухи, которые делали ее похожей на Джа-Джа Бинкса, решившего сменить пол и заняться бодибилдингом.
— Привет, красавчик, — проворковала она голосом, напоминающим пересыпающийся песок в песочных часах. — Ты выглядишь как человек, который заблудился в этом секторе или ищет что-то очень запретное. Все три моих сердца подсказывают мне, что ты, пилот с амбициями.
— Вау, три сердца, это серьезно, — я постарался принять свой самый мужественный вид, хотя от «Грызлодера» один мой глаз начал слегка подергиваться. — И как, они все бьются в унисон или устраивают там внутри демократическое голосование перед каждым свиданием?
Она кокетливо подмигнула мне всеми четырьмя глазами — два основных, как у людей, и пара крошечных на висках, которые, кажется, следили за тем, не собираюсь ли я украсть ее сумочку. Ее уши игриво дернулись, обдав меня легким флером морского бриза и дешевого парфюма с планеты Раксус. Я понял, что вечер перестает быть томным и начинает превращаться в нечто, о чем в академии пилотов обычно рассказывают в разделе «Экзобиологические опасности и как не избегать, если у вас нет чувства самосохранения».
— Меня зовут Зизи, — представилась она, протягивая руку с перепонками между пальцами. — А тебя, как я понимаю, зовут «Тот Парень, Который Сейчас Угостит Даму Напитком», верно?
— Роджер, к вашим услугам, мадааам, — я галантно поцеловал ее холодную, пахнущую йодом ладонь. — Бармен, еще один такой же синий ужас для этой прекрасной леди. И не жалей «Грызлодера», у нее всё-таки три сердца, им нужно больше топливо.
Зизи засмеялась, и этот звук был подозрительно похож на работу неисправного сливного бачка, но под действием коктейля он показался мне симфонией Бетховена. Мы разговорились о правилах свиданий в глубоком космосе, о том, почему в невесомости лучше не пить красное вино и как правильно объясняться в любви существу, у которого вместо рта — газовый анализатор. Она рассказывала потрясающие истории о своих приключениях в туманностях, а я врал напропалую про свои подвиги на свалках, выдавая их за секретные миссии Гильдии.
— Знаешь, Роджер, ты не такой скучный, как большинство людей, — прошептала она, приблизив свое лицо к моему так близко, что я почувствовал ветерок от ее жабр. — У тебя в глазах горит огонек безумия, что так ценится среди наемников и авантюристов.
— Это не огонек, это отражение твоего коктейля, — отшутился я, чувствуя, как атмосфера накаляется до температуры плазменного резака.
Но мой звездный час прервался так же внезапно, как заканчивается кислород в дырявом скафандре.
Огромная тень накрыла наш уютный уголок, и в нос ударил запах, который мог принадлежать только существу, никогда не слышавшему о гигиене и последние сто лет питавшемуся исключительно сырым мясом космо-крыс. Я медленно обернулся и увидел нечто, подозрительно напоминающее орочьего варбосса из все еще современных настолок, только в скафандре, который трещал по швам под напором горы зеленых мышц. У него были массивные клыки, торчащие из нижней челюсти, и один кибернетический глаз, который вращался в глазнице, издавая противный жужжащий звук.
— Эй, человечишка! — прорычало это чудо природы, ткнув пальцем толщиной с мою руку мне в грудь. — Ты сидишь на моем месте. И ты пьешь с моей женщиной. В моем секторе такие вещи обычно заканчиваются тем, что из чьих-то кишок делают праздничные гирлянды для фестиваля Гроха.
— Послушай, приятель, — я постарался придать голосу максимум дружелюбия, хотя рука уже инстинктивно потянулась к кобуре на бедре. — Я уверен, что мы можем решить это недоразумение как цивилизованные существа. Хочешь, я угощу тебя выпивкой? Или, может, тебе нужно подсказать адрес хорошего стоматолога?
Орк, или кем бы он там ни был, не оценил моего юмора.
Он издал яростный рев, от которого стаканы на стойке жалобно зазвенели, и замахнулся огромным кулаком, намереваясь превратить мою голову в аккуратный блинчик. Я не стал ждать финала этой драмы и, вспомнив заветы великого контрабандиста, выстрелил первым — точнее, просто со всей силы опрокинул на него стойку с закусками, попутно ныряя под ближайший стол. Огромная туша по инерции влетела в бармена, который, недолго думая, достал из-под стойки нечто, напоминающее обрез старой рейлган-винтовки.
Начался классический кабацкий хаос.
— Роджер, на двенадцать часов! — заорала Мири, переводя мой интерфейс в боевой режим. — Двое соратников этого зеленого громилы заходят с фланга. Рекомендую использовать тактику «Беги, Форест, беги», пока из тебя не сделали решето!
— Спасибо, кэп, я как раз об этом и думал! — я выхватил свой бластер и влепил пару разрядов в потолок, чтобы добавить суеты в общую неразбериху. — Зизи, детка, извини, кажется, наше свидание подошло к логическому финалу!
Зизи в это время ловко огрела одного из нападавших тяжелой табуреткой, демонстрируя, что ее три сердца полны боевого задора, и подмигнула мне на прощание всеми четырьмя глазами. Я же, не теряя времени, выхватил у ближайшего пьяного орка из разгрузки пару гранат, световую сунул в карман комбинезона, а дымовую шашку тут же активировал, выдернув чеку и швырнув ее в центр зала. Густой едкий дым мгновенно заполнил помещение, превращая «Последний предел» в филиал ада, где в тумане вспыхивали яркие разряды плазмы и раздавались вопли на разных языках.