Любить зверя (СИ)

— Я помощник Ивана Викторовича. Пойдёмте, он вас ждёт.
Я поспешила за ним в лифт. Мы поднялись на двадцать пятый этаж и прошли по длинному коридору в торец здания. Ковровое покрытие заглушало стук моих каблуков. По дороге я постаралась выровнять дыхание, но у меня плохо получалось. Меня всё ещё потряхивало.
Глеб распахнул двери офиса, и я оказалась в просторном помещении с огромными окнами. Сизые клубящиеся тучи заполняли их почти полностью, а внизу изгибалась серая лента Москвы-реки. Мрачный и тревожный осенний пейзаж. А вот в кабинете было уютно и приятно пахло. Я могла бы разложить запах на составляющие, если бы не была так взбудоражена предстоящей встречей и затестом мистических духов «ИЛ №1».
  
Из-за стола встал мужчина в тёмных очках и подошёл ко мне походкой сильного, здорового и… зрячего человека. Безошибочно протянул руку в мою сторону, словно точно знал, где я нахожусь. Коротко, но энергично пожал мою ладонь. Меня обожгло это прикосновение. Тело Ильи тоже было горячей, чем у обычных людей, на один или два градуса. А во время болезни температура поднималась выше сорока одного градуса. Я и забыла, каково это — прикасаться к пылающей коже.
Я жадно разглядывала лицо Ивана, угадывая черты Ильи, — знакомая лепка надбровных дуг и челюстей, незабываемый изгиб губ. Иван разглядывать меня не мог, но как будто принюхивался. Его ноздри раздувались и втягивались.
Иван взял руку Глеба и как-то по-особенному «поиграл» пальцами. Я уже знала, что это язык слепоглухих людей: прочитала несколько статей в интернете.
— Разрешите познакомиться с вами поближе? — спросил Глеб.
Он дословно переводил «речь» Ивана.
— Да, конечно, — ответила я, не понимая, о чём именно просил Иван.
Он поднял обе руки и обхватил мою голову — осторожно и бережно, словно боялся причинить боль или хоть малейшее неудобство. Потрогал волосы. Невесомо провёл средними пальцами по ушным раковинам, а большими очертил брови, крылья носа и губы. Невольно я затрепетала от интимности этих прикосновений. Мои губы приоткрылись, Иван ощутил это и быстро наклонился, словно желая поцеловать. Не успела я испугаться, как он становился — буквально в миллиметре от моего лица — и глубоко втянул воздух. Потом погладил по шее, задержав руку на сонной артерии. Проверил пульс, догадалась я.
Я стояла перед ним, как голая. Мне казалось, он узнал обо мне всё — даже то, что я хотела бы скрыть. Например, то, что пульс у меня сто двадцать ударов в минуту.
Иван усмехнулся, облизнул губы знакомым манером и неохотно отпустил меня.
Я дышала так, словно пробежала стометровку. К моему безграничному удивлению Иван действовал на меня так же, как Илья. Это открытие шокировало. Не зря кто-то из наших придумал табу, при такой чудовищной плотской тяге трудно избежать кровосмешения. В том, что Иван тоже меня хотел, я не сомневалась. Слепой или нет, но он мужчина. Я чувствовала его жар.
Мы расселись на диванах вокруг кофейного столика. Глеб приготовил кофе и сел рядом с Иваном. Они взялись за руки и переплели пальцы.
— Кто ты? — спросил Иван, перейдя на «ты».
Сказать правду или начать игру в «моя твоя не понимай»? Я решила не юлить. Этот человек заслуживал честности.
— Я твоя сестра по крови, — проговорила я, глядя на Глеба.
Тот, не моргнув глазом, отстучал мои слова на ладони шефа и через пару секунд ответил:
— Я это понял. Как ты познакомилась с Ильёй?
— Его подстрелил один придурок из Мухобора. Охотник, мой сосед. Я помогла Илье, спрятала его, пока раны заживали. Через несколько дней он поправился и ушёл в лес.
Иван пошевелил пальцами.
Глеб передал его вопрос:
— Почему он не взял тебя с собой?
Я вспыхнула:
— Я замужем! У меня бабушка, за которой нужно присматривать. Ты же не думаешь, что я всё брошу и пойду неизвестно куда непонятно с кем?
Иван услышал мой ответ, но промолчал.
Молчание длилось и длилось. Прошла, наверное, минута.
— Ладно, — призналась я, — он меня бросил. Сказал, что каждый проходит свой путь в одиночестве, а отношения внутри нашего… клана запрещены. Рассказал о твоей болезни и смерти вашей матери. Сказал, что мы должны расстаться, иначе всё закончится трагедией.
Губы Ивана искривились в усмешке:
— Илья всегда был ответственным — что в детстве, что сейчас. Заботился о продолжении рода, соблюдал многочисленные запреты. Только одного он тебе не сказал.
— Чего?
— Того, что любовь тоже чего-то стоит в этой жизни. Что секс не всегда приводит к беременности и смерти. В конце концов давно изобретены презервативы.
Я с трудом удержала возглас удивления.
Глеб продолжал переводить:
— Я первый раз встречаю такую женщину, как ты. Уверен, что Илья тоже. Не понимаю, как он мог уйти от тебя. Это настоящий мазохизм. Должно быть, он очень страдал.
— Он поступил так, как считал нужным, — промолвила я в замешательстве.
— Он идиот с гипертрофированным чувством ответственности за всё живое на этой планете. Но мы всего лишь люди, Ульяна. Обычные люди. Мир не разрушится оттого, что два человека переспят.
Я не знала, куда деваться от жестоких, но правдивых слов. Мне было стыдно перед Глебом за то, что мы разговаривали о сокровенных вещах в его присутствии, но выбора не было.
— Оставайся со мной, — сказал Иван. — Я не подвергну твою жизнь опасности, у нас не будет детей. Выучить мой язык несложно, мы будем счастливы. Я это знаю, и ты это знаешь.
Его грудь под чёрной рубашкой поднималась и опускалась, он подался ко мне всем телом, улавливая мой запах.
На меня накатывали волны возбуждения. Бёдра непроизвольно сжались. Проницательный Глеб это заметил и что-то сообщил Ивану. Тот провёл рукой по губам, как будто они у него горели. У меня тоже всё горело — не только губы, но и щёки, и грудь, и низ живота. Животная похоть полыхала в моей крови. Я была к оргазму ближе, чем во время секса с мужем. Даже невозмутимый Глеб покраснел.
— Нет, это невозможно, — прошептала я.
— Дай нам шанс.
Я глубоко вдыхала воздух, наполнившийся дымом костра и испарениями влажного мха, — это до меня донёсся запах разгорячённого мужчины. Он пользовался духами «ИЛ №1». Или, что более вероятно, создал аромат, поразительно похожий на запах своего тела.
Меня повело.
Я привстала, но колени подогнулись, и я кулем осела на диван.
Иван что-то сказал Глебу. Тот отпустил его руку и встал:
— Я покину вас, Ульяна. Иван Викторович хочет пообщаться с вами наедине. Если что, я буду за дверью в секретарской комнате. Не бойтесь ничего. Один удар по центру ладони — «да», два удара — «нет».
Я в замешательстве смотрела, как он скрылся за дверью. Реальность вдруг превратилась в сон-наваждение. Мне не верилось, что всё происходило на самом деле, а не в каком-то зачарованном мире.
Иван сел рядом со мной и снял очки. Я расценила это как знак доверия. У него оказались такие же зелёные глаза, как у старшего брата, только тусклые и неподвижные. Не осталось никаких сомнений, что передо мной сидел абсолютно слепой человек.
Поддавшись порыву, я коснулась его лица — как это сделал он при нашем знакомстве. Иван не возражал, наклонился вперёд, подставляясь под мои руки. И я не устояла. Огладила его широкие брови, провела пальцами по густым ресницам, по бархатистой коже на идеально выбритых скулах — никакой косматой бородищи, никаких еловых иголок в волосах, ничего дикого, опасного, пугающего.
Кроме бешеного, неконтролируемого желания, сводившего меня с ума.
Нас обоих.
Сквозь тонкую ткань брюк я заметила, что Иван возбуждён. Он поминутно облизывал губы, но не смел прикоснуться ко мне без разрешения. Он ждал знака.
  
Как занимается сексом мужчина, для которого тактильные ощущения — едва ли не половина всего, что он чувствует? Из пяти чувств, доступных человеку, — зрение, слух, обоняние, осязание, вкус, — он мог пользоваться только тремя. Он познавал мир и женщин через запах, прикосновение и вкус.