Любить зверя (СИ)

— Ваня сюда приезжает?!
— Конечно. Он не так одержим лесом, как я. Он может спокойно жить в Москве, но пару раз в год его тянет в пампасы, и он приезжает ко мне в гости — отдыхает здесь, подзаряжает батарейки, собирает коллекцию ароматов.
— Теперь понятно, откуда он черпает вдохновение для своих шедевров.
— По большей части отсюда, — засмеялся Элл и кивнул на чащобу за окном. — Шишки всякие и горелые деревяшки. Но он и путешествует много, ему нравится познавать мир на нюх и на вкус.
  
— А тебе?
— Нет, я не путешествую. Мне плохо, муторно без леса. Я не способен жить в городе, как мой брат. — И прибавил, хотя я не спрашивала: — Даже в Мухоборе.
— Я думала, у тебя там любовницы.
Мне было интересно, что он ответит.
— Нет, просто секс. Обычно с замужними женщинами, которые не хотят разводиться, но позволяют себе короткие интрижки.
Вот, значит, как. Секс с дамочками, которым охота разнообразить унылую семейную жизнь. Почти как со мной, только у нас не случайная интрижка, а настоящая любовь.
Я закрепила кончик косы шнурком и полюбовалась на свою работу. Причёска викингов подчёркивала брутальность Элла.
— А дети? — спросила я, замерев в ожидании ответа.
В прошлый раз он сказал, что не принимает участия в их воспитании.
— Мои дети не такие, как я. И это хорошо. У них нормальная жизнь — родители, школа, друзья. Никаких пугающих снов, никакой тоски по утерянному раю. Возможно, мои гены проявятся через поколение, но пока рано загадывать. Я издалека за ними приглядываю.
Немного печали в его голосе всё же прозвучало.
— А тебе самому не скучно жить в одиночестве? Почему ты не завёл семью за столько лет? Построил бы дом на берегу реки, провёл электричество, родил детей. Или ты бирюк и убеждённый холостяк?
— Я не бирюк, просто… — Элл развернулся ко мне всем телом: — Я не могу никого завести.
— Почему?
— Ты разве не поняла? Обычному человеку сюда дороги нет. И я ничем не могу помочь, каждый должен пройти этот путь самостоятельно. Некоторые верят, что в лесу есть аномальные зоны. Якобы тут происходят чудеса, можно вылечить смертельную болезнь и обрести вечную молодость. Рассказывают про сказочных персонажей — лешие там, оборотни, злые духи, — Элл невесело усмехнулся. — Люди ищут способы, как сюда попасть, рисуют карты, в интернете завелось даже сообщество психов, которые проводят ритуалы.
— Ты про лабиринт?
— Да. Типа если залить камни кровью, то откроется проход в лес. Но это враньё.
Я подошла к Эллу и села ему на колени. Он обнял меня.
— Почему враньё? Мне открылся проход после жертвоприношения, — я показала ладонь, на которой уже затянулся тонкий розовый шрам.
Элл поцеловал мою руку.
— Ты смелая и отчаянная девушка, но лабиринт тут ни при чём. Тебе достаточно зайти в лес и идти вперёд, прислушиваясь к своим инстинктам. Они приведут тебя ко мне. Раздеваться необязательно — это лишь способ слиться с природой, ощутить её всей кожей. — Элл провёл пальцами по моему предплечью, вызвав мурашки. — Так я нашёл Фёдора, когда мне было двенадцать лет. Так Ваня нашёл меня. Слепой человек прошёл через речку, бурелом и болота, ни разу не споткнувшись о кочку.
— Я не знала, что так можно. Меня никто не предупредил.
— Я не был уверен, что у тебя получится. Мы все разные, Ульяна, несмотря на происхождение. Твоя мама погибла, пытаясь найти человека, которого любила. Я не имел права подвергать твою жизнь опасности. — Его лицо помрачнело. — Я считал, что тебе лучше остаться с мужем.
Я губами разгладила морщинку между его бровями.
— Надеюсь, я убедила тебя в обратном? Я единственная, кто нашёл твою берлогу. Единственная, кто может стать твоей женой и жить в заколдованном лесу. Ты согласен?
Он ответил на секунду позже, чем я ожидала:
— Согласен. Ты моя единственная. Других не было и никогда не будет.
— Ну вот! Мы родим ребёнка и счастливо заживём втроём. Покажем сыну наш мир, познакомим с дедушкой Федей, научим есть мухоморы и волчьи ягоды.
Я почему-то была уверена, что родится мальчик. Элл посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой. На широких скулах заиграли желваки, заметные даже под бородой.
— Нет, — сказал он.
От его тона у меня упало сердце.
— Почему?
— Ты уже беременна, моя родная. Не от меня.
  
14. Любовники
 
— Не-е-ет! Этого не может быть! — я билась в объятиях Элла, а он крепко прижимал меня к себе и гладил по голове. — Ребёнок от твоего брата? Он использовал презерватив…
— Если бы от Вани, проблем бы не было. Ты могла бы остаться здесь, я был бы счастлив. Но отец ребёнка — Марк.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю.
— Какой срок? — спросила я у человека, который читал меня, как раскрытую книгу.
— Несколько дней. Ты должна уйти, если не хочешь потерять ребёнка. Здесь ему не место.
— Он… не похож на меня?
— Он похож на Марка. Он никогда не сможет жить в лесу, да ему это и не надо. Он будет обычным человеком, от тебя ему достанется только отличное здоровье и способность кружить голову другому полу. Ну чего ты плачешь? Всё хорошо, всё хорошо… — он нежно поцеловал меня в макушку. — Ты же мечтала об этом, ты будешь замечательной матерью, и роды пройдут легко…
Я плакала всё безутешнее, хотя должна была радоваться. Нам с Марком всё-таки удалось зачать ребёнка — чудо, о котором толковали врачи, свершилось. Почему же оно случилось в тот самый момент, когда я отдала сердце, тело и душу другому человеку, а Марк принял решение о разводе? Что за жестокая насмешка судьбы? Почему я не забеременела три месяца назад? Счастливее меня не было бы на свете женщины.
А теперь я должна расстаться с тем, с кем расстаться, — вонзить нож себе в сердце. И ему. Ему тоже! Это больнее всего.
— Когда ты понял, что я беременна? — провыла я сквозь всхлипывания.
— Сразу же, как увидел тебя.
Я вспомнила, как он встал передо мной на колени и поцеловал живот, — словно приложился к чудотворной иконе. А потом поднял глаза, полные слёз. Он ещё не успел сказать о своей любви, когда понял, что потерял её. И ни словом не обмолвился, подарив мне возможность безоглядно, без привкуса скорой и неизбежной разлуки, насладиться нашей первой — и единственной! — ночью.
Я обняла его за шею, притиснув изо всех сил:
— А что будет с нами? Как мы будем жить друг без друга?
Он не ответил. Лишь целовал мою мокрую щеку и горячими ладонями гладил спину. Там, где он прикасался, кожа покрывалась колкими мурашками, внутри вновь разгоралось пламя — требовательное, жгучее, ненасытное.
— Сколько времени у нас есть? — спросила я, поспешно вытирая слёзы о его плечо.
Элл понял, о чём я. Подхватил и посадил меня на стол.
— Пока ты не попросишь меня остановиться.
***
Мы остановились, когда погасло северное сияние и над соснами поднялось маленькое тусклое декабрьское солнце.
***
Обратная дорога показалась мне извилистой и незнакомой. Ну ещё бы, в этот раз я не принимала галлюциногенных грибов.
Никакой тропинки к дому Элла не было, меня вел внутренний компас. Приходилось перелезать через поваленные деревья и прыгать по обледеневшим кочкам. Иногда в босые ступни впивались сухие иголки, но боли они не причиняли. Холода я тоже не чувствовала. Распущенные волосы, которые сделались пышными и непокорными, укрывали меня плащом. Бежать сквозь зимний лес голышом казалось самым естественным делом в жизни. Я знала, что никого тут не встречу. Этот лес принадлежал моему мужчине и мне.
Пару раз я спугнула оленей и ощутила на языке вкус нежного мяса, которым кормил меня Элл, когда мы прервали занятия сексом, чтобы утолить голод другого рода. Элл стругал ножом прозрачные ломтики мороженой оленины, посыпал солью и вкладывал в мой измученный поцелуями рот.
  
Я тряхнула головой, прогоняя мысли об Элле.
Я беременна.