Стеклянная королева (ЛП)

Филипп стойко выдержал паузу, прежде чем огрызнуться:
— Не глупи, Шарлотта. Ребенок умрет. И это правильно. Это хорошо. Очевидно, что ты наставила мне рога. Она не может быть моей. В моей родословной никогда не было… и не будет… ребенка, который был бы несовершенен.
Обида охватила королеву, отрицание прозвучало из глубины ее души.
— Я никогда не была тебе неверна. — хотя ей очень этого хотелось. Филипп может и был красивым мужчиной, но характер у него был как у змеи. — Спроси королевского оракула. Она расскажет тебе о моей невиновности.
  
Он скривился и покачал головой.
— Сейчас это не имеет значения. Во Флер наследником является первенец, будь то мальчик или девочка. Этого ребенка не стоит спасать. Что, если она умрет через неделю? Через месяц? Через год? Тогда вливать магию будет напрасно. Пустая трата драгоценных ресурсов.
Шарлотта подавила рыдание.
— Одна минута, проведенная с ней, стоит всего.
Выражение его лица оставалось бесстрастным.
— Да, но не всякая жизнь стоит того количества монет, которое необходимо заплатить ведьме за переливание магии. Поэтому я все-таки вызову оракула. Если она скажет, что ребенок не является частью пророчества или что он принесет гибель моему королевству, я отдам ее Лесной Императрице, чтобы нас благословили вторым ребенком, настоящим наследником, и ты позволишь мне сделать это без возражений. Однако, если ребенок является частью пророчества, если она принесет моему королевству великое богатство и власть, я позволю тебе оставить ее. — он посмотрел на повитуху. — Иди. Приведи ее.
Повитуха поспешила выйти из комнаты.
Комок в горле почти не давал дышать Шарлотте. Шансы сохранить ее драгоценную Эшли уменьшались с каждой секундой. Пророчества, о которых говорил Филипп, называли сказками, потому что они были произнесены оракулами, самыми могущественными из фей, множество лет назад. Как и все на свете, эти сказки несли в себе благословение и проклятие.
О какой бы истории ни шла речь, эти благословения и проклятия всегда приходят в виде человека. Короля или принца. Королевы или принцессы. Слуги. Ведьмы. Богатство и счастье обычно сопутствовали избранным персонажам, а все остальные, как правило, приветствовали в королевстве какую-нибудь злую силу или сами становились злыми.
Шарлотта укачивала своего ребенка и старалась успокоиться.
— Ты будешь жить, любовь моя, — прошептала она. — Ты должна быть частью сказки. Только посмотри на себя. Как ты можешь быть частью проклятия. Нет, только не ты. Ты — благословение.
Филипп был частью сказки, так почему бы не быть Эшли? Участи, которой королева надеялась избежать для своего ребенка. Сказки были в основном символическими и всегда сеяли больше вопросов, чем ответов, оставляя все на усмотрение и воображение до последней битвы.
А битва в конце была всегда.
И была только одна причина, по которой Филипп сделал предложение Шарлотте… его собственное пророчество, «Маленькая Золушка». Он считал себя принцем, склонным к женитьбе, а Шарлотту — своей идеальной Золушкой. В тот момент она ему поверила.
Когда родилась Шарлотта, ее родители решили не обращаться к оракулу, предсказывающему будущее. Еще когда ее старший брат Чаллен не был королем, а кронпринцем, ему предсказали роль в сказке «Белоснежка и Злая Королева». Весть об этом быстро распространилась, и семья соседнего королевства послала убийцу, чтобы убить его — на случай, если он принесет проклятие.
Чаллен выжил, спасибо золоту, а вот желание ее родителей узнать будущее — нет. Поскольку они никогда не платили оракулу за предсказание судьбы Шарлотты, то практически забыли о ее существовании. Она всегда сожалела об этом и жалела, что не знала… до брака с Филиппом.
Во время их ухаживания король обещал ей счастливую жизнь. Однако вскоре после свадьбы она узнала, что у ее мужа не было чести. Он не мог быть принцем, склонным к женитьбе, а Шарлотта не могла быть его Золушкой.
Дрожь охватила ее с такой силой, что затряслась кровать. «Что, если я вышла замуж за… злодея?»
Эгоизм Филиппа не знал границ. У него было все, но он отнимал еще больше у тех, у кого не было ничего. У него было несколько любовниц, и он презирал всех, кто обладал сверхъестественными способностями, даже Шарлотту, потому что сила, полученная им в детстве, так и не проявилась.
Его тело отвергло магию, что случалось лишь с очень немногими. Этот недостаток всегда приводил его в ярость. Конечно, он предпочитал винить в этом не себя, а ведьму, которая дала ему настойку. Но тогда Филипп был для себя самим совершенством. Он заботился о собственном благополучии; все остальные были ниже его.
Этот факт приводил ее в ужас. Как и обещала сказка «Маленькая Золушка», бесчестные герои не получили, не могли получить счастливого конца. Они сеяли раздор, а значит, в конце концов, и пожнут раздор. А что, если страшная судьба Филиппа достанется Эшли, прокляв ее на страдания и смерть?
Нет. Нет! Шарлотта найдет способ спасти своего ребенка. Она заплатит любую цену.
Петли заскрипели, когда в комнату вошла оракул — женщина с длинными темными волосами, бледной кожей и жутковатым видом.
Настал момент истины…
Сердце Шарлотты бешено заколотилось о ребра, когда оракул сосредоточилась на принцессе Эшли…
Удар.
Удар.
Удар.
Женщина покачала головой и вышла из комнаты, не проронив ни слова.
Но, но… Нет. Нет, нет, нет. Паника ледяными щупальцами охватила Шарлотту, и она хрипло закричала. Случилось самое страшное. Оракул не увидела будущего, и теперь Филипп отдаст своего ребенка Лесной Императрице.
Не подозревая о страшной судьбе, уготованной ей отцом, Эшли отпустила своими маленькими ручками мех и улыбнулась матери, словно желая утешить ее. Утешение от той, что была так близка к смерти, с легким синим оттенком, все еще омрачающим ее кожу.
— Попрощайся с девчонкой, — приказал Филипп без малейших угрызений совести.
— Пожалуйста. Купи магию у ведьмы. — за соответствующую цену ведьма делилась с младенцем частью своей магии, наделяя его способностью, которая проявлялась в возрасте шестнадцати лет. Чем могущественнее ведьма, тем сильнее передаваемая способность. Хотя никогда нельзя было предугадать, какую способность ты получишь, можно было выбрать тип магии, которой ты хотел бы владеть. Способность выращивать растения одним взмахом руки Шарлотта получила от ведьмы, владеющей четырьмя стихиями. — Я верю, что сердце Эшли исцелится, если она будет использовать свою собственную магию. По крайней мере, это ее лучший шанс выжить.
— Твоя уверенность ошибочна, — покачал головой Филипп. Он снова принялся расхаживать по комнате. — Если бы ее можно было исцелить, она бы уже исцелилась.
Шарлотта прикусила язык, чтобы удержаться от резкого ответа. «Спокойствие». Если она начнет кричать, он просто возьмет ребенка и уйдет.
— Как я уже говорила, магия внутри нас гораздо сильнее, чем та, что исходит извне. Ты не знаешь этого, потому что никогда не пользовался своей собственной магией.
Его щеки покраснели.
— Как я уже говорил, ведьмы требуют за такую услугу непомерную сумму. Зачем спасать больную дочь, у которой нет будущего? Нет, уж лучше мы оставим ее в лесу, как предначертано судьбой. Я подарю тебе другого ребенка. Здорового сына.
— Я не хочу другого ребенка, — заплакала она. — Я хочу этого.
— Почему ты не видишь правды? Я думаю только о нашем благополучии, — сказал он льстивым голосом, подойдя и опустившись на колени рядом с кроватью. — Постарайся понять. Твой брат убит горем из-за смерти своей королевы и старшего сына. Все согласны с тем, что король Чаллен больше не в состоянии править Севоном. Твой юный племянник не сможет занять его место… Принц Рот еще недостаточно взрослый. Я тот, кто нужен королевству. Я могу возглавить Севон и объединить его с Флер. Если за моими плечами будет больной ребенок, я покажусь слабым. Мои враги почувствуют себя достаточно уверенно, чтобы наконец-то нанести удар. Наши враги. Ты хочешь растить ребенка во время войны? Конечно, нет. Какая хорошая мать станет это делать? Я предлагаю лучший вариант, моя милая. Доверься мне. Зачем еще больше напрягать свой уставший разум?